Глава 16
Джинджер проснулась после обеда — довольная и спокойная. Голова почти не болела, шишка потихоньку проходила, а рана заживет. Мамы рядом не было, зато у кровати сидела леди Нэйра.
То есть Ирэна Гервайн…
— Леди Ирэна?
— Проснулась? — прохладная ладонь легла девушке на лоб. — Как самочувствие?
— Неплохо…
— Почему ты никому не сказала про Эдварда? — вопрос был задан в лоб, не допуская уклончивых ответов.
Джин насупилась.
— Это мое дело.
— Нет, девочка. Наше. Это мой сын… и ты видела, что с ним стало.
— Видела. — Джинджер улеглась чуть поудобнее. — Как это произошло?
Леди Ирэна прикрыла глаза — и заговорила.
* * *
Замок Кон’Ронг.
Трое детей, маленькая Кейт еще гулит в люльке, а вот двое старших уже вполне активны и топают по всему замку. И Тиана, и Эдвард…
Эдвард удивительно забавный, в штанишках из зеленого бархата и такой же курточке, зеленые глаза, зеленая лента вместо пояса, белая рубашка…
Он немножко косолапит, но это выглядит так умилительно…
Тиана в белом кружевном платьице тоже топает по замку…
Где можно найти детей?
Везде.
Когда они начинают ходить, спокойная жизнь кончается. Ты не успеваешь следищь за ними, вытаскиваешь их из оружейной, из кухни, из корзины с картошкой, из подушки с перьями, из…
Проще сказать, откуда их не приходится вытаскивать.
Из кроваток.
Оттуда они отлично вылезают сами.
— Смешно сказать, я доверяла Дженни. Я верила, что мы можем стать подругами или даже сестрами… — леди Ирэна смотрит в прошлое. Сейчас она не видит Джинджер, она перебирает свои воспоминания, ничуть не истлевшие от времени. Алмаз вообще не подвержен тлению, и стереть его тоже не получится, сколько не перебирай…
Ирэна знает, что красива, что любима, что скоро муж будет дома…
Она смеется, она болтает о пустяках с Дженни, она приглядывает за малышами…
Вот они все вместе обедают на лужайке перед замком. Лорд Лукас пока еще с ними, высокий мужчина, ставший только импозантнее с возрастом, с умилением смотрит на свое семейство, они разговаривают, смеются…
А потом на Ирэну нападает приступ сонливости. Но уходить в комнату?
Нет.
Она может прекрасно подремать и здесь, на солнышке, в шезлонге…
* * *
— Что было дальше? Я спала, но меня словно звал кто-то. Я ведь тоже Кон’Ронг, кровь-то одна. Я не дракон и никогда им не стану, но в минуту опасности наследие предков пробуждается…
Поздно. Неотвратимо поздно. Открыть глаза и увидеть, как с Драконьей башни летит зеленый лоскуток, отчаянно зовущий маму. Летит…
И ничего ты не можешь сделать.
Только кинуться вперед, разрывая путы сонного зелья, дико закричать… и увидеть над зубцом голову Дженет Фрумс, которая смотрит сверху на дело рук своих!!!
— Она была там. И именно она выкинула моего малыша с башни.
— Это…
— Джин, подумай сама, что детям там делать?
Тут и думать не стоило.
— Нечего.
— Вот именно. Если мой малыш оказался на башне, да еще вместе с Дженет, и в руке у него было вот это…
Браслет на запястье сдвигается в сторону, и Джин видит ленточку. Дорогую, белую, шелковую…
— Дженет в тот день надела белое платье. Когда она подняла моего малыша, чтобы выкинуть через парапет, он вцепился в нее, и ленточка осталась у него в руке.
Джинджер пробил морозный холод.
Вот как так можно?
Держать в руках маленькое существо, которое доверяет тебе целиком и полностью, и… вот так? Спокойно, рассудочно выкинуть его с башни?
— Почему вы не убили ее сразу?
— Я хотела…
— Не-е-ет! — дикий крик разрывает воздух. — Эдвард!!!
Малыш поворачивается в воздухе, видит маму, которая опрометью бежит к замку, и…
Сколько длится падение с башни?
Недолго, но ему этого хватает с лихвой. Мальчик кричит от боли, разводит в стороны руки… и меняется!
Тельце покрывает чешуя, распахиваются крылышки. Небольшие, но их вполне достаточно, чтобы вернуть ребенка в руки любящей матери. Не тот у него вес… они выдерживают.
И на Ирэну смотрит чудовищная драконья мордочка.
