Глава 33

Я поддаюсь его уверенному сильному голосу и киваю, хотя Макар не видит меня.

— Не переживай, я со всем разберусь, — произносит он прежде, чем отключиться.

Последовать его совету трудно, а еще труднее остаться на месте. Я не вхожу в лифт, который призывно распахивает дверцы, но делаю несколько шагов туда-сюда. Уровень адреналина подскочил и тело требует действия, хоть какого-то, даже самого бессмысленного. А беспокойство за свирепую решительность Макара только усложняет ситуацию. Я же слышала по его голосу, что ему и слово против нельзя сказать…

Что-то случилось?

Да?

Марина так и не отвечает. Я набираю ее номер снова и снова, а потом вызываю Игоря. Правда, слышу его не в телефонной трубке, а прямо перед собой. Он поднимается на лифте ко мне, после чего произносит имя хозяина, как оправдание, что не послушался меня и не остался внизу. Он указывает ладонью, в которой зажата рация, на высокое кресло.

— Что у вас там? — я отмахиваюсь от предложения присесть и вспоминаю, что тоже могу говорить, как его босс, давить и требовать прямого ответа. — Игорь?!

— Никто не может связаться с Мариной. Когсворт уже в курсе, он поехал прямо туда…

— К Барову?

— Да.

Я качаю головой. Внутри зреет паника, которая наливается как под ярким южным солнцем от того, что каждая минута сейчас много значит, а мы сидим и ждем. Ничего не делаем, пока Марина там один на один с Баровым.

— Это может быть совпадением, — мягко произносит Игорь, замечая мое состояние. — Проблемы со связью и приезд Инги.

— Ты веришь в сказки?

Я оглядываюсь по сторонам, словно где-то на стене может быть подсказка, как правильно поступить, и вспыхиваю внезапным решением. Я указываю на Игоря, а потом на рацию в его ладони.

— Пусть она поднимется, — киваю и подгоняю Игоря взмахом руки. — Мы с Макаром поговорим с ней здесь. Не нужно устраивать скандал в фойе.

Или в машине.

Больше всего я не хочу, чтобы Макар переговорил с бывшей в авто. Это не ревность, а нежелание быть за скобками. Мне нужно услышать, зачем Ингеборга ездила к Барову, что она там наговорила и почему теперь Марина не отвечает на звонки. Причем услышать как есть, а не через фильтр заботы Макара, он же смягчит углы, если случилось что-то плохое.

— Игорь, не игнорируй меня. Или я никто в этом доме?

— Ты знаешь, что это не так, — Игорь включает дипломатический тон, от которого у меня сводит зубы за секунду. — Прошу, не ставь меня в безвыходное положение. Макар с меня шкуру…

— Ты больше времени проводишь со мной. Мне казалось, что ты мой телохранитель.

— Саша, пожалуйста.

— Игорь и без всяких “пожалуйста”! Так кто я в этом доме? Я до сих пор заложница или приятное дополнение, которое тут чтобы радовать глаз и не давать скучать Хозяину? Мне казалось, мы перескочили эту станцию.

Я делаю к нему шаг.

— Даже если я не права и совершаю сейчас ошибку, я имею на нее право. Если Макар пустил меня в свою жизнь, то я не буду стоять в сторонке и заглядывать лишь в те комнаты, в которые он разрешил. Это не доверие, это симуляция.

— Меня уволят.

— Нет, — я решительно качаю головой. — Я не позволю.

Игорь несколько секунд просчитывает ситуацию, словно прикидывает силу моего слова против слова Макара. Итоговые расчеты ему не нравятся, но я вижу по его глазам, что ругаться со мной он не хочет. Может, я не Ингеборга, чтобы заставить охранников со страхом произносить свое имя между собой и хранить страшную память о своем скверном характере даже год спустя, но кое-что я тоже умею. И тоже не люблю, когда меня не слышат.

— Они спокойно поговорят здесь, — дожимаю. — Я уйду в столовую и не буду с ней общаться, пока не приедет Макар. Ты побудешь с ней.

Я указываю на гостиную, куда ему стоит проводить ненавистную гостью.

Игорь сдается, посылая в мою сторону усталый взгляд. В этот момент он проклинает свою работу, но он точно далеко не первый год в ней. И прекрасно знает, сколь чревато спорить с женским полом. Тут бронежилет не поможет.

