Глава 3

Ворота бесшумно открылись, пропуская машину. Впереди Катя увидела дом. Нет, не так — домище! Это был огромный замок, освещённый огнями. Кате показалось, что теоретически таким количеством света можно было бы осветить все улицы в её городке, где она выросла. Девушка подъехала на парковку, где Владимир её уже ждал, держа в руках раскрытый зонт. «Надо же, не ошиблась, он в свитере», — промелькнула глупая мысль у Кати, но она быстро взяла себя в руки, улыбнулась и вышла из машины:

— Владимир, здравствуйте.

— Добрый вечер, Катя. Мы не рассчитывали, если честно, что вы так быстро сможете к нам приехать. Рад знакомству, — хозяин особняка протянул ей руку. — Проходите, не стойте под дождём, он сегодня очень холодный. Вы голодны? Я сейчас попрошу накрыть для вас ужин.

Катя согласилась перекусить. Еда, несмотря на позднее время, была сытная, а стол прекрасно сервирован. Обычно Катя старалась ограничиться лёгким перекусом перед сном, берегла фигуру. Но сегодня решила не отказывать себе в удовольствии, поэтому съела и прекрасный стейк, и салат, и даже десерт. «Если я буду всегда столько есть, домик себе не куплю. Все деньги на новый гардероб потрачу и спортзал», — поймала Катя себя на мысли. Когда ужин был окончен, Владимир пригласил её к себе в кабинет для обсуждения всех деталей и подписания контракта.

Тяжёлая дверь бесшумно открылась, и девушка замерла на пороге, увидев огромное помещение. Не каждая квартира может похвастаться такими размерами. А здесь это всего лишь одна комната. Стены были цвета «мокрого асфальта», но не гладкие — при близком рассмотрении на них проступал рельефный, будто вдавленный в штукатурку, повторяющийся орнамент. Катя не сразу его поняла: странные завитки, сплетающиеся в узлы. Лишь присмотревшись, она узнала в них стилизованные корни, оплетающие что-то вроде заострённого обелиска. Над массивным столом цвета воронёной стали, на идеально пустом, как операционный, висело единственное украшение — огромная, в рост человека, старинная вышивка на небелёном, грубом холсте.

На ней был изображён Лес. Не живописный, а схематичный, как чертёж из анатомического атласа потустороннего. Деревья стояли ровными, мёртвыми колоннами. Их ветви сплетались вверху в густую, похожую на кровеносную систему, сеть. А вместо листьев из этой сети свисали сотни мелких, аккуратно вышитых куколок-мотанок — но не уютных, обрядовых, а с пустыми, незашитыми лицами. Корни деревьев уходили вниз, в землю, прошитую чёрными нитями, и там, среди них, угадывались контуры лежащих, скрюченных человеческих фигур. Вся вышивка была выполнена в трёх цветах: цвета запёкшейся крови, болотной тины и пепла. Она не излучала уюта ремесла. Она вещала. Была картой, предупреждением и, возможно, частью ритуала, встроенного в стены.

Под этой жутковатой «картой» расположился огромный монитор в окружении таких же, но поменьше. На их экранах тихо жила реальная, цифровая версия дома: парковка, холл, коридоры. Контраст был леденящим: высокотехнологичное наблюдение за миром, который управлялся правилами, вышитыми на холсте столетия назад.

Около противоположной стены стоял массивный шкаф и сейф. И там, на глухой дверце сейфа, Катя заметила ещё один знак — маленький, вырезанный в тёмном металле. Коло́врат. Славянский символ солнца. Но лучи его были не плавными, а острыми, как зубья капкана, и вращались не в сторону жизни, а внутрь, в тёмную сердцевину. Казалось, он не излучал свет, а затягивал его.

Владимир, заметив её застывший взгляд, скользнувший от мониторов к вышивке, мягко произнёс:

— Супруга увлекалась этнографией. Собирала артефакты. Считала, что в старых символах есть… системность. Порядок, проверенный веками.

