Глава 6

Разбудил меня единорог.

Увидев его лошадиную морду, склонившуюся надо мной, я заверещала так, что в ушах зазвенело. Вместе с истерикой пришло жгучее ощущение холода под кожей, будто меня протащили сквозь лёд и бросили на камень.

— Прекрати орать, — недовольно говорит единорог.

Я дёргаюсь, сажусь и смотрю на него уже без визга — только с немым, липким ужасом.

— Где я? — озираюсь.

Сижу на узкой кровати. Рядом маленькая тумба. Справа — стол и покосившийся шкаф. Комната выглядит обжитой, но совершенно чужой. Я здесь никогда не была.

— В своей комнате. Точнее, в комнате Лимы.

Перевожу взгляд на свои дрожащие ладони.

— Тебя здесь быть не должно.

А то я не знаю.

— Как мне вернуться домой? — хмуро спрашиваю, поднимая голову. — Раз ты местное божество, то…

— Не божество, — фыркает он и садится на стул. — Я дух. Слежу за равновесием. А ты его нарушила.

Его лошадиные глаза прищуриваются, и мне становится не по себе.

— Ничего я не нарушала, — выдавливаю, снова глядя на руки. — Это всё Лимелия. Она вытащила меня из моей квартиры, забросила сюда… — делаю рваный вдох. — Как мне попасть домой?

— Никак, — отрезает парнокопытное.

— В смысле?

— В прямом.

— То есть как это… — сиплю, чувствуя, как перехватывает горло. — Я…

— Ты, милочка, нарушила баланс.

Я смотрю в одну точку, ощущая, как к горлу подкатывают рыдания.

— В наш мир крайне редко забрасывает попаданок, — продолжает он уже спокойнее. — Но если и забрасывает, то в тела тех, кто его покинул. В своём теле — никогда. Ты…

Он подаётся вперёд.

— … уникум. Но радоваться не советую. На тебе проклятье. Ты же не думала, что чужой мир примет тебя с распростёртыми объятьями?

— Проклятье? — глупо переспрашиваю.

Единорог откидывается на спинку стула, внимательно глядя на меня, и лениво бросает:

— Иди к зеркалу. Посмотри на шею.

Я резко вскакиваю с кровати и бегу к стене. В треснувшем зеркале отражается бледное лицо и тонкие чёрные узоры, оплетающие шею и тянущиеся вниз, к центру груди.

Вот откуда нестерпимый зуд.

— И что теперь делать… — едва слышно выдавливаю, пытаясь стереть их пальцами. Кожа горит, узоры не исчезают.

— Ну, — хмыкает единорог, — есть два пути. Первый — принять судьбу и тихо умереть под сосной. Второй — принять силу.

Резко оборачиваюсь.

— Какую силу?

Он делает паузу, словно наслаждаясь моментом, а потом вздыхает:

— Ты не маг, как Лимелия. К слову… как тебя зовут?

— Вася.

— Странное имя, — морщится он. — Впрочем, не важно. Всё равно будешь отзываться на имя Лимелия. Иначе тебя быстро найдёт магический патруль.

Во рту пересыхает.

Вся эта информация просто в голове не укладывается. Хочется биться головой о стену, а затем уснуть и проснуться в своей квартире…

Я найду способ вернуться домой. Точно найду, чтобы мне ни говорил этот сказочный персонаж.

— Если я не маг, то… — торопливо сажусь на кровать, поджимая ноги. — Как я вообще смогу…

— Погоди, — он закатывает глаза. — Что ты так тараторишь?

Я вжимаю голову в плечи.

— В общем, ты ведьма, Вася. Существа в нашем мире редкие, вредные и на особом счету.

— На особом счету — это как?

— Не любят их, — пожимает плечами. — Впрочем, как и некромантов.

Я молчу, переваривая услышанное.

— Проклятье снимешь только после того, как примешь силу и пройдёшь инициацию. Силу примешь без проблем, я помогу с ритуалом. А на инициацию найдём мужчину, с которым проведёшь ночь.

— Чего? — потрясённо перебиваю. — Это что за дурацкие правила такие? Я не собираюсь…

— Молчать, — резко перебивает он, наклоняясь вперёд. Его грива падает на глаза. — Не хочешь принимать силу — иди к ближайшей сосне и жди смерти. По моим подсчётам, она наступит через четыре дня.

— Нет… — я дрожащей рукой провожу по волосам. — Нет. Лучше второй вариант.

Единорог кивает с таким видом, будто другого ответа и не ждал.

Он мне не нравится. Мутный. Прохиндей в сказочной шкуре. Но выбора у меня нет.

— Тогда проведём ритуал, — говорит он. — А потом найдёшь мужчину…

— Я поняла, — раздражённо перебиваю, вжимаясь пальцами в переносицу.

— И не думай, что я помогаю тебе по доброте душевной. Когда я помогу тебе — ты поможешь мне.

Я даже не удивляюсь.

— И чем? — скрещиваю руки на груди.

— Ты первая человечка за пятьсот лет, кто меня видит. И у меня на тебя большие планы. Но об этом позже. А теперь вставай. Причешем тебя, облачим в форму, и пойдёшь на занятия. А я подготовлю ингредиенты к ритуалу.

— А мне обязательно идти? — я снова вжимаю голову в плечи. — Вдруг кто-то поймёт, что я не она?

— Никто не поймёт, — отмахивается он.

— Но тот дракон…

Единорог резко замирает.

— Какой?

— Бывший жених Лимелии. Он сказал, что моя аура изменилась…

— Вот же захухрюш чешуйчатый! — выругался единорог. — Всё-то он замечает… — вздыхает. — Ладно, что-нибудь придумаем. Ты главное с ним не пересекайся. Хотя… — криво усмехается. — Вы ведь на одном курсе.

— На одном курсе⁈

— Ну да. Лимелия у нас была местной звездой. Полгода назад её перевели на выпускной курс боевого факультета.

— А мне как быть? — срываюсь. — Я не она!

— Не волнуйся, — спокойно говорит он. — После ритуала пойдёшь к ректору и скажешь, что решила сменить профиль. Он мужик добрый. Пойдёт навстречу. А теперь давай… представь меня в каком-нибудь другом облике. А то ты выбрала мне не самый удачный.

Я непонимающе хлопаю глазами.

Он закатывает глаза и устало поясняет:

— Представь молодого, жгучего красавца. Высокого. Стройного. Без копыт. Я дух бестелесный, в каком виде меня вообразят, в таком и являюсь.

Я смотрю на него несколько секунд.

Мой мозг уже отказывается разбирать происходящее. Магия, проклятья, духи, инициации — всё это слишком. Но одно я понимаю прекрасно: он мной командует.

Закрываю глаза.

Молодой красавец, значит…

Ну-ну.

Открываю глаза.

Передо мной стоит пухлый мужик лет сорока с залысинами и красноватым лицом. Камзол на нём тесноват, пуговицы натянуты, живот отчётливо выпирает вперёд. Он медленно опускает взгляд на себя и замирает.

— Это… — потрясённо начинает он.

— Очень убедительно, — киваю я. — Прямо чувствуется мощь и величие духа академии.

Он поджимает толстые губы.

В груди шевелится тихое, почти стыдное удовлетворение.