Глава 13.Кантана

Кантана проснулась, оттого что служанка ходила по спальне. Тихо ходила, почти неслышно, что-то перекладывала, чужое присутствие ощущалось совершенно ясно. Это у Кантаны было с детства — чувствовать такие вещи. Во время детских игр от неё трудно было спрятаться. То же и с мамой — от мамы спрятаться было невозможно.

Она открыла глаза. Мантина раскладывала платье, но, едва Кантана взглянула на неё, тут же обернулась.

— Доброе утро, княгиня. Ты хорошо спала?

— Уже поздно? — Кантана приподнялась на локте, огляделась.

Штора на окне отдернута, но на улице было пасмурно, непонятно, высоко ли солнце.

— Скоро полдень. Приходил князь, и велел не будить тебя. Ещё заходила лира, твоя мать, и твой кастанский маг. А вообще, князь поставил охрану в коридоре, которая больше не пускала никого. Даже магу, я полагаю, нечего пока тут делать.

Вообще, эта соддийская служанка вела себя непристойно, рассуждать и давать советы — не её работа. Но Кантана помнила предупреждение князя, что девушка никогда не была служанкой и теперь из любезности согласилась побыть в этой роли. Чтобы помогать и защищать, так, кажется. Значит, правильного выполнения своих обязанностей от Мантины и не стоило требовать.

— Зачем охрана? — спросила она, и так прекрасно зная ответ.

Она хотела услышать.

— Чтобы любители разглядывать чужие простыни не толпились здесь. Мы, соддийцы, этого не любим, — соддийка быстро улыбнулась, — но всё же тебе лучше встать. Скоро придет князь, и вы отправитесь на парадный завтрак.

С утра под дверью новобрачных всегда толпится народ, распевают фривольные песенки, это часть свадебного веселья. А тут, под её дверью — тишина.

— Ты замужем, Мантина? — спросила Кантана.

— Да, княгиня. Мы с мужем держали ювелирную лавку. Теперь решили уехать. Мужу хочется вернуться домой, в Содду, но пока поживём в Шайтакане, — разговаривая, Мантина успела принести тазик и кувшин для умывания. — Если хочешь, я могу причесать тебя по-соддийски, тогда платок не нужен. Соддийски не носят платки, как итсванки. Ты теперь соддийка, потому что замужем за соддийским князем.

Кантана замерла, медленно обернулась.

— Князь приказал мне не надевать платок?

Это был бы скандал, наверное. Как неприятно, ещё и это.

— Нет, князь передал, чтобы ты сама решила, как хочешь одеться сегодня. Ещё он сказал, что сегодня вечером мы улетим в Шайтакан. Тебе следует собраться.

Она перевела дух. Не так всё плохо. Уронила:

— Было бы что мне собирать…

— Я понимаю, — Мантина улыбнулась. — Может быть, ты хочешь что-то купить в дорогу? Можно послать.

— Я хочу сама пройтись по городу, — упрямо нахмурилась Кантана.

— Только с разрешения князя, моя княгиня, и с охраной, как я понимаю. После того, как тебя пытались украсть, князь не одобрит прогулок без охраны. Может быть, и с охраной не одобрит.

— Хорошо, — Кантана отвернулась.

И невольно подумала, что так и осталась пленницей князя. Только теперь — пленницей несколько иного рода.

Лететь в Шайтакан, сегодня. На рухах подданные её мужа не летают.

— Мы полетим на драконах, Мантина?

— Конечно, княгиня. Это очень удобно и быстро, ты даже не устанешь и не замерзнешь. Ведь ты уже летала на драконе.

Кантана кивнула, тут же почувствовав дрожь где-то внутри себя. Это было сильнее её смелости и её благоразумия.

— Ты легко ладишь с драконами, Мантина? — спросила она, невольно запнувшись.

— Конечно, — служанка удивленно взглянула на неё, — ты чего-то опасаешься? Драконы очень сильные, им в небе ничего не страшно, ни бури, ни урагана, ничего. А уж когда с тобой рядом князь Дьян, вообще бояться нечего. Он один сильнее любого урагана.