Его голос был ровным, но в словах «порядок, проверенный веками» прозвучала та же железная нота, что и в правилах контракта. Это не было хобби. Это была инструкция, перенесённая в ткань. И этот кабинет был не просто рабочим местом, а пультом управления, где древние обереги и проклятия работали в одной системе с камерами видеонаблюдения.

— Это же славянская мифология? — спросила Катя.

— Да, это наша история, наша культура. Сказать по правде, я в этом не разбираюсь. Я экономический заканчивал. А вот Наташа как раз училась на историческом факультете. Этнография — это было её хобби. Она часами изучала какие-то книги, до рождения Аринки мы даже в несколько экспедиций ездили с её однокурсниками. Эту картину мы купили в каком-то глухом селе, я сейчас и название не вспомню. Она очень понравилась супруге.

Катя оторвала взгляд от вышивки и посмотрела на мониторы. На одном из них она увидела маленькую девочку. Та сидела, закутавшись в плед, и читала большую книгу. Катя замерла и не смогла сразу разобраться в своих чувствах. С одной стороны — это забота о безопасности Арины (а это была именно она, дочка Владимира, в этом сомнений не было). Но, с другой стороны, разве нормально наблюдать за детской комнатой? Ведь даже у ребёнка должно быть личное пространство.

Владимир проследил за взглядом девушки:

— Катя, я понимаю, о чем вы сейчас думаете. Но помните, я говорил, что у нас в семье произошла трагедия? После этого у Аришки проблемы со сном и, — он нахмурился, подбирая слова, — некоторые проблемы ментального характера. Приходится наблюдать за ней. Присядьте, я вам все объясню по порядку.

Девушка нахмурилась, сердце неприятно стукнуло о грудную клетку. Уж очень ей не понравилась фраза насчёт здоровья Арины. Об этом заранее Владимир не говорил, и Катя почувствовала, что попала в какую-то западню. Но, тем не менее, она уже здесь, в этом красивом и странном доме. А значит, в любом случае, выслушает все, что Владимир ей расскажет.

— Итак, Катя. Нашу дочку, как вы поняли, зовут Арина. Мою жену, вы завтра с ней познакомитесь, — Наталья. Несколько лет назад в нашей семье произошла страшная трагедия. Я бизнесмен, как видите, человек не бедный. У меня всегда было много врагов, а друзей настоящих — никогда, как выяснилось. Свой бизнес я построил не сам, а с Саней, — глаза Владимира, прежде смотревшие прямо и уверенно на Катю, слегка затуманились, — вернее, с Александром. Чтобы не вдаваться в ненужные вам подробности, Александр был человеком, которому я доверял. Но он решил, что нам с ним тесно в одном бизнесе, и нанял людей определённой профессии, чтобы убрать меня со своей дороги. В тот вечер, — Владимир откашлялся, прочищая горло, — жили мы тогда в другом месте, в другом доме. В общем, в меня стреляли. В дверь позвонили, я ждал курьера с доставкой… Но Наташа первая дошла до двери, я шёл на шаг позади. Жена открыла дверь, и раздался выстрел. Она приняла весь удар на себя. Я ей всю жизнь буду должен… Киллер стрелял дважды. Вторая пуля задела меня, но по касательной. Наташе досталось больше. Две недели в реанимации, полгода восстановления, сейчас реабилитационные процедуры. Это было страшно…

Владимир замолчал и прикрыл глаза, словно пытаясь избавиться от воспоминаний.

Катя сидела, как громом поражённая. Она была многое готова услышать, но не такие откровения, не такую правду. Язык будто бы прилип к нёбу:

— А Ариша? — наконец смогла она выдавить из себя.

Владимир внимательно посмотрел на неё:

— Ариша всё видела. Она тоже ждала этого курьера. Я для неё заказал ту посылку, там должен был быть кукольный домик… Она стояла за углом и всё видела.

— Какой кошмар… — Катя не могла подобрать нужных слов. Всё, что бы она сейчас ни сказала, было пустое и ненужное.

