Глава 47. Эпилог: три года спустя

Три года пролетели, как три недели. Да чего там — как три дня. Они были счастливы, князь Дьян и его княгиня. Хотя, строго говоря, Кантана Виаланна княгиня другого клана, чужая княгиня, но его жена. Его любимая. К этому привыкли, это приняли. Смирились. У них, у Кантаны и Лемана, были одна постель и одно небо, но разная жизнь, разные проблемы и разные обязанности, и разные люди от них зависели… разные драконы, точнее.

Надо сказать, недовольных было много и какое-то время становилось больше, по мере того, как больше народу разбиралось в том, что произошло. Шутка ли — помимо соддийцев, появились и заявили о себе другие драконы! Другие! Не такие. Их было мало, но…

Всеми забытые Изумрудные. Соддийцы тысячелетие назад перестали называть себя по имени своих камней, потому что с исчезновением Изумрудов это разделение потеряло смысл. Они стали едины… и вот теперь всё вернулось на круги своя. И сын князя Дьяна может принадлежать тому, другому народу! Быть «не таким». Князь Дьян останется без прямого наследника! Самый сильный большой чёрный в Содде — последний в роду, и добровольно смирился с этим горестным обстоятельством? Одна надежда, что это временно. Драконий брак имеет шанс оказаться временным, особенно такой неправильный. Конечно, у князя есть племянник, который обещает быть достойным, у него есть дочь-наследница… И тем не менее!

Что ж, Дьян представлял себе, на что шёл, когда менялся с Кантаной брачными клятвами. Он не жалел об этом.

По истечении года Кантана, как и обещала, перестала превращаться и летать, но беременность долго не наступала. В первый раз получилось так неожиданно и сразу, во второй — подходил к концу год, и ничего. Конечно, для соддийки в такой ситуации год — вообще не срок, но для кастанки — уже разочарование. Кастанские родственники переживали. Иногда наезжала старая княгиня Витана, чтобы, стуча в пол клюкой, учить князя уму-разуму.

— Надо провести обряд, как это делали деды, отрубить палец, это необходимая жертва каждой женщины, — волновалась она, — ты позволил жене слишком много на себя взять! Тут надо выбирать, либо дети, либо она взвалит на себя все дела клана! И без неё найдётся, кому тащить воз, она пусть приказывает. Эх, молодёжь!

Надо сказать, старуха как-то умудрялась не раздражать Дьяна, она его скорее забавляла, ему не надоедало с ней разговаривать, и заканчивали они обычно, обсуждая дела минувших дней и общую историю драконьего народа — у княгини было много времени на чтение книг.

— Ты понимаешь хоть, внук, какой обряд прошёл, чтобы жениться на моей внучке? — сказала она как-то.

— Какой же, бабушка? — с шутливой улыбкой вопросил Дьян, который был лишь немного её моложе.

— Ты годишься для того, чтобы дать ей достойных наследников, — пояснила Витана, — это то, что знают все. А если подумать? У всего две стороны, у каждой палки два конца! Что верно в одну сторону, то верно и в другую! Заставь её заняться семьёй и любить тебя, а не разгребать кучи сора. Понял?

— Нет, не очень, — честно признался Дьян.

Понятно, что про сор — это не буквально, но всё же, о чём это она?..

— А ещё молодежь! Думай. Раньше княгиня клана, наследница, выбирала, кого хотела, и ей не отказывали. Всё для неё, понимаешь? Она выбирала, она любила, а каково было ему, сильно и не волновало никого! Ради своего рода она рожала! Изумрудных, своих наследников! Своих, понял? Себе, не ему! А в браках по жребию? Внучка рассказывала тебе? Отдавали тому, на кого тоже выпадал жребий, из подходящих. Думаешь, часто там были любовь и свободный выбор? Вот и рожали они сильных Изумрудов — себе, и слабых Сапфиров! Скажешь, не так? — старуха махнула рукой и больше об этом говорить не стала.

