Глава 8

Принц Чарминг трясёт меня за плечи, требуя ответов.

От него пахнет лавандой, но сейчас это последнее, о чём я думаю. Голова идёт кругом.

Бросаю затравленный взгляд за его спину и с ужасом понимаю: никому до нас нет дела. Волк лишь скользнул по нам равнодушным взглядом и отвернулся. Остальные адепты увлечены наблюдением за тем, как два бугая колошматят друг друга в луже грязи.

Прекрасно. Просто прекрасно.

— Если не уберёшь от меня руки, я закричу, — выдыхаю я, пытаясь его оттолкнуть.

— Кричи, — спокойно отвечает он, с лёгкостью перехватывая мои ладони. — Но пока не скажешь, кто ты и что сделала с Лимелией, мы отсюда не уйдём.

Его пальцы сжимаются на моих плечах, и меня накрывает липкой паникой.

Что же делать?

Сказать, что я не Лима и отправиться на плаху?

Никогда.

— Я… — хриплю и краем глаза замечаю белок.

Они сидят на ветке прямо над его головой. Смотрят на него с живым, осмысленным интересом.

— Ой-ой. Он догадался.

— Я же говорила, что он не тупой. К тому же от нашей девочки фонит чёрной магией.

— Тсс, она сейчас в обморок грохнется, смотри.

Я закрываю глаза и считаю до трёх.

Спокойно, Вася. Думай. Не паникуй.

— Так и будешь молчать?

Разлепляю глаза и тут же натыкаюсь на его мрачный взгляд.

Бывший Лимы ждёт внятного ответа, и мне нужно срочно что-то придумать, чтобы он от меня отстал. Но всё, о чём я сейчас думаю, — это о том, что вблизи он кажется ещё красивее. Тёмные брови вразлёт. Большие синие глаза, суженные от ярости…

Но что толку от этой красоты? Если внутри он…

— Ай! — кричу, когда он больно щипает меня за плечо. — Ты больной?

Он подаётся вперёд и цедит сквозь зубы:

— Ты не Лимелия. Отвечай, кто ты, или я…

— Хорошо, — спешно перебиваю, поднимая ладони. — Я всё скажу.

Он опускает веки.

— Я провела чёрный ритуал.

— Какой ритуал? — холодно уточняет он.

— Изменяющий внешность и магию, — вру, не отводя взгляда. — Это всё… ради тебя. Чтобы ты… ну… обратил на меня внимание.

Его лицо мгновенно меняется. Отстранённость. Отвращение. Будто я — грязь под его сапогом. И я понимаю, что задела. У него, очевидно, бзик на преследовании со стороны Лимы, так что…

— Гляди, как правдоподобно врёт, — восхищённо шепчет белка. — Ведьма, говорю же.

— Талант.

Игнорирую белок и с натянутой улыбкой добавляю:

— К сожалению, это временно. Скоро я стану прежней.

Дракон отпускает мои плечи и отступает на шаг, словно я заразная.

— Ты больная, — выплёвывает он, сверкая синими глазами. — К счастью, я больше не имею к тебе никакого отношения.

Сартар, которому больше подходит имя — Чарминг, отступает, но его яростный взгляд, кажется, вот-вот продырявит мой лоб. Он вроде и уходит, и не уходит. Сжимая кулаки, пятится назад, вот только… будто бы борется с самим собой. Кажется, если ослабит контроль, то вновь вдавит меня в дерево, а затем сожмёт мою шею этими длинными, загорелыми пальцами…

— Ну и дела… — пищит белка где-то над моей головой. — Зацепила она этого дракона.

— Зацепила, а как иначе-то? Вон, смотри какая у неё ладная фигурка. А глаза — сапфиры. Поплыл, мужик.

— Какой он тебе мужик? Ему и пятидесяти ещё нет. Сорок девять, кажется. Молод и хорош собой. Характер, правда, не сахар… — разглагольствует белка писклявым голосом.

— С лица воду не пить, так что идёт этот наглец лесом!

У меня дёргается правый глаз.

Бросив напоследок в мою сторону испепеляющий взгляд, бывший Лимы разворачивается и уходит.

А я, потирая плечи, остаюсь стоять на месте.

Ладони вспотели и мелко дрожат. Вытираю их о юбку и задираю голову.

— Интриганки, — хмуро выдавливаю, посмотрев на белок. — Что вы устроили?

— Не кипятись, родная…

Они начинают что-то пищать, но я уже шагаю прочь, едва сдерживаясь, чтобы не обхватить голову руками.

Возвращаюсь к остальным, соблюдая дистанцию.