— Наверное, ты права, — бесстрастно согласилась Кантана. — Но с тех пор, как дракон унес меня, а потом заглядывал в моё окно… я их очень боюсь.

— Понимаю. Но это пройдет, — уверенно сказала серая драконица Мантина Алвура, двоюродная сестра Мены Алвуры, жены кузнеца Рая из Дарьяла.

И в очередной раз подивилась странной превратности судьбы. Как может быть княгиней соддийцев и женой большого черного Дьяна… Дьяна, не имеющего равных себе… эта бескрылая, итсванка, дочь мага, проклинаемого в Содде, которая к тому же дрожит, лишь услышав о драконах?

Да-да, она хозяйка Шайтакана. Наверное, Дьян знал, что делал, когда женился, и те забытые острова, до которых соддийцам так долго не было никакого дела, действительно для чего-то нужны.

А ведь она может стать матерью ещё одного Дьяна, большого черного. Две крылатые княгини не смогли, а она, бескрылая истванка — вполне. Итсванки чаще рожают сыновей соддийцам, чем чистокровные соддийки.

В дверь стукнули, и она тут же распахнулась, впустив в комнату мага Вейра.

— Дорогая сестра, как ты себя чувствуешь? — начал он, но тут же повел носом в сторону Мантины, — отправь служанку, и мы поговорим.

Маг был свеж, старательно причесан, с иголочки одет, на матовом черном шелке его рубахи маговский медальон смотрелся особенно хорошо. А обращение "дорогая сестра" Кантану несколько озадачило. Да, Вейр — её родственник, это верно, но он когда-то мечтал жениться на её матери. Считать его братом — не чересчур ли?

— Выйди, Мантина, — попросила она.

Соддийка кивнула и тут же ушла в ту же дверь, в которую вошёл маг-хранитель.

— Я слушаю тебя, лир маг, — сказала Кантана, — у тебя есть для меня известия?

— Сестра, я тебе сочувствую. Но, поверь, всё к лучшему, — он даже потер руки, — да-да, именно. Ведь в этом случае ты можешь просить развода и покровительства у императора много раньше договорного срока. И у князя Каста, конечно. Князь Каста поддержит. Ты вернёшься сама и вернешь Шайтакан под корону Каста, это будет достойный тебя поступок.

— Я не поняла, лир маг, — прервала его Кантана, — в каком случае я могу просить развода, и, главное, зачем мне это делать? И разве князь Каста — не подданный итсванского исператора?

— Если ты покинешь этот дом… то есть Изумрудный замок не тронутой супругом, то можешь в дальнейшем обратиться напрямую к князю и просить развода. Это… старый кастанский закон, жаль, что ты не знаешь.

— Ты полагаешь, лир маг, что я и дальнейшем не понадоблюсь моему мужу? — Кантана горько усмехнулась.

— В дальнейшем — не имеет значения. Главное — здесь, под этой крышей, где состоялся твой свадебный обряд.

— Император много раз давал понять, что не собирается уважать обычаи Каста. Или это не так?

— Уважать? — маг рассмеялся, — нет, использовать, если это выгодно. Ты не видишь тут разницы? Малышка, я здесь, чтобы с благословения моего князя и твоей матушки защищать твои интересы. А когда-нибудь тебе может пригодиться и такая малость, как право на развод по кастанским обычаям. Ты поняла меня? — он быстро подошел, взял за руку, — ты поняла? В дальнейшем ты сможешь оценить мои советы, а пока просто доверься!

— Я поняла, лир маг, — сказала она, и отодвинулась.

— Ты хоть и юная, но женщина, — маг улыбнулся, — покапризничай, притворись, что у тебя болит голова — это если вдруг… Ты понимаешь.

Кантана выдернула руку из крепкой руки мага.

— Я поняла, лир.

О своем согласии она не сказала. По правде говоря, ей услышанное не нравилось. Да, мама просила доверять этому… другу её детства, но если бы она одобряла… вот это, насчет развода, она бы сама об этом и сказала, у неё была возможность. Значит, пока это лишь планы лира Вейра.

Она отошла подальше, села на край кресла, радушно показала магу на другое.

Хотя, что-то подсказывало, что ему это не требуется, он и так чувствовал себя здесь вполне непринужденно.