К счастью, Макар приезжает довольно скоро. Я провожу в столовой минут десять, стараясь не прислушиваться к шорохам из другой части квартиры. Она большая и это легко удается, но одно ощущение другой женщины на территории, которую я если и не считаю своей, то и чужой не назову, учащает пульс. И самое забавное, что она, скорее всего, думает то же самое в мой адрес. В ее глазах, я самозванка и золушка на королевском балу, причем без шикарного платья, но с туфелькой, которую я самолично навязываю бедному принцу.

А что самое печальное, в плохие дни я сама так думаю.

— Ты уволен, — баритон Макара звучит сразу после щелчка лифта.

Его голос я различаю сразу, словно мой слух безошибочно настроен именно на его тембр.

— Понял, — Игорь хмуро соглашается.

Когда я вхожу в гостиную, Игорь уже покидает ее. В комнате остаемся лишь мы втроем, и я замечаю, как Макар бросает первый короткий взгляд в сторону Ингеборги, а потом проходится цепким вниманием по мне. С ног до головы. И прямо в глаза.

Он зол и раздражен.

Но вбирает через рельефные губы воздух, чтобы не сорваться.

Это хороший знак.

Он коротко качает головой, без слов донося до меня, что зря я так. После он разворачивает коляску в сторону Инги и мрачнеет на глазах, буквально напитывается черными красками, как бывает с небосклоном перед штормом.

Я подхожу к нему ближе и осматриваю его одежду. Белая футболка облегает мускулистое тело, показывая, что он без поддерживающего корсета? Алекс разрешил? Или Макар так торопился, что опять вредит себе?

— Зачем ты ездила к Барову? — Макар задает вопрос, обращаясь к Инге.

Инга же стучит каблуками, проходя к дивану. Она устраивается напротив Макара, изящно закидывает нога на ногу и поправляет длинные блестящие волосы.

— Ради тебя, милый.

— Заканчивай, Инга. Не называй меня так.

— Хорошо, как скажешь, — она покорно хлопает ресницами, изображая саму покорность.

И тут же отпускает хитрый взгляд в мою сторону исподтишка, словно показывает, что может играть в послушание. Может быть такой, если Макару теперь нравятся серые мышки.

— Год назад я была глупее и эгоистичнее, и никак не помогла тебе. Я же общалась с Денисом, видела как он горел идеей о гонках, а ты отговаривал его. Советовал сперва договориться с отцом…

— Я помню, что было год назад. Я спрашиваю о том, что случилось сегодня.

— Баров согласился принять меня. Он удивился моему звонку, но узнал меня. Он прислал своего водителя и мы поговорили в его офисе на Дмитрова.

— О чем?

— О прошлом, о Денисе. Я сказала всё то, что должна была сказать год назад. Что это было решение Дениса, что ты согласился, потому что он уже был взрослый и имел право решать свою судьбу, и потому что у него был талант.

Макар никак не реагирует на ее нежнейший обволакивающий тон.

— Это всё? — спрашивает он. — Только не ври мне.

— Да, милый… Ой, прости, не могу привыкнуть. Вижу тебя и, — она закусывает губу и выдыхает с вибрацией. — Ты отлично выглядишь, город идет тебе на пользу. Ты напоминаешь себя прежнего…

— Инга, послушай меня сейчас внимательно.

Макар толкает колеса, подкатываясь к ней лицом к лицу.

— Мое терпение и хорошее отношение к тебе иссякло. С этого момента, — он подвешивает паузу в воздухе. — Я был мягок в память о хороших днях, но этого больше не будет. Всё в прошлом. Ты для меня в прошлом. И ты либо успокоишься и перестанешь лезть в мою с Сашей жизнь, либо у тебя начнутся неприятности.

Он протягивает ладонь и поднимает рукав дизайнерского пиджака, который Ингеборга надела на голое тело. Макар дотягивает ткань до конца, закрывая оголенное плечо девушки.

— Мы закончили с этим цирком, — добавляет он. — Лифт справа.

Он откатывается от нее, освобождая дорогу. Ингеборга открывает рот, чтобы возразить, но Макар неотрывно смотрит на нее и даже я чувствую тяжесть этого взгляда. Я забываюсь и случайно ловлю взгляд Инги, в котором полыхают молнии проклятий, ненависти и еще чего-то…

Зависти?