Сартара нет. Впрочем, как и нет его группы поддержки. Лима в своём своде правил писала, что он племянник императора, наверное, поэтому преподаватель и слово сказать не может. Мажорам всё можно.

После занятия нас вернули в аудиторию. Если верить расписанию, у меня ещё две пары, но я настолько вымотана, что едва держусь на ногах. Возможно, всему виной чёрные узоры на моей груди, высасывающие силы…

Белки ходили за мной по пятам. Я пыталась от них избавиться, но всё тщетно. Они каким-то неведомым образом стали невидимыми для окружающих, но спрашивать, как у них это получилось, не было ни сил, ни желания.

Второе занятие «проклятья и их виды» проходит в аудитории. Ведёт его белокурая модель в мини-юбке. Лицо смазливое, кукольное, но всё портили заострённые уши, как у эльфов из моей любимой трилогии.

Хотя, может, это и плюс? Кто знает, какие в этом мире стандарты красоты.

Сокурсники, естественно, поедают её жадными взглядами. Все, до единого, ну, кроме меня, Сартара, которого нет на занятии, и тучной девицы.

Белки вальяжно расселись на моём столе и, словно бабки на лавке, комментируют всё подряд, ни на секунду не умолкая.

А мне становится всё хуже. В глазах темнеет, во рту пересыхает, а в боку тянет тупой болью. Я до крови расчёсываю шею, пытаясь унять зуд, но становится только хуже.

Белки замолкают. Заглядывают в лицо, что-то говорят, но я уже их не слышу. Я вообще почти никого не слышу.

— Адептка Харвуд… Адептка Харвуд! Что с вами? Вам плохо? — голос преподавательницы доносится будто сквозь воду.

— Я… — из горла вырывается только хрип.

— Надо отвести её в лекарское крыло!

— Не надо… — я пытаюсь подняться, но ноги не держат. Перед глазами пляшут чёрные мушки.

Неужели всё?

Единорог говорил, что у меня есть время… но сейчас кажется, что времени уже нет.

— Кто отведёт адептку Харвуд к лекарю?

Мне нельзя к лекарю. Он поймёт, что я не Лимелия, и тогда мне конец.

— Я… сама… — едва слышно выдавливаю, делая ещё одну бесполезную попытку встать.

В следующую секунду меня резко подхватывают за талию и вздёргивают вверх.

Запах лаванды ударяет в нос.

Нет. Только не он.

— Я отнесу, — голос Сартара звучит глухо.

Он перехватывает меня за талию так, что я утыкаюсь лицом в его грудь.

— Отпусти… Я не хочу… с тобой…

Разумеется, он не слушает. Закидывает меня на плечо, как мешок, и выходит из аудитории. Из-за дикой злости на него у меня появляются силы.

— Отпусти меня! — рычу я, молотя кулаками по его спине. — Я и сама могу идти!

— Нет, не можешь, — холодно отвечает, не сбавляя шаг.

Меня охватила самая настоящая паника.

Что делать?

Морщась, приподнимаю голову.

Белки бегут за мной, а с ними и дух в образе пухлого мужика.

— Борись, Вася! — кричит он, размахивая руками. — Тебе нельзя к лекарю. Нельзя!

О, я прекрасно знаю, что мне нельзя. Вот только… как остановить эту упёртую груду мышц?

До боли прикусываю губу, а затем впиваюсь пальцами в его спину и твёрдо говорю:

— Сартар. Подожди. Я хочу тебе что-то сказать.

— Потом скажешь.

— Нет, это срочно. Пожалуйста, я… — делаю глубокий вдох, готовясь и дальше его уговаривать, но он резко останавливается, а затем осторожно ставит меня на ноги.

— Ну что? — хмуро спрашивает, продолжая удерживать меня за талию.

Надо сбежать от него. Прямо сейчас. Но как это сделать? Его руки, как кандалы. И всё же… есть кое-что, что вполне может на него подействовать. Я наверняка об этом пожалею, но здесь и сейчас у меня просто нет выхода.

— Я хочу, чтобы ты знал…

Он выгибает смоляную бровь, смотря на меня так, как смотрят на таракана, на которого охотятся тапком.

Я приподнимаюсь на носочки, обхватываю его лицо ладонями и впиваюсь в губы. Он каменеет, но пальцы, стискивающие мою талию, не разжимает. И тогда я… сильно кусаю его нижнюю губу. До крови кусаю, до звёзд из глаз, вложив в укус все свои силы.

Он дёргается, разжимает пальцы, и я, пользуясь его замешательством, толкаю его в грудь и, отшатнувшись, бегу прочь.