— Прошу, ответь мне на вопрос, лир маг. Я узнала, что два года назад князь Каста сватал меня за Вейра. За кого именно, ты знаешь?

Кажется, маг немного смутился.

— Разве такое должно интересовать тебя теперь?

— Ты не знаешь? Хорошо, я напишу княжне, она выяснит это для меня. Мы иногда переписываемся.

— С Оританой? — уточнил маг, хмурясь, Кантана утвердительно кивнула.

Со средней сестрой князя Каста Кантана не то чтобы дружила, но обменивалась парой писем в год.

— Я отвечу тебе, — грустно вздохнул Вейр, — это я просил князя посватать тебя. Твой отец отказал… должно быть, это к лучшему.

— Ты хотел жениться на мне? — переспросила Кантана, не удивившись такому признанию, отчего-то именно его она и ожидала, — ты думал, я похожа на мою мать?

— Да, я любил твою мать и долго не мог забыть её, Кантана. Я провел вдали от родины долгие годы, а когда вернулся, должен был решить, жениться мне или принять посвящение в маги. После отказа твоего отца я принял посвящение.

— Ты, должно быть, порадовался этому, когда увидел мой портрет, — улыбнулась Кантана, — не мне равняться с мамой, я знаю. Я на неё совсем не похожа.

— Ты очень похожа на неё, — маг встал, шагнул к Кантане и протянул ей руки, — в том, что важно для меня, вы очень похожи, моя дорогая.

Не оценив порыв Вейра, Кантана ему рук протягивать не стала, напротив, откинулась в кресле, стремясь оказаться подальше.

— О, маг Вейр, и ты тут, — раздался от дверей голос князя Дьяна.

Кантана вздрогнула, повернулась — да, князь пришел и смотрел на них без тени приветливости. Как же неудачно.

— Вот что, хранитель, если я ещё раз застану тебя в личных комнатах моей жены, ты пожалеешь, — сказал Дьян.

— Мой князь, — Вейр низко поклонился Дьяну, — не сердись, ты неправильно понял. Просто княгиня нуждается в некотором утешении, и мой долг…

— Если я ещё раз застану тебя наедине с моей женой в её комнатах, ты пожалеешь, — повторил Дьян спокойно, — ты можешь, согласно договору, три месяца морочить ей голову, но не наедине. Мантина, иди сюда! — крикнул он.

Мантана зашла.

— Я запрещаю тебе оставлять мою жену и мага наедине, — отрывисто бросил Дьян. — Он должен заранее договариваться о каждой встрече, и ты должна присутствовать. Понятно?

— Хорошо, мой князь, — сказала Мантина ровно.

Князь приказал служанке, а не самой Кантане. Ещё один намек её полностью зависимое положение. Бестактность, на которую он просто не обратил внимания, или наоборот?..

Кантана не сдержала горькой усмешки, и успела заметить, что в глазах соддийки мелькнуло сочувствие.

Или ей это показалось.

Маг удалился, перед этим выразительно поглядев на Кантану. Тихо выскользнула соддийка. Они остались одни.

— Это тебе, — князь протянул ей плоскую коробку, обтянутую бархатом.

Коробка взялась в его руке как будто сама по себе. Что ж, её отец тоже умел проделывать этот фокус. И рассказывал, что соддийцы это могут.

Что он ещё рассказывал ей о соддийцах?..

Да ничего почти. Ничего такого, что было бы полезно теперь.

Кантана отрыла коробку… не сразу удалось, тугой замочек сопротивлялся. Там, на черном бархате лежало… нет, пожалуй, не ожерелье. Украшение для волос, гибкая диадема: ажурные листья, между ними блестящие камни.

Дивное украшение.

Сначала она восхитилась искусно сделанной вещью, а потом поняла, что камни собрали в себя слишком много света этого неяркого дня и слишком уж щедро рассыпают радужный блеск.

Граненые алмазы такого размера?..

Да, и гранил их искуснейший мастер.

— Кто носил это раньше? — спросила Кантана.

Такая вещь может быть только достоянием семьи, и передаваться по наследству.