Она завидует мне?

Сквозь тонну высокомерия и злости пробиваются нотки обычной женской зависти. Эта идеальная, как с картинки, девушка смотрит на меня и не понимает, где вселенная дала сбой и отдала свой приз мне, а не ей.

Хотя, наверное, в этом и дело. Для меня Макар далеко не приз, я узнала богача намного позже, сперва я увидела перед собой нелюдимого озлобленного мужчину, прикованного к инвалидной коляске.

По огромной комнате вновь расходится перестук каблуков. Ингеборга не решается открыть рот и молча покидает комнату, а я застываю неподалеку от Макара и жду, когда сковывающий холод уйдет прочь. Он исходит от Макара, буквально тонкими иголками вонзается в пространство и колет пальцы.

— Она ничего не значит для меня, — произносит он, поворачиваясь ко мне. — Ты для этого позвала ее сюда? Не доверяешь мне?

Я качаю головой.

И запутываюсь.

На поверхность всплывают все мои сомнения.

— Что с тобой? — Макар наклоняет голову набок, вглядываясь в меня. — У тебя грустные глаза, Саша.

— Я нервничаю из-за Марины.

— Только это? Или… — Макар странно усмехается и на мгновение опускает голову, словно прячется от меня, чтобы собраться с мыслями. — Ты устала, да? Саша, я пойму, просто скажи, как есть. Я понимаю, что со мной сложно, я инвалид…

Я почти успеваю не дать ему произнести это слово. Я же знаю, как оно режет его изнутри. Мои пальцы накрывают его губы и начинают подрагивать, эмоции бьют через край, выбивая почву из-под ног. Я забываю, что хотела отрицать, а в чем сознаться. Всё, что происходило за последние дни, вихрем взмывает вверх и срывает слезы с моих глаз.

— Я встану, Саша, — добавляет Макар сухо. — Дай мне время.

Он вдруг отталкивается от ручек и пытается подняться.

— Я уже почти. Я не буду в коляске вечно…

Я не могу это слушать и не могу видеть, как он цепляется за воздух, чтобы что-то доказать мне. Я обхватываю его за корпус и заставляю остаться на месте. Давлю ему на плечи, царапая его одежду, и что-то шиплю нечленораздельное, пока привожу дыхание в порядок.

— Причем здесь это, Макар?! Я как-то оскорбила тебя, хоть раз сказала, что это проблема?! О чем ты вообще?!

— Но я же вижу, что тебе плохо.

— Потому что ты молчун, а не инвалид! Вот почему мне плохо!

— Молчун? — он хмурится, совершенно не понимая, о чем я.

— Я правда нужна тебе? Как девушка? Как любимая девушка?

Я произношу вопросы на запале прямо в лицо Макару, который выглядит так, будто я говорю на иностранном языке. Он долго смотрит на меня, а потом тянется ко лбу. Таким манером, словно собрался проверить мою температуру.

— Конечно, ты нужна мне, — говорит он, проталкивая слова сквозь удивление. — Ты чего, глупышка?

Я качаю головой, чтобы он не смел называть меня “глупышкой”. Еще и тоном, которым разговаривают с маленькими детьми. Только вот Макар безумно обаятельно улыбается и тянет к моему лицу горячие ладони. Противиться ему трудно, мне удается лишь фыркнуть, а потом я оказываюсь в его крепких объятиях, которые успокаивают лучше обещаний.

Макар затаскивает меня к себе на бедра, спускает ладони по моей спине и настойчиво поглаживает, словно решил всё сказать через прикосновения. Он преступно много умеет пальцами, но я смотрю в его темные глаза и думаю о том, что все-таки хочу услышать его голос. И именно сейчас, потому что Макар тоже переживает. Оказывается, он успел накрутить себя, неосознанно последовав моему примеру. Он решил, что мне нужен идеальный мужчина, который не имеет права болеть и вообще испытывать боль.

— Ты поэтому оттолкнул меня тогда? — спрашиваю, ловя его взгляд.

— Оттолкнул? — он снова хмурится.



— В душевой. Я потянулась к тебе, а ты отстранился…

Я отчего-то смущаюсь и не придумываю ничего лучше, как спрятать лицо. Утыкаюсь в его широкую грудь и дышу его запахом, в котором угадываю сандаловый отголосок освежителя из салона авто. Я веду щекой и чувствую под футболкой ленту эластичного бинта. Та туго стягивает торс Макара крест-накрест.

