Глава 21

Я опускаюсь на колени перед ним и заглядываю в напряженное лицо. Руки сами тянутся навстречу, будто мое тело лучше знает, что надо делать. Естественно и спокойно, без глупых сомнений, в это мгновение я чувствую его, как близкого человека, с которым не может быть фальшивых прикосновений. Я дотрагиваюсь до его израненной щеки и мягко веду пальцами, лаская.

— У него был шестой номер? — спрашиваю. — Я видела обожженную форму с шестеркой в фоторамке в твоей комнате.

— Да, — Макар кивает. — Я ведь правда виноват.

— Не надо, Макар.

— Это была моя команда, я отвечал за всё. За всё, понимаешь?! За того криворукого механика и за топливный насос, будь он проклят! Всю машину Дениса залили на дозаправке, буквально окатили как из ведра…

Я не выдерживаю и накрываю его губы своими. В первое мгновение хочу, чтобы он замолчал, а потом… Потом он целует меня в ответ, с жадностью и раскатывающим желанием, которое забирает все мысли из моей головы. Я забываю обо всем на свете, остается только его горячее дыхание и невыносимая сладость с горьким послевкусием. Он рвется ко мне, стягивая сильные руки вокруг моих плеч, и делает ближе. Так близко, что нечем дышать. И я пускаю его, размыкаю губы, позволяя углубить поцелуй, и обнимаю за шею.

Он голоден по мне.

Это так ярко чувствуется…

По мне. Близости. Взаимности. Женской мягкости…

Я подрагиваю в его руках, едва справляясь с лавиной чувств, поглаживаю его раненое плечо, на котором больше не чувствую шрамов. Скорее это тропинки, извилистые и объемные, и дотрагиваться до них не страшно. Наоборот, я хочу ощутить их полнее.

Честнее.

Я разрываю поцелуй и наклоняюсь к его плечу, мягкая ткань футболки легко оттягивается и мне хватает одного рывка. Я чувствую, как Макар закапывается ладонью в моих волосах, когда я провожу губами по его шрамам. По тем самым тропинкам, которые разбегаются по его огрубевшей коже. Макар выдыхает с глухим стоном и тоже наклоняется ко мне, запирая в крепких руках.

А потом он рывком поднимает меня, я не успеваю ничего предпринять, но, к счастью, это длится всего мгновение. Он перенаправляет наши тела на диван, который оставался у меня за спиной. Я вдруг оказываюсь под Макаром, смотрю в его глубокие потемневшие глаза и инстинктивно выставляю ладони. Знаю, что слишком слабая, чтобы удержать его, но мне хочется дать ему опору.

— Не делай так больше, — шепчу строго.

Я приподнимаюсь на локтях, соприкасаясь с ним телами. Тугие бицепсы наливаются под футболкой, Макар держит вес на руках, чтобы не придавить меня, а в его дыхании всё ярче слышится хриплая вибрация.

— Дай, — я обхватываю его локоть, надавливая. — Мир не рухнет, если ты не будешь сверху.

Я нажимаю сильнее, и Макар сдается. Он уводит тело в сторону, позволяя нам поменяться местами. Я сажусь рядом с ним и смотрю на его лицо сверху вниз, он, наконец, расслабился и лег на диван. Только вот его ладони тоже переместились, он держит меня за талию, не давая уйти слишком далеко.

— Любишь всё контролировать? — я опускаю взгляд на его длинные пальцы. — Я не упаду… и не уйду.

Мне удается сделать его хватку деликатнее. Я поглаживаю его пальцы, понимая, что именно это ему сейчас нужно. А мне нужно осмыслить наш поцелуй, это случилось неожиданно и, вроде бы, по моей инициативе… Я с трудом различаю, где пол, а где потолок, и пытаюсь успокоить дыхание.

— Я ничего не понимаю в гонках, но в них же не может быть без риска?

Макар качает головой.

— Это опасный вид спорта, и Денис не мог этого не знать. Он сделал свой выбор, он был молодым, но взрослым парнем, он отдавал отчет в своих решениях.

Я жду хоть какую-то реакцию, но Макар молчит.

— Зачем ты мучаешь себя? И Марину.

— Марину?

— Я поняла, почему ты затягиваешь реабилитацию. Постоянно срываешься и не слушаешь врачей. Даже сейчас, — я обвожу ладонью диван. — Тебе нельзя вставать на ноги, тем более с девушкой на руках. Я готова спорить, что доктор тебе об этом сказал тысячу раз.

— Про девушку он ничего не говорил.

— Очень остроумно, только доктор по-настоящему встревожен…

— Значит он и с тобой уже поговорил.

— Да, и я пообещала ему помощь. Но как помочь тому, кто специально делает себе хуже? — я качаю головой. — Хватит, Макар. Хватит наказывать себя.

Он молчит, разглядывая мое лицо. Я хочу упрекнуть его в тишине, но это оказывается выше моих сил. Какая-то часть меня уже сдалась ему в плен и откровенно наслаждается мужским вниманием, он так смотрит на меня, что невозможно завлечь трезвые мысли в голову. Ни одного шанса на благоразумие. Я чуточку злюсь, но в фоновом режиме, и сама не замечаю, как крепче обхватываю его пальцы.