— Никто, — кажется, князь слегка удивился, — а почему это тебя интересует? Отныне эта вещь твоя.

— Благодарю. Но это слишком, — пробормотала Кантана, — она слишком красива.

Быстрая и весьма самодовольная улыбка мелькнула на губах князя. И ещё, кажется, он был немного удивлен.

— Слишком красивого не бывает, — заметил он, — примерь без платка, я хочу взглянуть.

Кантана подошла к зеркалу. Мантина только что уложила ей волосы, потратив кучу шпилек, и покрыла платком, искусно завязав его — так, что выглядело идеально. Если снять сейчас платок и испортить укладку, придется опять тратить время.

— Может, я потом примерю, мой князь? — осторожно предложила она. — Иначе мы можем опоздать к завтраку. Тебе придется меня дожидаться…

Тень недовольства скользнула по лицу Дьяна, и он сказал не терпящим возражений тоном:

— Надень. Я хочу, чтобы ты была в этом. Надевай поверх своего платка, если это для тебя так нужно.

Она поспешно приколола диадему, опасаясь, что он всё же заставит надеть украшение на неприкрытые волосы, и ей, чего доброго, придется в таком виде идти за императорский стол.

Он не заставил, однако усмехнулся — словно насквозь видел все её страхи.

— Женские волосы необычайно красивы, — сказал он, — и стоят того, чтобы их украшали любыми драгоценностями. Мне непонятно ваше стремление их прятать.

Кантана постеснялась ответить, что в спальне он сколько угодно может любоваться её волосами — она промолчала.

— Тебе идет, — кивнул её муж.

Диадема безукоризненно легла на её голову, прикрепленная булавками с хрустальными головками — чтобы не соскользнула с гладкого шелка. Она казалась совершенной, ни убавить, ни прибавить. Но её красота вызывала больше оторопи, чем восхищения.

Он шагнул к Кантане, взял за руку, погладил её ладонь большим пальцем, не спеша, то ли лаская, то ли оценивая мягкость кожи… Кантана ощутила дрожь где-то между лопатками.

Приятно и тревожно.

— Я очень напугал тебя вчера? — он улыбнулся, — если мы не станем спешить, то все может получиться, девочка. И для меня, и для тебя.

— Да, мой князь.

Она подумала, что не знает даже, как его зовут. Ведь Дьян — это же не имя?

Надо спросить.

— Пойдем, если ты готова, — он ещё раз оглядел её, теперь, ей показалось, малость недовольно.

На самом деле он подумал о том, что центральный камень диадемы, который спускается на лоб, стоит заменить на более крупный. И хорошо бы найти яблочно-зеленый, будет очень эффектно выглядеть.

Идея сейчас отдать Кантане безделушку пришла к Дьяну после разговора с Джелвером, который поведал ему о настроениях, что гуляли тут со вчерашнего вечера. У него это вызвало лишь смех, но…

Пусть лучше они все позавидуют этой роскоши — вряд ли у кого-то тут есть что-то подобное. Пусть прикусят языки, хотя бы пока.

— Но я не могу идти в этом, — вдруг решительно возразила Кантана. — Такого нет даже у императрицы… я не видела ни разу. Это будет неуместно.

Они при дворе императора. Как же быть с этикетом?

— Что? — неподдельно удивился Дьян, — а какое мне дело до того, чего нет у императрицы? Пусть это волнует императора.

— Но… — Кантана побледнела.

— Я не подданный императора Итсваны. Ты, значит, тоже. Пусть теперь перед ними лебезят твои родственники, если считают нужным, тебя это больше не касается. А я — соддиец, — он улыбнулся, — любовь к драгоценностям у нас в крови.

На её лице все ещё было сомнение, и тогда он решительно сжал её руку, хмурым взглядом отметая все возможные возражения:

— Пойдем.

В окружении молчаливой свиты они дошли до места — стол император, намекая на неофициальность завтрака, приказал устроить на той же галерее, где раньше столовались и соддийцы и прочие гости Изумрудного замка. Князь отпустил её руку, ишь когда настало время разойтись по разным концам стола — Кантане предстояло сесть рядом с императрицей, Дьяну — рядом с императором. Так же, как обычно, здесь было светлее и теплее, чем на улице. Мать и тетя Вела уже были за столом, но довольно далеко от почетного места, которое полагалось сегодня жене Дьяна.