— Если я что-то понял, — рассуждал потом Джелвер, который присутствовал при разговоре, — речь о том, что получит тот, кто больше вложил. Княгиня Витана беспокоится, что твоя жена слишком увлекается делами замка и кастанских драконов, чем любовью к тебе и заботой о потомстве, друг мой. Посмотри, она всё время занята, беспокоится, у неё сверкают глаза, но не от любви, а от других чувств. Иными словами, княгиня Витана озабочена тем, что ты любишь и хочешь её внучку больше, чум она тебя. Ты больше вкладываешь, иными словами. Поэтому имеешь хорошие шансы скоро получить от неё парня с силой Дьянов. А княгине Витане хотелось бы иного, сам понимаешь.

Дьян, который слушая его, всё больше хмурился, в конце удивленно раскрыл глаза и улыбнулся.

— Ты серьезно?

— Ага, — Джелвер хлопнул его по плечу, — продолжай в том же духе, князь мой, я за тебя порадуюсь.

Самой Кантане, действительно, было некогда. Она нашла общий язык с магом Гелементом, тот проникся доверием и снял маску. Маг шалел от того, кем на самом деле оказалась бесталанная дочь мага Каюба, и от её умений, и от запределья, куда она имела такой же непринужденный доступ, как к своей шкатулке с безделушками. Любой маг половину жизни отдаст, не задумываясь, за новые знания и возможности — Кантана дала ему это, и теперь они вместе перетряхивали древний Шайтакан. Между ними установилось полное доверие, а Кантана точно знала, кому можно доверять. Дьян приглядывал за Гелементом, как и за прочими итсванцами и за всем, что делала Кантана — он по природе и воспитанию был более недоверчив. Пока всё было приемлемо.

Ещё Кантана решила на два летних месяца собирать в Шайтакане всех подростков из именьских семей Каста, готовила их в будущему посвящению. Сама идея, что не один из наследников получит крылья, а все сыновья с драконьей кровью — будоражила именей, а то, что крылья получат девочки — скорее пугала, чем радовала. Пришлось приложить немало усилий, чтобы заполучить в Шайтакан девочек. Медленно и верно она забирала себе всю действительную власть в Изумрудном клане, а значит, во всём Касте, умудряясь ладить и с кастанским князем Розелином, и с императором Лиссаром. И никаких угроз и жёстких слов, только улыбки и заверения в дружбе.

— Со временем Каст опять станет страной драконов, — обронила она как-то. — Это неизбежно. Но не теперь, пока рано…

— Ты собираешься отгородить Каст от остального мира так же, как отгорожена Содда? — пожал плечами Дьян. — Сложно, но можно. И надо ли?

— Все это несложно, если отказаться от главной драконьей тайны, — подал голос его чересчур умный племянник. — Так ли она нужна? От неё проблем столько же, сколько пользы.

— Да, — согласилась с ним Кантана, — я тоже считаю, что вреда от неё немало. В исконном мире этого не было, все понимали, что такое драконы, их уважали!

— Но здесь она стала необходимостью, — резко возразил Дьян.

— Да, потому что драконы так и не прижились тут, остались чужими. Но мы это исправим рано или поздно, этот мир тоже станет драконьим миром! Мы будем действовать очень осторожно, не беспокойся! — она примирительно улыбнулась, шутливо поцеловала Дьяна в щёку.

Когда она так делала, он искренне был готов подарить ей всё, что она захочет, от океана до океана. А уж отобрать у императора Каст и сделать из него вторую Содду — это такая мелочь! К тому же Каст — не Итсвана, это исконная страна древних драконов.

— Мы ничего не станем отбирать силой и угрозами, — заявила с улыбкой Кантана. — Всё получится в своё время, вот увидите.

Дьяна это устраивало. Драконы вовсе не воинственный народ. Были бы воинственными, давно б всё завоевали, только вот зачем?..

Она повздорила с Хранителем, вынудив его дополнительно проверить кровь у всех именьских детей, а также начать поголовно проверять всех детишек в деревнях Каста — кстати, не напрасно, уже нашелся один мальчик с драконьей кровью, будущий дракон, который оказался незаконным сыном именя. В то же время многие кастанцы были далёкими потомками драконов, и хотелось верить, что дракон ещё может родиться и в семье пастухов, а имени будут ни при чём.