Или он мои?

— Пообещай мне, что не будешь больше поднимать меня на руки.

— Вообще?

— Пока доктор не разрешит. И не будешь вставать на ноги, поднимать тяжелые предметы, пропускать прием лекарств.

— У тебя большой список.

— Накопилось, — киваю. — Я же не первый день рядом.

Тем более здесь каждый день за год.

Я совсем смелею и кладу ладонь на его правую щеку.

— Ну так что? — я закусываю нижнюю губу, предвкушая. — Пообещаешь?

— Хорошо, — Макар кивает с тяжелым выдохом, словно я уговорила его отписать всё имущество незнакомцу. — Я даю слово.

Макар тянет меня к себе. Он всем видом показывает, что я должна подчиниться, я же сама просила его не делать лишних движений, а издеваться над людьми не в лучшей форме — очень и очень плохо. Я смотрю на него с наигранным укором, но не противлюсь.

— Думаешь, что заслужил поощрение?

— Ты так это называешь? — он усмехается. — Хорошо, пусть будет поощрение.

Ему становится не до шуток, когда мои губы оказываются с нескольких миллиметрах от его. Он чуть замедляется, не делая это рывком, как в прошлый раз, а проходит последнее расстояние с оттяжкой. Я успеваю почувствовать прилив жаркого мужского дыхания и только после его вкус…

Он преступно хорошо целуется. Особенно, когда не торопится и не ждет, что я вот-вот вырвусь, Макар обнимает мое лицо широкими ладонями, направляя, и ласкает столь откровенно, что я могу представить какой он в постели. Как берет, как удерживает сладкой силой на границе и как замирает, позволяя мне ответить. Да, он умеет прислушиваться.

Я опускаюсь на диван рядом с ним, разрывая поцелуй.

Время теряет счет, и мы неизвестно сколько минут проводим рядом. Мы даже не разговариваем, хотя наверняка думаем об одном и том же. О прошлом, о Марине и возможной встрече с Баровым. У меня нет решения, а Макар что-то прикидывает в уме, пока я не вспоминаю, что мне пора сделать звонки близким.

Я ухожу в другую комнату, а после выхожу на задний двор. Там как раз крутится высокий охранник, который дал мне сотовый.

— Готово, — я киваю ему, протягиваю телефон. — Спасибо большое.

— Все ок? Звонки прошли?

— Да, я со всеми поговорила. Адрес дома не называла, ничего лишнего не выдала.

Охранник неопределенно хмыкает, то ли доволен, то ли не особо верит в мои способности конспиратора. Он забирает телефон, пряча его во внутренний карман легкой куртки, и поворачивается на рык мощного мотора.

Я тоже непроизвольно разворачиваюсь, реагируя на грубый звук, который шумит за забором.

— Там не одна машина, — произношу, когда угадываю, что рычит несколько моторов. — Как целый кортеж… Они остановились?

Я жду чуда, надеясь, что мне показалось, что сейчас звук возобновится и машины проедут мимо, но ничего подобного. Я слышу, как меняется тональность шума, он становится монотонным и гудящим холостыми оборотами.

Высокий охранник тянется к рации.

— Александра, идите в дом.

— Нет, — я качаю головой.

Я не спорю с ним, я по-детски отгоняю беду. Словно если сказать “нет” и еще капризно мотнуть головой, то всё плохое исчезнет в то же мгновение.

— Где Марина? — я почему-то пугаюсь именно за нее. — Она вышла во двор, я видела, как она раскрыла дверь… Боже, где она?

Охранник не слышит меня, он начинает перекличку по рации, а свободной рукой подталкивает меня к дому. Толкает с силой и со злым дыханием.

— Игорь! — сбоку раздается суровый голос Когсворта. — Уведи ее в дом! Сейчас же!

— Понял.

— Женщин на второй этаж! У тебя полминуты!

Я снова пытаюсь задать вопрос насчет Марины, только охранник переходит на язык чистой силы. Он буквально вталкивает меня обратно в дом и за мгновение направляет к лестнице. Я замечаю через окна, как гаснет уличное освещение, лампочка за лампочкой, а потом та же черная волна находит на дом. Внутри становится темно и я едва не падаю, путая ступеньки.

Охранник удерживает меня, матерясь, но не сбавляя темпа.

— Саша, я тут…

— Марина? Ты… Да где ты?!

Я чувствую, как мое запястье обхватывает теплая ладонь. Марина забирает меня из рук охранника и помогает ориентироваться, подводя мою левую руку к перилу.

— Что происходит? — шепчу сквозь частые выдохи.

Подниматься нужно быстро, а лестница кажется бесконечной. К счастью, под ногами появляется маленький огонек. Он блуждает туда-сюда, вырывая из темноты деревянные половицы. Я быстро оборачиваюсь и вижу фонарик в руке охранника, который вовремя вспомнил о нем.

— Я отведу тебя и узнаю, — бросает Марина тихо. — Тебе лучше не выходить.

— Мне? Тебе тоже нужно быть наверху, Ког сказал…

— Тихо! — Марина взмахивает ладонью.

В секундной тишине повисает ожидание и следом раздается жуткий грохот. Словно ворота снесли тараном, одним уверенным многотонным ударом.