— С тех пор, — продолжил Владимир, — у Аришки и начались те самые проблемы со здоровьем. Ничего критического, но требуется соблюдать определённые правила. И ещё. Моя жена, Наталья. Она сильно изменилась после тех событий. И может показаться странной или даже холодной в эмоциональном плане. Но это не так. Врачи говорят, что она потихоньку восстановится. Просто нужно время.

— Владимир, я понимаю, о чём вы, и мне очень жаль, что ваша семья пережила такое. Особенно малышка. Я представляю, как она испугалась. Мне взрослой было тяжело это слушать, а девочка всё видела.

— Катя, я очень рассчитываю, что вы с пониманием отнесётесь к нашей семье и ко всем нашим требованиям. — Владимир снова стал деловым и собранным. — Вот контракт. Кроме тех правил, о которых я говорил ещё по телефону, там есть пункты, которые мы не обсуждали, но я готов их объяснить. Прочитайте, и когда будете готовы, я отвечу на все вопросы.

Мужчина передал Кате скреплённые на скобу листы плотной, дорогой бумаги. Шрифт был мелким, пункты — многочисленными. Документ пахнул не типографской краской, а чем-то едким, чужим. В этот момент контракт показался ей не просто бумагой, а пропуском в параллельную реальность, выход из которой был пока не прописан ни в одном из пунктов.

— Я выйду, пока вы будете читать, проверю, как там Ариша и Наташа. Располагайтесь на диване, там будет удобнее.

Владимир вышел, а Катя погрузилась в чтение. Девушка читала контракт и не верила своим глазам. Начинался документ банально, как любой типовой договор с няней. Она заранее прочитала несколько образцов в интернете, ещё дома. Это была её первая подобная работа, и ей хотелось понимать, какие примерно бывают пункты в контрактах с наёмными нянями.

Распорядок дня, прогулок, пищевые ограничения подопечной, регламент дома и проживания, пункты о конфиденциальности, оговоренные заранее по телефону — здесь было всё типично и понятно. Но когда Катя добралась до Приложения №1, её сердце замерло. Пока она его читала, то чувствовала, что ей не просто не по себе. Кажется, у неё шевелились волоски на руках, а на лбу выступили капельки пота, девушку бросило в жар.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 1 к Трудовому договору.

ОСОБЫЙ РЕЖИМ И ПРАВИЛА БЕЗОПАСНОСТИ ДОМАШНЕГО ОЧАГА.

Работник, Кузнецова Е. И., принимая на себя обязанности по уходу за Подопечной, Ариной М., подтверждает, что ознакомлен с уникальными условиями проживания семьи Работодателя и обязуется неукоснительно соблюдать следующие правила, от которых зависит физическая и психическая безопасность всех лиц, находящихся на территории объекта.

Раздел 1. Правила, связанные с супругой Работодателя, Натальей В.

1.1. Временные ограничения: Все взаимодействия с Натальей В. должны быть завершены не позднее 21:30. После этого времени Работник не имеет права инициировать с ней контакты, входить в её личные апартаменты (восточное крыло) и отвечать на её обращения, если таковые последуют, за исключением случаев прямой физической угрозы жизни Подопечной.

1.2. Визуальный контакт: При общении с Натальей В. после захода солнца запрещено смотреть ей прямо в глаза дольше трёх секунд. Взгляд следует фокусировать на переносице или подбородке собеседника.

1.3. Зеркальные поверхности: Все зеркала, витрины, полированные металлические поверхности и даже экраны выключенных устройств в общих зонах должны быть завешены плотной тканью чёрного или тёмно-синего цвета с наступлением сумерек и до первого солнечного луча. Проверка является обязанностью Работника перед отходом Подопечной ко сну.

1.4. Предметы личного пользования: Работнику категорически запрещено брать, использовать или даже прикасаться к любым личным вещам Натальи В. (расчёски, украшения, предметы одежды, косметика), особенно изготовленным из серебра или натурального камня.

Раздел 2. Правила, связанные с режимом дня и пространством.