Ещё одна сумасшедшая затея Кантаны, к которой не только Дьян относился скептически, но и Хранитель отложил на необозримое будущее — поднять из недр земли Лабиринт Сарена, разрушенного замка кастанского князя, который волей Провидения или чьей-то ещё оказался невероятно глубоко. Да, она объяснила, что собой представляет лабиринт — это колоссальное хранилище драконьей силы, силы всех Изумрудных за много поколений. Это впечатляло и немного ужасало. Восстановить Лабиринт было невозможно в любом случае, а вот поднять кристаллы и использовать силу — это могло быть бесценно. Но Дьяну и другим чёрным проще было снести самые высокие горы Каста, чем извлечь из земных глубин драгоценные развалины, не повредив при этом кристаллов. Это была задача для Мастеров, которых пока не хватало и для более насущных дел. За подъем лабиринта более всех ратовал Мастер Вейр, с которым Кантане, с помощью Хранителя и старой княгини, всё-таки удалось договориться до такой степени, что она начала ему доверять. Но и он признал, что пока это дело следует отложить.

Ещё одна странная прихоть княгини Виаланны — приглашать в Шайтакан императрицу Игилению и юных принцев. Зачем создавать такие неудобства всем драконам в Шайтакане, если можно прекрасно полюбезничать с императорским семейством и в Хаддарде?

— Только в моем доме всё по-моему, — с кроткой улыбкой напомнила Кантана недовольному Дьяну, — мои правила, понимаешь? Им у нас понравится, вот увидишь. А насчёт правил я их предупреждала. Я намерена приглашать принцев регулярно, мой дорогой. Не стоит итсванцам и нам быть такими далёкими друг от друга.

Это всё отнюдь не облегчало жизнь соддийским магам, которые должны были умело противостоять магам-итсванцам. Но в результате Игиления и принцы погостили в Шайтакане с огромной свитой, в которую кстати, входил кастанец имень Сакуарт, посол Итсваны в Винете, а также мать Кантаны с младшими детьми. Гости были в полном восторге, отважные принцы и юный имень Каюб покатались на драконах, причём старший принц летал на самом имене Сакуарте. Потом за ужином принц восхищённо рассказывал Сакуарту, какие драконы умные и послушные звери. А имень Сакуарт был готов решительно на всё, чтобы расторгнуть ненужную помолвку с сестрой Кантаны Эйль Каюбой, но тут княгиня отчего-то заупрямилась.

— Жестоко с твоей стороны было обманывать чувства девушки, пусть она и была ещё ребенком, — заявила она, — причём ты сделал это, чтобы обмануть меня.

— Но я пошёл на это по просьбе князя Розелина и Хранителя! — волновался тот, — ты понимаешь, княгиня, я хотел бы жениться на драконице!

Кантана знала, что одну из двух юных невест-дракониц обещали ему, но была непреклонна.

— Когда Эйль исполнится шестнадцать, объяснишься с ней и попросишь освободить тебя от данного слова. Это будет честно.

— Что, ты довольна, любимая? Забава понравилась? — поинтересовался Дьян после отбытия императрицы и остальных гостей.

— О да, — она повисла у него на шее. — Всё получилось, как мне и хотелось. Знаешь, будет хорошо, если принц Итсваны женится на кастанке. Или на соддийке, тоже неплохо. Если вдруг… я буду рада.

— Что?! — взревел Дьян, ушам не поверив.

— А что такое? — она невинно взмахнула ресницами, — я вот слышала, что в Винете один из князей — дракон.

— Ну да. Там просто князь женился на драконице, и её два сына… А кто тебе рассказал?..

— Ах, кто-то за обедом. Но это хороший способ завоёвывать королевства, ты не находишь? Через брак. Самый лучший и правильный способ. Если наша с тобой дочь… Но я, конечно, ещё присмотрюсь к этим принцам!

— На какой коварной интриганке я женат! — шутливо восхитился Дьян.