— Мама… не плачь, мама…
— Я испугалась. Мне было чуть больше, чем тебе, я просто была в ужасе. Только что я чуть не потеряла сына, а теперь он превратился в чудовище. Что бы ты сделала на моем месте?
— Спряталась, — Джинджер даже не раздумывала.
— Вот это я и сделала. Схватила Эдварда и опрометью ринулась наутек. Остановить меня было некому… не самый умный поступок, но я тогда была почти безумна. Я бежала до поселка, я же тут выросла, каждую тропинку знала… меня приютил старый рыбак. Корт Симар. Очень уважаемая семья в поселке, очень… характерная. Мою мать они знали, и меня любили, а отца на дух не переносили, и он в это не лез. Если Симары начнут воду мутить, Кон’Ронг мигом потеряет половину рыбаков, их ведь не удержишь. Покидают сети в лодки, семьи посадят — и к другим берегам. Я наткнулась на него случайно…
Как это — бежать сломя голову с плачущим ребенком на руках, который хоть и превратился в чудовище, но остался ребенком, твоим ребенком, и плевать, что у него гребень, крылья и даже хвостик, зато жив?!
На последнем дыхании, без туфель, со сбитыми в кровь ногами, лишь бы унести сына от убийцы?
Когда Ирэна вылетела на сарайчик, в котором Корт хранил лодку, она даже сначала не поняла, что это такое. И Корта не заметила. А вот мужчина увидел все. И поймал ее. Не дал наделать глупостей.
— Корт всегда был умным и рассудительным, да и море — место такое, и Кон’Ронг… я и не знала, а оказалось, что в нас драконья кровь.
— Как так?
— Мой очень давний предок, Колин Торн женился на девушке-драконе. Откуда уж она взялась, никто не знает, но жили они счастливо, сына родили, двух дочек… старшая вышла замуж в королевскую семью. Младшая — за хозяина замка Кон’Ронг.
— Вот оно как…
— Да. Кон’Ронг, кровь дракона, хоть и разбавленная столетиями, но, видимо, в минуту смертельной опасности… Эдвард не понял сам, но испугался за меня. Или мой страх передался ему, и он смог обернуться. Но он был малышом… и не смог ничего сделать, чтобы вернуться обратно. Просто не понимал как. Не понимал, что с ним что-то не так, не мог понять… А потом стало поздно, слишком поздно.
В сарае было холодно, но Ирэна не мерзла. Корт сделал все для своей леди. Принес из дома одеяла, сколотил грубое ложе, даже игрушки для Эдварда достал бог весть где…
И Ирэна сидела и ждала вестей.
Сначала она хотела вернуться в замок, разорвать своими руками Дженни Фрумс… отговорил тот же Корт. Принес известия из замка.
Оказывается, у Ирэны Гервайн было наследственное безумие. Она выкинула сына с башни и прыгнула вслед за ним. В море.
Да, наглость — первое оружие подлеца.
Дженет врала всем в глаза, а Ирэне нечего было ей противопоставить.
Допустим, она вернется в замок, даже не вцепится негодяйке в волосы с порога, но… и что?
Ленточка?
Не доказательство. Слова против слов, и кому поверят? Может быть, Ирэне. А может быть — и нет. Дженет Фрумс стала леди Кон Гонг и женой человека, который выносит приговоры. Поверит ли отец в такое?
Что-то подсказывало Ирэне, что если и поверит, то… вряд ли Дженет ждет что-то серьезное. Нет доказательств. А если предъявить Эдварда…
А этого сделать было и нельзя.
За несколько дней Ирэна тщательно осмотрела своего мальчика, все больше понимая, что не выдаст его за человека. Никак.
Чешуя, гребень, хвост, когти на верхних и нижних лапах… общие очертания человеческие, но это лишь пока не приглядываться. И глаза, громадные алые глаза с вертикальными зрачками, нечеловеческие…
Допустим, она покажет малыша…
Какая жизнь его ждет?
Рядом с ненавидящим его дедом, который и не защита, и не опора, рядом с убийцей, рядом с… нормальными людьми? Кем его будут считать? Монстром? Уродом?
Да.
Но что же тогда делать?
Подсказал тот же Корт.
— Корт был неглупым человеком, говорят, в молодости даже пиратствовал, вот он и присоветовал. Ждать мужа и уплывать с ним. Может, и надолго, лет на двадцать, чтобы малыш окреп. Тогда в силе был мой отец, его шлюха… сейчас отца нет, а Дженет Фрумс… все поняли, что она из себя представляет. Да, наше возвращение чуть отложилось, но это как раз мелочи.
— А из-за чего?
— Мой муж заболел. Мы не смогли оставить его.