2.1. Комендантский час: После 22:00 и до 06:00 Работник обязан находиться в своей комнате. Дверь должна быть заперта изнутри. Выход в ночное время запрещён, даже в туалет (в номере есть отдельная гардеробная с санузлом). Нарушение этого правила является грубейшим проступком.

2.2. Пищевые ограничения для Подопечной: Подопечной ни под каким видом нельзя употреблять в пищу или даже прикасаться к:

Маку.

Сырым семенам подсолнечника и тыквы.

Грибам, собранным в дикой природе.

Чесноку и хрену.

Раздел 3. Охранные действия.

3.1. Ежевечерний обход: В 21:45 Работник обязан обойти все жилые помещения (кроме апартаментов Натальи В.), проверяя:

Завешены ли зеркала.

Закрыты ли все окна и форточки на двойной замок.

Не осталось ли на столах, подоконниках немытой посуды, особенно ножей, вилок и ложек.

Проверить, чтобы в кухне все солонки были закрыты. Недопустимо оставлять на столе или поверхностях открытую соль.

3.2. Информационный карантин: Работнику запрещено рассказывать Подопечной сказки, мифы или истории, связанные с:

Болотами, топями, подземным миром.

Двойниками, оборотнями, «нежитью», мифологическими созданиями различных культур.

Обрядами, связанными с поминанием усопших.

Раздел 4. Действия в случае «Особых обстоятельств».

4.1. Если Работник услышит ночью за своей дверью пение, шёпот или почувствует сильный запах влажной земли и прелых листьев, ему предписано:

Не откликаться и не открывать дверь.

Надеть наушники с белым шумом (прилагаются).

Не смотреть в глазок.

Переждать до утра.

4.2. О любом происшествии, которое выбивается из нормотипичного поведения Подопечной, незамедлительно сообщить Работодателю.

Катя дочитала последний пункт Приложения №1 и отложила документ на стол. В этот самый момент сзади закрылась дверь, в кабинет энергичным шагом вошёл хозяин. «По камерам увидел, что я дочитала до конца», — быстро сообразила Катя. «И не даёт время опомниться и всё обдумать… Куда я встряла?»

Владимир сел напротив за стол и приветливо улыбнулся:

— Прочитали?

— Да… Владимир… Я прочла контракт, с ним всё понятно, но Приложение. Я не могу это подписать, не поняв. Эти правила… Они выглядят как… — девушка вздохнула, пытаясь подобрать правильные слова.

— Как что, Катя? — Владимир перевёл взгляд на один из мониторов.

— Как инструкция не для няни, а для смотрителя в… в каком-то особом месте, — выпалила девушка. — Зеркала, замки… Почему?

Владимир медленно повернул к ней лицо. Оно было спокойным, но во взгляде улавливалось усталое терпение:

— Вы правы. Это инструкция для смотрителя. Для смотрителя за покоем моей дочери и супруги, — в голосе мужчины зазвенели ледяные нотки. — Каждый пункт здесь — не моя прихоть. Это результат работы трёх неврологов, психолога, нейропсихолога и личный опыт, оплаченный месяцами бессонных ночей.

— Но зеркала? Тёмная ткань? Это же…

Владимир перебил девушку, голос его стал раздражённым:

— Я понимаю, на что это похоже. Но, Катя, 2025 год. И мы не в Румынии. Не выдумывайте!

Он будто понял, что был слишком резок, слегка прикрыл глаза, а когда посмотрел на Катю, его взгляд смягчился, как и голос, когда он заговорил:

— У Арины после того вечера развилась редкая форма панических атак, триггером для которых служит собственное отражение в сумеречное время. Особенно — неожиданное. Она не видит там себя, Катя. Она видит то, что было в прихожей тогда. Закрытые зеркала — это не суеверие. Это щит. Чтобы ребёнок мог спокойно пройти по коридору вечером, попить воды или зайти к нам с женой в комнату.

