Глава 13

— Меня заперли в ней и подожгли.

Страшные слова звучат как во сне. Я не могу вместить их в свое понимание… Как это? Заперли и подожгли? Настоящее зверство возможно в нашем мире? Боже… И как он выжил? Выбрался?

Мне становится не по себе, и я инстинктивно поднимаюсь на ноги.

— Я смог выбить стекло и выбраться. Не сразу, но смог.

Я иду вперед под глухое эхо его низкого голоса. Приближаюсь к внедорожнику, который смотрится страшнее с каждым шагом. Становятся заметны детали: металл не выдержал большой температуры и пошел волнами, салон же вовсе выгорел дотла.

Я подхожу вплотную и кладу ладонь на дверцу. Веду пальцами, в первое мгновение по-глупому боясь обжечься, и повторяю все царапины и вмятины. Сравниваю с тем, что ощутила, когда дотронулась до его тела.

Я так глубоко погружаюсь в это, что не слышу, как он подходит сзади. Замечаю шорохи в последнюю секунду, когда уже поздно и его массивный силуэт перекрывает мой. Мужчина останавливается за спиной, придавливая высоким ростом и фактурой бойца. Я затихаю, улавливая, как что-то неясное зреет в воздухе, что-то интимное и редкое, что я еще ни разу не чувствовала в своей жизни. Даже упреки насчет того, что он снова встал и не дал себе отдохнуть, не просятся наружу.

Я молчу и впитываю его присутствие.

— Не нужно тебе, — произносит он над моей головой, — только пачкаться…

Пальцы действительно напитались черной краской с пылью. Но мне все равно на грязь, я не убираю ладонь с кузова. Тогда Хозяин протягивает свою руку, а я смотрю на распущенный манжет, который не скрывает длинные борозды шрамов. Я впервые вижу их и могу потрогать, тяну вторую ладонь и легонько касаюсь. На пробу… Жду его реакции, а потом увожу пальцы чуть выше, под рубашку, мягко очерчивая его обожженную плоть.

Он останавливается, словно был готов ко всему, но не к ласке. Я сбиваю его с толку, касаясь его ран с нежностью, а мне даже не приходится делать над собой усилие. Мне не страшно, нет ни отторжения, ни нервов, я как будто знакомлюсь с ним. Ближе и честнее.

Он дает мне всего пару мгновений, разворачивает к себе и изучает мое лицо. Ему тоже нужно видеть мою реакцию, а мне нечего стыдиться. Я сжимаю его запястье и запрокидываю голову — пусть смотрит, пусть видит, что его шрамы не пугают меня.

Не пачкают.

Как он выразился.

— У тебя и правда серые глаза, — замечаю с улыбкой. — Наверное.

Я коротко смеюсь, когда свет падает под другим углом и мне мерещатся голубоватые искры. Он по привычке отворачивает лицо, подставляя под взгляд здоровую сторону. Если ему так легче, то пусть. Я больше не хочу дотронуться до его подбородка, чтобы повернуть на свет, я тяну ладонь выше, окуная пальцы в темноту.

Секунда.

Задержка.

Его тяжелый выдох, в котором слышно лимит доверия.

Я выбираю этот лимит до конца, касаясь его правой щеки.

— Все хорошо, — произношу тихо. — Все хорошо…

— Успокаиваешь меня? — он прячется за усмешкой.

— Вдруг зарычишь, — киваю.

Но шутки и легкое настроение испаряются, когда он чуть поворачивает голову. Мои пальцы нажимают сильнее на его кожу, огрубевшую и пораненную, и наталкиваются на губы.

Случайно.

Его срывает мне навстречу. Он кладет ладони на мою талию, притягивая к себе, и почти отрывает от пола. Мне приходится шипеть на него, чтобы он не вздумал и не повторял вчерашнюю глупость. Но он останавливается по другой причине, он опасается сделать мне больно и не понимает, что я переживаю не за себя.

— Не надо, — повторяю, чтобы усмирить его порыв наверняка. — Не поднимай меня. Я боюсь высоты.

— Высоты?

— Да, именно ее. Только ее.

Я не отнимаю руки и медленно обвожу контур его рельефных губ. Угадываю, как он выдыхает, отпуская напряжение, когда я касаюсь здоровой стороны.

Он не привык показывать слабость, Марина права.

Но я тоже права, его влечение ко мне совершенно осязаемая вещь.

Я встаю на носочки, чтобы хоть как-то исправить разницу в росте, но мужчина оказывается решительнее. Он наклоняется, подгибая меня под себя, и наталкиваясь губами на мой висок. Я шумно выдыхаю, теряясь от перемены — теперь ведет он, задает направление и по-мужски грубовато рвет последние крупицы дистанции.

— Так не страшно?

Я мотаю головой.

— Противно?

— Нет. Хватит говорить глупости…

Я выбрасываю ладонь наверх, как белый флаг, и накрываю его губы, угадывая, что еще чуть и он поцелует меня. А я и так не чувствую пол под ногами, эмоции закружились и запутали все вокруг.

Он, наконец, отыскал правильный подход и больше не путает грубость с настойчивостью. Мне нравится, как его горячее дыхание расходится по коже, как в темноте ярче и ярче вспыхивают новые ощущения. Я вдруг ловлю себя на том, что закрыла глаза. Это удивительно… я воевала за свет, а теперь убеждаюсь, что в прикосновениях больше правды.