Мама, похоже, волновалась, густые тени лежали у неё по глазами. Тётя Вела казалась сердитой. Дамы возле императрицы переглядывались со странным выражением на лицах — словно пытались сдерживать смешки. Императрица безмятежно улыбалась, и Кантану она встретила с той же улыбкой, безмятежной и, в общем, приветливой.

Её безмятежность и приветливость разбилась о сияние алмазов на Кантане. Диадема, украшающая царственную голову голову государыни, поверх белоснежного узорчатого шёлка, была гораздо, гораздо скромнее.

Нет, улыбка никуда не делать, но от неё потянуло холодком.

— Государыня, — Кантана поклонилась и села на предусмотрительно отодвинутый слугой стул.

Ей тут же наполнили чашку горячим травником, очень душистым. И ароматные булочки на блюде выглядели аппетитно, но есть их расхотелось совсем.

— Надеюсь, княгиня, ты хорошо себя чувствуешь, — обронила императрица. — А мы тут, разумеется, говорим о соддийцах, о ком же ещё. Тут только о них и разговоров. Ты теперь знаешь их больше всех, может, разрешишь наши затруднения?

— Не думаю, что уже знаю что-то больше других, моя государыня, — кротко ответила Кантана, и отпила из чашки.

— Мы так и поняли, — заметила одна из старших лир, — но всё же, может быть…

Кантана бросила короткий взгляд на "мужскую" сторону стола. Вейр беседовал о чем-то с младшим князем Каста, и оба они не сводили с неё глаз.

— Мы говорили о сокровищах, которые якобы охраняют их драконы в пещерах, там целые сокровищницы, заполненные несметными богатствами. Есть множество историй о том, как герои прошлого отправлялись добывать эти сокровища. Ты наверняка читала такое, княгиня? Я слышала, у Каюбов прекрасная библиотека.

— Я читала, моя государыня, — Кантана опустила глаза.

Лишь речь зашла о сокровищах, все дружно посмотрели на её диадему.

— А чтобы похитить сокровище, надо сразиться с драконом? Ведь дуэльный договор не распространяется на сокровища?..

— Конечно, нет.

— Да полно-те, кому их удавалось добыть, те сокровища?..

Кругом говорили какие-то глупости, со всех сторон — разные, и лишь голос императрицы заставлял всех умолкнуть и внимательно слушать.

— Двадцать лет назад мой муж по приказу прежнего государя вел переговоры с князем Шанияром из Северной Содды, — сказала вдруг лира средних лет в зеленом и сером, — он брал меня с собой. Да, на самую границу. Там было холодно! И есть много островов в Северном море, и там замки. Мы услышали об одном забавном обычае. О брачной чаше. Когда князь, или ещё кто-то из самых знатных приезжает туда, в самые отдаленные уголки страны, ему подносят несколько чаш, и если он выберет нужную, то обязан провести ночь с одной из женщин клана. И это не считается изменой его супруге! — она цапнула булочку с блюда.

— Да, забавный обычай! — улыбнулась императрица. — Наша новая княгиня тоже так считает? — она лукаво улыбнулась, взглянув на Кантану.

Та ограничилась легкой ответной улыбкой.

Правила хорошего тона позволяли сегодня сколько угодно дразнить её, молодую жену, даже более того — настойчиво рекомендовали. Как и фривольные песенки с утра, и предъявление брачной простыни. Которого не было.

— Может быть, потом когда-нибудь она нам и расскажет, как княгини к такому относятся? — заметила императрица, — ведь по договору княгиня Кантана должна регулярно навещать свое семейство и нас. А может, это такой старый, забытый всеми обычай, которому уже никто не следует.

— К чему княгине Кантане ценить то, что ей пока ещё не принадлежит? — ввернула молоденькая придворная лира.