— Хорошо, это понятно и логично. Но вот это, — девушка открыла Приложение, — Пункт 4.1. Не выходить, даже если слышны… голоса или шёпот'. Что это за голоса? В вашем безопасном доме? — Катя не желала так быстро сдаваться. Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди. Она не привыкла спорить, что-то выяснять. Ей было страшно и непривычно одновременно.

Владимир вздохнул:

— И в этом нет мистики. Дом очень большой, стоит в лесу. Вентиляция, скрип деревьев за окном, игра теней от охранительного освещения — всё это на травмированную психику может действовать… мистифицировано. Арина иногда кричит во сне. Наталья… у жены бывают ночные кошмары. Она может ходить, говорить. Ваше появление в этот момент, ваше испуганное лицо — это может быть последней каплей для них обеих. Ваша комната — ваша крепость. И их защита тоже. Вы, выйдя, не поможете. Вы напугаете ещё больше.

— А мак? Семечки, лесные грибы и прочее? В списке аллергенов на предыдущей странице, там, где про пищевые ограничения, этих продуктов нет. Почему они запрещены? Тем более, что нормальной няне не придёт в голову кормить ребёнка маком. Это, кстати, касается только сырого мака? Или булочки и выпечка с ним тоже под запретом? И почему соль в открытой солонке после заката — это вдруг опасно?

— Катя чувствовала, что заводится, но не могла остановиться и перестать задавать вопросы.

— Аллергология… Перекрёстная аллергия. Напрямую доктора не запрещают мак или грибы… Но, Катя, это сложная наука, я сам не могу толком объяснить. В общем, врачи рекомендуют избегать эти продукты. Могут быть неприятные кожные высыпания при высокой концентрации основного аллергена, если добавится перекрёстный. Как-то так. Доктора объяснят лучше, чем я. В общем, мы решили, что это не жизненно важные продукты, и в превентивных целях их просто исключили из рациона Ариши. Поэтому их нет в основном списке запрещённых продуктов, а только в Приложении. Что до соли, — Владимир замялся. — Это уже связано с Натальей. У неё обсессивно-компульсивное расстройство на почве пережитого. Рассыпанная соль, оставленная открытой… Для неё это символ неустроенности, хаоса, который может все разрушить. Это может спровоцировать тяжёлый приступ.

— Он вздохнул. — Не знаю я, как это происходит, но однажды видел, как жена билась в истерике из-за солонки. Это ужасно звучит и выглядит не лучше. Но я делаю все, что в моих силах, чтобы помочь своей семье.

Владимир, казалось, ещё немного и начнёт оправдываться за то, что они такие «странные». Кате стало внезапно жаль этого взрослого, статного мужчину, чья жизнь разделилась на «до» и «после» из-за предательства друга. Он пытается сделать для своих любимых идеальную жизнь в далеко неидеальном мире. Наталья, защитившая собою мужа, маленькая девочка, пережившая такой ужас…

Кто она, Катя, такая, чтобы он перед ней оправдывался? Наёмная прислуга, если так разобраться. Человек, который либо подписывает контракт и выполняет за деньги все пункты молча, либо не подписывает и уходит. Кате стало стыдно за свои глупые мысли и чуть ли не допрос, который она устроила:

— Простите, Владимир. Я была непростительно резка. Не знаю, что на меня нашло, наверное, я сильно устала в дороге. Просто без объяснений всё выглядит, правда, очень подозрительно. Я не буду уточнять насчёт того, почему сказки из фольклора нельзя там, где «нежить, русалки и топи». Мы будем читать о принцах и пони. Ведь Арина — девочка, ей положено любить волшебных принцесс, — чтобы немного разрядить обстановку, Катя улыбнулась, глядя на Владимира.

— Катя, вы всё верно поняли. Ребёнок, который видел, как в его маму стреляют, уже живёт в страшной сказке, где под кроватью и в шкафу прячется самое настоящее чудовище. Наша задача — не добавлять ему образов. Не давать его страхам новые, красочные формы. Она должна со временем всё забыть. По крайней мере, образы, населяющие её воспоминания, станут не такими яркими и живыми. А пока — только светлые истории. Вы ведь воспитатель. Вы должны это понимать лучше многих.