Я чувствую его раны, чувствую, что он делает над собой усилие, чтобы не закрыться и позволить мне быть так близко, и чувствую, как это действует на меня.

А он не двигается, давая мне время прийти в себя. Только поддерживает, заведя ладонь мне за спину, словно случится страшное, если я обопрусь на сгоревший внедорожник.

— От тебя пахнет табаком, — произношу в тишину. — Очень дешевым кстати. Ты стреляешь сигареты у таксистов?

— У охраны.

— Поэтому их так много? Они потакают твоим вредным привычкам?

— Они уравновешивают Марину и врача. Мне нужно круглосуточно лежать в обитой подушками комнате, чтобы эти двое были довольны.

Он шутит, но нотка серьезности проскакивает.

— Марина беспокоится за тебя. И она женщина…

— Да, это ее извиняет.

А теперь проскакивает нотка мужского превосходства. Я уже слышала ее и тогда мне отчаянно захотелось стукнуть его.

— У тебя ужасное чувство юмора, — заключаю. — Когда я впервые оказалась у твоего дома, я заметила на веранде пепельницу, бильярдный шар и байкерскую куртку. Значит ты куришь, играешь в бильярд и гоняешь на мотоцикле?

— Ты всё составляешь список?

— Это называется знакомство.

Он усмехается с хриплой оттяжкой.

— К тому же, я до сих пор не знаю твоего имени.

— А оно нужно?

Его ответ удивляет меня. Я хлопаю ресницами, не зная, как ему объяснить очевидные вещи. Конечно, имя нужно. Это начало начал.

— Можешь называть меня Игорем. Или Олегом.

— Нет, я так не хочу. Какая разница между вымышленным именем и Хозяином?

— Можешь и Хозяином.

— Тебе нравится издеваться надо мной?

В его глазах танцуют чертята. Ему совершенно точно нравится издеваться надо мной, мне даже вдруг кажется, что именно это возвращает ему вкус к жизни. Мое настроение делает очередной кульбит, от щемящей нежности не остается ни следа. Его хочется хорошенько встряхнуть, а не подставить плечо.

— Саша, давай вернемся к списку, — он произносит миролюбиво. — Бильярд, сигареты — каюсь. А последнее нет. Куртка не байкерская, а клубная.

— В смысле?

— У меня была своя гоночная команда.

— Ты был гонщиком?

— Нет, хозяином. Мальчишеская мечта, которую я смог исполнить, когда заработал. Я вырос рядом с автодромом, отец увлекался кузовными гонками, меня приучил… Мы с ним перестали общаться со временем, но любовь к скорости у меня осталась. Я купил обанкротившуюся команду и перестроил ее под себя.

— Теперь ясно почему мою машину так быстро отремонтировали.

— Да, мои парни отлично разбираются в машинах.

— И в оружии, — я киваю. — Ты сказал, что у тебя была команда. Что с ней стало?

— Я ее распустил, — его голос грубеет, словно его мысли уходят намного дальше и к неприятному. — У нас…

— Что?

— Ничего, — отрезает. — Я ее распустил и переехал сюда.

В его тоне слышится точка. Он не хочет больше говорить на эту тему, а я решаю не давить. Да и нет времени — раздается стук и следом грубоватый возглас охранника.

— Открой, — распоряжается Хозяин.

Ворота складываются гармошкой и на пороге показываются сразу двое парней в черной одежде. Они переглядываются, замечая меня, и демонстрируют на суровых лицах замешательство.

— Саша, вернись в дом, — Хозяин отпускает меня и кладет ладонь на дверцу внедорожника, опираясь на металл. — Ты же найдешь дорогу сама?

— Да, — я чувствую растерянность и непонятную мне нервозность, словно появление охранников говорит о чем-то плохом. — Всё хорошо?

Все же спрашиваю, оборачиваясь к Хозяину.

— Конечно. Иди.

Они ждут меня, пытая пространство тяжелым молчанием. Делать нечего, я быстрым шагом миную гараж и выхожу на улицу. Там вовсю горит освещение, заливая округу белым электричеством. Со стороны главных ворот доносится рык мотора, кто-то въезжает на участок в поздний час. Я иду как раз туда и вскоре вижу темный внедорожник, напоминающий машину сопровождения для богатых людей. Моя нервозность только усиливается от всей этой суеты, я не понимаю, что происходит, но моего жизненного опыта хватает, чтобы видеть ненормальность.

Чего они все забегали?

И почему Марина стоит на крыльце?

Трясется, сминая в руках черный фартук…

— Саша, — она зовет меня, сбегая со ступенек. — Слава богу, я хотела идти тебя искать… Иди ко мне, маленькая, только ничего не пугайся.

Она протягивает ладонь и крепко хватается за мои пальцы.

Она назвала меня “маленькой”?

Черт, она тоже паникует.

— Марина, что происходит?

— Сейчас нужно будет сесть в машину и уехать. Это, скорее всего, глупости, но охрана не хочет ничего слышать. Они сейчас собирают вещи и подгоняют машины, мы поедем с тобой вместе. В доме остались твои вещи? Что-то важное?

Я качаю головой.

— Телефон у меня с собой. Стоп… Моя машина?

— Ее отгонят, я уже сказала.

Рядом с нами вырастает высоченный охранник. Он бросает напряженный взгляд на Марину, жестом показывая на внедорожник с раскрытыми настежь задними дверцами.

— Ничего не бойся, — Марина повторяет как мантру. — Это глупости, обычная паранойя парней с оружием.