— А может, напротив, принадлежит? — возразила пожилая, выбирая очередную булочку, — ведь брачный обряд не мог состояться без взаимной склонности. Может быть…

— Ну что это такое! — впервые подала голос лира преклонных лет, которая дремала на углу стола, — маг подтвердил, что ленна Кантана вернулась нетронутой — это раз! А два, известно, что её держали взаперти в башне, чтобы скормить дракону, а для этого подходят только девственницы!

Все даже замолчали ненадолго и перестали жевать, настолько это было неожиданно.

— Достаточно, — вдруг негромко, но серьезно сказала императрица, — мы все прекрасно понимаем, что ленна Кантана лишь достойно выполнила свой долг, а князь получил то, что ему требовалось — Шайтакан. И кто знает, нужна ли вообще была эта взаимная склонность для того, что бы князь получил и так ему принадлежащее. Маги сомневаются. Ведь под замком спал древний дракон, который проснулся и разрушил полгорода!

— Так это не слухи? — протянула старуха, и ей скрипучий голос разнесся по всему залу. — Древний дракон действительно проснулся?

Вся мужская часть стола повернула головы в их сторону, а император прервал беседу с Дьяном и нахмурился.

— Выходит, на самом деле ленна вовсе не вышла замуж? — негромко заметила одна из лир, на что императрица сделала недовольный жест, веля разговорчивой замолчать.

Кантане захотелось сбежать из-за стола немедленно.

— Ты всегда можешь рассчитывать на нашу поддержку и покровительство, ленна Кантана… княгиня Кантана Дьянна, и мы так же рассчитываем на твое добросердечность, — сказала, императрица, и запила сказанное остывшим травником.

Дальнейшее время прошло в относительном молчании.

Наконец император поднялся, следом за ним императрица — завтрак был окончен.

Мать подошла к Кантане, и, быстро обняв её, сказала тихо:

— Не обращай внимания на то, что здесь говорилось. Это не стоит того, ты ведь понимаешь, — и отошла, потому что к ним уже шёл Дьян.

Его перехватил младший князь Каста, явно забывший сообщить что-то важное. Вокруг Кантаны на короткое время образовалась толпа, забегали слуги, и она поспешно отошла к самой балюстраде, стараясь не терять Дьяна. И вдруг услышала обрывок разговора, прерываемый смешком:

— Если на неё одеть больше, гораздо больше этого блестящего, она запросто может понравиться своему мужу. Колдуны больше всего на свете любят драгоценности, это известно.

— Да что ты говоришь?..

— Это точно! Они и делают лучшие драгоценности…

Кантана застыла, почувствовав себя так, словно её окатили холодным.

"Если на неё одеть больше, гораздо больше этого блестящего, она запросто может понравиться своему мужу".

Как же это похоже на правду.

— Дорогая сестра? — к ней откуда-то сбоку осторожно приблизился маг-хранитель, — с тобой всё в порядке? Здесь, на людях, князь не может запретить нам поговорить, так что если у тебя есть какие-то затруднения…

— Нет, лир Вейр, — она покачала головой, — ничего не нужно.

— Твоя мать упоминала, что у тебя есть страх перед их животными… перед драконами, я хотел сказать. Тебя даже усыпляли, чтобы везти на драконе. Это правда?

Она кивнула, мечтая о том, чтобы Вейр ушёл. Как будто, присмотревшись, он мог сейчас увидеть и понять всю глубину её унижения и обиды: "Если на неё одеть больше, гораздо больше этого блестящего, она запросто может понравиться своему мужу".

Дивные камни, сияющие на её голове, вызвали у придворных болтушек лишь желание над ней посмеяться.

— Это правда, лир Вейр, — рассеянно согласилась она, — это ничего… я справлюсь со временем.

— Я подумаю, как тебе помочь. Есть немало хороших средств. А сегодня тебя ждет сюрприз, император устраивает представление…

— Ты тут, тётушка? — к ним подошёл племянник князя, — прости, лир маг, князь велел мне проводить княгиню до её комнат. Он немного занят.

Племянник этот казался на несколько лет старше Кантаны, так что его "тётушка" было, конечно, шуткой, если не легким издевательством. Кантане не понравилось. Но он хотел увести её отсюда, что и требовалось.

— Пойдем, — сразу согласилась она, — благодарю тебя, лир Вейр…