В комнате повисла тишина. Катя думала о том, что пережила эта семья, и чувствовала, что может и хочет помочь маленькой девочке, которая не верит в волшебных бабочек, но знает, что чудовища существуют. И живут они не на болотах, а в обычных квартирах или домах. Ходят с нами по одним улицам, обедают в одних кафе.

— Я согласна подписать контракт, Владимир.

Слова повисли в воздухе, звуча чуждо и громко, как будто их сказал кто-то другой. Владимир молча протянул ей массивную серебряную ручку. Прикосновение к холодному металлу заставило Катю вздрогнуть. «Я думала, что такой контракт придётся подписать кровью», — мысль пришла в голову Кати из ниоткуда, и девушка тут же себя за это отругала. Сначала она чуть ли не орала на будущего работодателя, теперь вот эти глупости. Она с ума сошла, пока доехала, что ли? Никогда она не была настолько импульсивна. Но и в диссонансе таком тоже никогда себя не ощущала. Владимир всё объяснил. Всё логично, почему же на душе так неспокойно? Она вывела своё имя — и в этот миг почувствовала, как что-то щёлкает внутри, словно срабатывает невидимый затвор, навсегда разделяя жизнь. Катя протянула подписанный документ работодателю. Тот его забрал с лёгкой благодарной улыбкой:

— Добро пожаловать в команду, Екатерина. Мы сработаемся, я уверен. Сейчас я приглашу Виолетту, это наша экономка. Она покажет вашу комнату. С Натальей вы познакомитесь завтра. А также с другим персоналом. Жду вас в 8 утра на планёрке. Супруга расскажет распорядок дня Ариши, расписание её уроков. А сейчас, доброй ночи и приятных сновидений.

В кабинет плавно вошла экономка. Она либо ждала под дверью, либо Владимир незаметно нажал какую-то кнопку и дал ей знак войти. Катя поздоровалась, Виолетта вежливо кивнула:

— Добрый вечер, Екатерина. Я провожу вас в вашу комнату.

Они вместе вышли из кабинета. Катя хотела задать несколько вопросов новой знакомой, но потом поняла или почувствовала, что ответа не получит. Скорее всего, контракт с пунктом о неразглашении и полной таинственностью подписывают все, кто работает на Владимира. А значит, откровенности ждать не стоит.

В полном молчании они прошли по длинному коридору. Стены были не пустыми — на них висели картины, но такие, что Катя на мгновение остановилась, пытаясь понять, что перед ней.

Это были не пейзажи и не портреты. Скорее, символы. Огромные, почти в рост человека, они были написаны маслом на тёмном, почти чёрном фоне, но с такой графической чёткостью, что напоминали то ли старинные вышивки, то ли страницы из технического мануала.

На одной — идеально ровный круг, внутри которого было заключено сложное переплетение линий: солнечная розетка с острыми, как ножи, лучами, и вплетённые в неё волнообразные узлы. Краска на лучах была нанесена густо, с холодным металлическим блеском.

На другой картине было изображено дерево. Но его ветви не тянулись к небу, а закручивались внутрь, образуя плотную, почти клубковидную спираль, с корнями, уходящими в такую же тёмную спираль внизу. В центре, где должен быть ствол, зияла аккуратная, ровная пустота цвета слоновой кости. Образ был одновременно древним и современным.

«Современная стилизация под фольклор», — решила Катя. Дорогая, качественная, но всего лишь декор. Собрание человека, который ценит порядок, геометрию и намёк на корни.

Виолетта, заметив её взгляд, скользнувший по холодному блеску картин, сказала ровным голосом, как бы продолжая экскурсию:

— Хозяйка ценит чёткость линий. Говорит, в старых знаках уже была заложена вся необходимая логика.

Было в этом что-то неправильное, на взгляд Кати. Если бы это был её дом, и у неё была семья, то стены украшали бы картины моря или леса, детские рисунки, фотографии животных.