— Кстати, дорогой, у меня для тебя есть новость! — ресницы коварной интриганки опять нежно затрепетали, — я не торопилась, чтобы убедиться наверняка!

После таких слов он даже дышать перестал, боясь разочароваться и услышать не то. Нет, новость была та самая, и маг тем же вечером всё подтвердил — княгиня Кантана уже несколько недель носила ребенка. И это была девочка. Дьян, как ни странно, не огорчился — вторая дочь, пусть так. Значит, до сына тоже дойдёт черёд. Вот только силу будущего ребёнка магическим способом увидеть было нельзя, и никаким нельзя — она приходит к младенцу в момент рождения, вместе с драконьей сущностью. Или… Кантана полукровка, дочь итсванца, да и с материнской стороны её кровь наверняка тоже разбавлена, их девочка могла родиться итсванкой, вовсе без силы…

— Этого быть не может! Только не в данном случае! — уверенно заявил потом Хранитель, но ему не сильно поверили.

Тогда Дьян, наконец, настоял, чтобы жена отказалась от всех своих суматошных дел, окружил её заботой, которую только мог выдумать, баловал, как умел. Миновало девять месяцев, и вот, пришёл срок, и он маялся ожиданием, измерял шагами зал и коридор, брался разбирать бумаги и бросал перо, сажая кляксы, и орал на всех, поэтому его обходили по широкой дуге… Короче говоря, он вёл себя, как все мужчины в такой же ситуации, пока Кантана рожала их дочь. Там суетились женщины, маг тоже был, но лишь в качестве простого лекаря — к драконице неприменима лекарская магия.

Для Дьяна это было внове, ведь рождение старшей дочери прошло мимо него, к тому же Бина родилась драконёнком и только через несколько лет впервые превратится в девочку. А теперь в их спальне его женщина рожала его ребенка, а он ждал. Это будет девочка, но то ли Изумрудная, то ли Сапфировая, то ли просто девочка…

Наконец сверху донёсся шум, слабо слышный, но к нему тут же присоединился гвалт по-соддийски. Кто-то по-соддийски восторженно завопил, и Мантина крикнула ликующе-громко, всем: «У нас Дьянна!»

Дьян перевёл дух, помимо воли широко улыбнулся. Его вторая дочь — тоже Дьянна. Будущая белая драконица. Многие тоже слышали, поэтому радостный гвалт нарастал, уже вокруг. Соддийцы останавливались, оглядывались, подходили, выкрикивали поздравления, кто-то уже разливал вино из бутыли, расплёскивая, чаши поспешно разбирали…

Родилась Дьянна! Просто подарок соддийцам! И пусть Изумрудным наследница нужнее, нельзя было сейчас не радоваться, что родилась Дьянна!

Дьян бездумно улыбался, пожимал руки, с кем-то обнимался, принял от кого-то чашу, наконец отмахнулся и легко взбежал по лестнице наверх, прошёл коридором… вот спальня. Он ногой толкнул плотно прикрытую дверь.

Кантана лежала, прикрыв глаза и откинувшись на подушки, рядом с ней пушистым клубком свернулась Юта. Лира Кайра и какая-то другая женщина занимались ребёнком, Мантина с помощницей прибирались в комнате.

— Ах, ты поторопился, князь, — заметила Мантина, поспешно накрывая Кантану чистой простынёй.

Он лишь дёрнул бровью — да что он там не видел?!

Вездесущий Джелвер уже был тут, один щелчок его пальцев — и отброшенное Мантиной грязное бельё вспыхнуло, сгорело и рассыпалось серым пеплом. Ну ещё бы, как их брачные простыни были для некоторых магов желанной добычей, так и родильная кровь их дочери многим бы пригодилась.

Джелвер сам аккуратно убрал пепел, с ободряющей улыбкой сообщил:

— Это я брошу в море. У вас здоровая дочь, князь мой.

«Сильная соддийка! — довольно добавила Мантина, — порыв ледяного ветра был очень отчётливым».