— Прости, я совсем запуталась, — я чувствую, что сказала лишнее, из-за собственных домыслов вот-вот заставлю Макара оправдываться. — Я не знаю, как правильно объяснить, но здесь всё новое, чужое и я иногда не знаю, за что ухватиться…

— Я тоже чужой? — он произносит вопрос без поддевки, а ровным спокойным тоном, направляя мои мои мысли в правильное русло.

— Нет, — качаю головой, проводя прямую черту по его груди. — Конечно, нет.

— Саш, посмотри на меня.

Он опускает ладони и находит мой подбородок, помогает мне запрокинуть голову и уводит пальцы дальше, очерчивая контур моих подрагивающих губ. Я так остро реагирую на него, на всё то, что сейчас происходит между нами, что дышу частыми отрывками и не могу успокоиться.

Да и не хочу… Я впервые ощущаю жизнь так полно, ярко, бурно и не желаю ничего менять. Я больше не боюсь эмоций, которые захлестывают меня, наоборот, я хочу отдаться им и довериться полностью. Нельзя всю жизнь бояться и прятаться в том отрезке, который можешь полностью контролировать, исключая возможность провала или душевной боли. Это рутина и склепный сон, а не жизнь. Чтобы испытать что-то подлинное, иногда нужно отпустить страхи и позволить себе быть смелой и по-настоящему живой.

— Я люблю тебя, ты понимаешь? — Макар нажимает уверенным голосом, отчего его баритон приобретает завораживающие властные нотки. — Я разве не говорил?

— Нет, — я качаю головой и почти что плачу. — Ты не говорил. Я бы запомнила, Макар.

— Уверена? Может, ты просто не приняла меня всерьез?

— Хватит, не порть момент идиотскими шутками.

Я сама поддаюсь вперед, и Макар с благодарностью подхватывает мое движение. Он целует меня, забирая меня из светлой комнаты и вообще из реальности, из места, где можно понимать, где находится потолок, а где пол. Всё смешивается и скручивается, даже сливается в тягучий терпкий коктейль, я пью его страстный поцелуй и слышу, как вместе со сладостью его щедрых ласк по моему кровотоку расходится его признание.

Он любит меня.

И он мой.

Он так тесно обнимает, что я чувствую эту правду каждой клеточкой.

— Я по большому счету ожил, когда ты появилась в моем доме.

— Ты нарычал на меня, Макар.

— Одну другому не мешает, — он усмехается. — Я знаю, что я странный. Мне самому надо вспомнить, какой я. И именно ты помогаешь мне в этом, ты словно мой проводник.

Я нервно выдыхаю и целую его в ответ.

— Я тоже люблю тебя, — признаюсь и сама не понимаю, смеюсь или плачу в этот момент.

Макар вот точно улыбается. Я чувствую, как дергаются его губы, когда он слышит мои слова, а следом он отрывисто выдыхает, согревая мои щеки своим дыханием. Я не знаю, сколько длится это мгновение, мы совершенно забываемся, но телефонный звонок напоминает, что существует другая реальность. Не только наша близость и искренние чувства, но и все нерешенные проблемы.

— Слушаю, — отвечает Макар, откидываясь на спинку коляски. — Когда? … Ты уверен? … Я сейчас буду.

Я перебираю ворот его футболки пальцами, ожидая разъяснений. Макар отключается, а я лишь крепче скручивают ткань футболки между пальцами.

— Это Ког?

— Да, — Макар кивает. — Он был у Барова…

— Боже!

— Мне тоже надо ехать, там ничего хорошего.

— Что-то с Мариной?

— Нет, она пока в порядке.

Макар переносит ладони на мои бедра, чтобы помочь сойти на пол.

— Марина убеждала Барова, что я изменился. Стал другим человеком после трагедии, — продолжает Макар. — Но появление Ингеборги убедило его в обратном. Он увидел мою прошлую любовницу и решил, что я вернулся к старым привычкам. Что специально подослал ее и выгораживаю себя, спасая свою шкуру любыми способами.

— Нет, — произношу как заклинание.

— Я что-нибудь придумаю. Мне нужно поговорить с ним, — Макар кивает. — И забрать сестру.