Комната, которую определили для неё, была большой и просторной: спальня, небольшая гостиная с мини-кухней, ванная. Пространство было зонировано явно хорошим дизайнером. Всё было грамотно спланировано. Светлые стены, мягкий ковёр, в котором ноги сразу утонули, огромная кровать. В той части, что именовалась гостиной, — уютный жёлтый диван, журнальный стол, полки для книг или статуэток, живые цветы на подоконнике. В кухоньке стоял небольшой холодильник, как в отелях, микроволновая печь и обеденный стол.

— Если захотите себе что-то приготовить, то это можно сделать на основной кухне. Здесь — только подогреть можно, — объяснила Виолетта. — Хозяйка против запахов еды по всему дому. Потому старайтесь не есть ничего с резким запахом. На счёт чеснока вас Владимир предупредил?

— Не просто предупредил, я контракт подписала, в котором было указано: никакого мака, чеснока, грибов, — Катя взглянула на пожилую женщину и улыбнулась. «Может, стоит всё-таки спросить?» — подумала она:

— Виолетта, вы давно работаете у Владимира и Натальи?

— Два года. С тех пор, как они построили этот дом.

— Некоторые пункты контракта очень… странные. Думаю, вы понимаете, о чём я говорю, — проговорила Катя.

Но она не успела договорить, как экономка её перебила:

— Прекрасно понимаю. И обсуждать не советую. Ни со мной, ни с кем другим из персонала. Все мы согласились с этими правилами. Так что и говорить об этом нет смысла.

Сказала, как отрезала. Гостеприимная женщина, ничего не скажешь. Катя посмотрела на неё и сказала:

— Я вас услышала. Спасибо.

Возможно, это прозвучало несколько грубо, но ведь и экономка не выбирала выражений. Стоит как статуя, смотрит на Катю, буравит взглядом.

— Екатерина, в комнатах персонала камер нет. Но это не значит, что у стен нет ушей. Имейте это в виду. Я не хочу вам ничего плохого и рада, что у Арины появилась няня. Бедный ребенок… — Виолетта вздохнула и на секунду перестала быть чопорной. — Но если вы хотите здесь работать долго, то лучше побольше слушать и поменьше спрашивать. Поверьте мне.

Это не звучало как угроза. Катя поняла, что Виолетта просто не может сказать больше, хотя за пределами дома она, скорее всего, обычная женщина с эмоциями и чувствами. Катя решила больше не пытаться разговорить её. Решила последовать совету пожилой женщины.

— Спасибо, что показали мне мою комнату. Полагаю, мы с вами завтра увидимся с утра?

— Да. Завтра я разбужу Арину и покормлю её завтраком. Вы пока не знакомы. Но позже это будет вашей обязанностью. Хозяйка вам всё подробно расскажет. А сейчас ложитесь спать. Уже почти 22:00.

Виолетта развернулась и пошла к выходу. Перед дверью обернулась:

— Не забудьте закрыть дверь за мной на замок. Спокойной ночи.

Оставшись одна, Катя подошла к большому зеркалу, что висело в спальне. «Надеюсь, хоть его можно не закрывать на ночь, — подумала она. — А то его проще снять, чем спать в комнате с закрытым зеркалом». Поглядев на себя, Катя улыбнулась и вслух попыталась себя приободрить:

— Всё будет хорошо. Странно, но хорошо. Завтра мне всё расскажут, введут в курс дела, я познакомлюсь со своей подопечной, и у меня начнется новая жизнь.

Жаль только, что Алле позвонить нельзя. Мобильный телефон она сразу после подписания контракта отдала Владимиру, как и договаривались заранее. Но через два дня у неё первый выходной, и она обязательно встретится с подругой. Нет, конечно, нарушать контракт и рассказывать всё Алле она не собиралась. Катя и без бумажек умела держать слово, но вот просто увидеться, поболтать со старой приятельницей девушке очень хотелось. А ещё больше сейчас она хотела принять душ и лечь спать. Этим она и занялась.