Лира Кайра лишь взглянула на Дьяна с упрёком, тоже давая понять, что он слишком нетерпелив. В благородных именьских семьях Итсваны отец покорно ждёт внизу, пока его позовут, а жена должна дожидаться его вымытая и благоухающая, на свежей постели и с ребенком в кружевных пеленках.

— Да, здоровая девочка, — добавила лира Кайра, обтирая ребенка душистой водой, — и такая красавица! Прими мои поздравления, князь Дьян!

Он кивнул, высыпал на чистые пеленки горсть золотых монет, сколько в руки поместилось — это по обычаю, тем, кто помогал.

Кантана так мечтала объяснить матери всё про драконов Каста. Именно ей — не решилась. Побоялась напугать. Откровения с ней тоже остались делом будущего.

Дьян подсел к жене, погладил по растрёпанным волосам.

— Не просто невозможная красавица, любовь моя. Спасибо тебе.

Она глянула из-под полуопущенных ресниц, слабо улыбнулась.

— Я тебя слышу. Что ты думаешь. Ничего не говори.

— Ещё бы, — он тоже ей улыбнулся.

— Матушка, дай нам её! — попросила она. — уже можно?

— Секунду, дорогая, — лира Кайра подошла, положила на грудь Кантане ребенка, не завернутого, но в обшитой кружевом пелёнке, — вот ваша дочка.

— На тебя похожа, видишь? — шепнула Кантана, придерживая у груди дочь, а Юта встрепенулась, вскочила и принялась обнюхивать ребенка, но быстро успокоилась и снова легла.

— Это потому, что я люблю тебя больше, чем ты меня, — пояснил Дьян шутя. — Вот она и родилась целиком моей. Спроси у бабушки Витаны, она подтвердит.

— Что? Глупости какие! — притворно возмутилась Кантана. — Это просто случай. И ты мне ещё должен мою наследницу, муж мой! Или наследника.

— Угу. Только я собираюсь любить тебя не меньше, моя дорогая. Не жалуйся, если что.

— Ладно-ладно. Она же замечательная, ты посмотри. Вот, глазки, ну смотри же…

Глаза девочки были ярко-синие, сапфировые. Тот самый цвет камня «глаз дракона», когда сквозь него светит солнце.

— Как ты хочешь её назвать? — Дьян легонько поцеловал жену в губы.

— Ты не против, если она будет Аолой?

— О, конечно, нет! Я буду рад, любимая. Ей все будут рады.

— Когда она появилась, от холодного ветра у меня даже волосы шевельнулись. У нас тобой сегодня родилась совсем не слабенькая девочка. Смотри, когда она вырастет, вы ещё потягаетесь, дорогой муж!

— Вот ещё, тягаться с девчонкой! — хмыкнул Дьян, — но это хорошо, что она не слабенькая!

Мантина тихо подошла с полотенцами в руках, остановилась за спиной Дьяна, не желая мешать им ворковать, но вдруг потрясённо замерла, а потом тронула Дьяна за плечо.

— Князь мой… посмотри скорее… — показала она взглядом. — Это ведь простые, здешние камни? Не из Исконного мира?

Дьян понял не сразу, что случилось и куда смотреть, но вот заметил, и забыл, как дышать. На Кантане из украшений было только сделанное им колье из изумрудов, сапфиров и рубинов, которое она, действительно, не снимала почти никогда, и теперь рубины отчего-то заблестели необычайно ярко, как багровые сполохи остывающих углей среди потускневшего на их фоне зеленого и синего.

— Что такое? — Кантана растерялась, ничего не понимая, — что случилось?!

Мелькнула тень — у изножья кровати стояла веселая Шала с большим букетом полевых цветов. Лира Кайра громко ахнула. Шала положила цветы на кровать.

— Мои поздравления тебе, Виаланна. И тебе, князь Дьян.

— Шала, пожалуйста, скажи мне, что случилось? — Кантана села среди подушек, прижимая к себе дочь. — Почему они молчат?!

— Всё хорошо, княгиня, — ниберийка пригляделась и тихо рассмеялась. — Теперь точно всё будет хорошо, — и исчезла, не спеша рассеявшись.

Ох и вредины же эти ниберийки…

Конец.