Глава 12 Джелвер

Императорский замок никогда не спит. В императорском замке все вести разносятся быстро, если, конечно, очень не постараться, чтобы было иначе. А уж рассчитывать, будто никто не заметит, что князь соддийцев не остался на ночь в спальне своей молодой княгини…Или что никому нет до этого дела…

Это было бы слишком наивно.

Об этом заговорили уже за столом, когда место, где сидели молодые, ещё не успело остыть. Потом Джелвер услышал Мантину, и ругнулся про себя. От того, чтобы звать князя и высказывать ему своё недоумение, он удержался — Дьян его князь. Он имеет право решать и, возможно, у него есть веские причины поступать так, а не иначе.

Он может просто хотеть поступать так, а не иначе. У соддийцев не принято присматриваться, когда именно молодые впервые выполняют свой супружеский долг. А здесь, чего доброго, станут ждать простыню наутро.

Действительно, станут?..

Ещё и маг должен будет засвидетельствовать действительность случившегося, в том смысле, что кровь на простыне та самая, которая требуется.

Он нашёл взглядом мать девочки, Кайру Каюбу, та сидела за дальним концом стола, с застывшим лицом. Тоже уже знала, надо думать. Он подошёл, сел на скамью рядом.

— Тебе не о чем беспокоиться, лира Кайра. Просто наши обычаи отличаются от здешних. Мой князь не желал обидеть твою дочь, или ею пренебречь. Возможно, у него появились дела, или он получил важное известие.

— И это для него могло стать важнее свадебной ночи?

— Конечно. Он ведь князь. Многое может быть важнее свадебной ночи, лира.

— Хорошо, — она кивнула, но было очевидно, что аргументы её не убедили, — я надеюсь, князь объяснит это моей дочери.

Это следовало понимать так, что объяснять требовалось не дочери, а всему обиженному семейству, а может, и император тоже захочет, чтобы ему объяснили.

Искусство дипломатии — это такое искусство.

И что стоило Дьяну, раз уж ему вздумалось вот так внезапно жениться, просто взять и покончить со всем сразу?..

Покончить с невинностью невесты, точнее. Сделать, как здесь принято. Этого хотят все, этого хотят родные невесты, этого хочет невеста… несмотря на то, что она этого вовсе не хочет, скорее всего. Но она знает, что так надо, иначе не избежать насмешек в свой адрес от всего этого императорского курятника.

Джелвер Дьяна прекрасно понимал. Соддиец может долго кружить вокруг своей женщины, добиваясь сначала интереса, потом желания, потом — огня, и только тогда…

И неважно, где всё случится, в этом обличье или в другом, в спальне на постели или где-нибудь за облаками. Это притом, что женщина уже получена в жены с согласия родственников. Люди в большинстве своем поступают проще — свадьба, потом раздвинуть ей ноги, попасть копьем куда следует, пролить кровь и наутро предъявить простыню.

Ещё и поэтому соддийцы, бывает, заводят интрижки с итсванками — с ними просто, не надо усилий, они благодарны за малость. Это помимо того, что они рожают много детей. Женщины людей ценят себя удивительно мало, вот в чем дело. Но вряд ли лира Кайра Каюба поймет когда-нибудь эту простую мысль.

— Мы никогда не празднуем свадьбы в чужих домах, лира, — добавил он, — если бы не обряд передачи прав на земли, князь просто забрал бы невесту. И ты бы ни о чём не беспокоилась.

На лице лиры Кайры опять появилось недовольство. Понятное недовольство, впрочем.

— Я бы этого не позволила. Мой император не позволил бы, — тут же поправилась она, — вы применили магию? Чтобы обряд мог свершиться? Скажи мне правду, лир Джелвер.

— Нет. Мы не рискнули бы. Видишь ли, скажу тебе по секрету одну вещь. Мы давно знаем, что между твоей дочерью и моим князем возникла взаимная склонность. Знаешь, как это бывает, когда вдруг понимаешь, что тебе нравится кто-то, и это необъяснимо. Они оба… сопротивлялись, потому что для обоих это было… нежелательно, так скажем. Но для обряда они оба были единственным беспроигрышным вариантом. С другим человеком брачный обряд не получился бы ещё долго. А долго ждать для нас нежелательно, лира.

Теперь лира Кайра смотрела удивленно, растеряно.

— Я поняла, — сказала она. — Я верю тебе, лир Джелвер, но… Ты сказал — нежелательно. Мою дочь очень плохо примут… там, у вас?

— Скажем так, лира: понадобится время, чтобы мой народ понял и принял такой выбор князя. Но я полагаю, что этот момент настанет. Видишь ли, как ни мало я узнал твою дочь, она мне понравилась. Понравится и другим. Если бы не труды твоего мужа на благо империи, всё было бы проще. А пока твоя дочь будет жить и хозяйничать в Шайтакане.

— Я поняла, — повторила лира Кайра, кусая губы, — то есть, он совсем не повезет её в вашу страну?

— Пока нет. Так что, её никто не огорчит недовольством или пренебрежением.

— Да. Зато и семья и народ её не признают.

— Возможно. Но это — пока. Потребуется некоторое терпение, лира.

— У князя есть дети? — продолжала она допытываться.

— У него есть маленькая дочь.

— Но наследовать ему должен сын, так ведь? Наследником пока называют племянника. А сыновей моей дочери могут лишить наследства?

— Нет. У них будет право примерить корону. Корона сама выбирает князя.

— Ах, да. Конечно. Но, главное, у них не отнимут права эту корону примерить? Князь будет справедлив к детям моей дочери?

— Вне всякого сомнения, лира.

— Что ж, это хорошо, — она довольно улыбнулась. — Если права моей дочери в Шайтакане будут уважать, меня мало волнует, примут ли её в вашей Содде. Пусть бы она даже не увидела её никогда больше.

— Это разумно, лира. А о прочем не беспокойся. Просто наши обычаи иные, нежели у вас. А твоей дочери придется принять наши обычаи, раз уж она стала женой нашего князя.

— Тогда скорее уезжайте, — сказала лира Кайра. — Кантане придется сносить отношение двора, ведь начнутся пересуды. Это бывает непросто в её годы. А я легко смогу всё это пережить. Если, конечно, она будет счастлива.

Жена Каюба Джелвера приятно удивила. Поначалу он счел её недалекой, но нет, она, кажется, была вполне разумной женщиной. Просто, видимо, её с раннего детства воспитывали в подчинении, вынудив всю жизнь проходить в маске покорной овечки. Между тем из неё, с её-то кровью, должны были сделать хозяйку…

Очевидно, это было кому-то нужно. Дед верно заметил, что её опекун очень своеобразно выполнял свои обязанности.