— А у вас есть еще дети?
Ирэна усмехнулась.
— Муж не захотел еще детей от… чудовища. Он не бросил нас, но и детей старался не допустить. Я не настаивала — Эдвард занимал все мое время и внимание.
И горечь в голосе. Вот ведь…
Не предательство, а все равно душа болит.
— Кошмар. Без родных, на чужбине, без денег…
— Мы не в землянке жили, — усмехнулась леди Ирэна. — У нас был свой дом, свое дело, у мужа несколько десятков кораблей…
— Откуда?
— Кон’Ронг. Ты же не думаешь, что я сбежала с пустыми руками?
О нет. Так плохо о леди Ирэне Джинджер точно не думала.
— Перед отъездом я пришла в замок через потайной ход, выгребла все, что смогли унести четверо сильных мужчин, мы все погрузили на корабль и отплыли. Кстати, именно поэтому обеднел Кон’Ронг. Мой отец не умел зарабатывать и вкладывать деньги, а Дженни могла лишь клянчить и тратить.
— А почему вы сейчас этим ходом не воспользовались?
— Его завалило.
— Обидно… поэтому Эдвард и лез на башню? А крылья?
— Он может планировать, а не летать. Только сверху вниз. А его когти, как оказалось, отлично подходят, чтобы лазить по камню.
— Такие острые?
— Да. Это как инстинкт… не знаю, как лучше сказать. Там, где мы жили, Эдвард обожал лазить по горам.
Джинджер не стала спрашивать, где они жили, как жили… Ясно же все и так. И горе матери, которой изуродовали ребенка, и жажда мести… на тридцать лет она забыла обо всем. Жила счастливо, насколько могла, делала все, чтобы… забыть?
— Нет.
— Нет?
— Забыть я не смогла. Никогда не смогла бы, но муж… оцени иронию, Джин. После случившегося с Эдвардом он ударился в религию.
Джинджер фыркнула.
— Нарочно не придумаешь.
— Это не мешало ему вести дела, но с годами стало прогрессировать. Впрочем, там уже и я вошла в курс всего, и Эдвард начал принимать бразды правления… я любила Аллена. Очень любила. Но постепенно любовь ушла, и на ее место пришло желание отомстить. Думаю, оно никуда и не уходило.
— Просто спало.
— Ты понимаешь… это хорошо. Джин… я хочу попросить тебя о… милости.
Слова давались с трудом, будто перехватило горло. Джин смотрела с удивлением.
— О чем?
— Мой сын… Эдвард полюбил тебя. Пожалуйста… я понимаю, что вы не сможете быть вместе, но хотя бы не обижай его. Прошу тебя…
И Джинджер с ужасом увидела слезы, бегущие по щекам пожилой женщины.
Несколько секунд она молчала, а потом…
— Леди Ирэна… а если я тоже его люблю?
Леди подняла голову.
— И? Что ты хочешь мне сказать?
— Если Эдвард захочет… я останусь с ним.
— И будешь смотреть ему в глаза? В кровать с ним ложиться? Детей ему рожать?
Джинджер смутилась. Так далеко она не заходила.
— А он…
— Вполне здоровый молодой мужчина, просто… чешуйчатый на ощупь. Но поверь, женщины у него были.
— И не кричали от ужаса? — Джин стало откровенно интересно.
Леди Ирэна вздохнула.
— Ладно. Раз уж пошел такой откровенный разговор… что есть продажные женщины, ты знаешь.
— Да.
— А после дозы курительной дури — все равно, кто с тобой. Так и так на следующий день ничего не помнишь.
Джинджер кивнула. И ответила откровенностью на откровенность.
— Я не знаю… честно, не знаю. Но уверена, что если просто уеду, даже не попробовав, то жалеть об этом буду всю оставшуюся жизнь.
Леди Ирэна поглядела в глаза девушке. Долго, серьезно…
Потом приняла какое-то решение, кивнула и поднялась со стула.
— Поговорите. А потом решишь, что тебе нужно.
* * *
Эдвард выглядел виноватым. Сел рядом на кровать, коснулся руки Джинджер.
Сегодня он был без перчаток, но его руки не казались Джинджер страшными. Тонкие пальцы, изящной лепки кисть, только и всего, что руки покрыты мелкой серой чешуей, вовсе не холодной и не скользкой, а очень даже живой, шершавой и тепленькой.
Джинджер перевернула его руку, рассматривая ладонь.
— А здесь чешуя мельче.
— Да.
— Это ты спас Аликс тогда, на башне?
— Я, конечно. Спустил ее вниз… она дико испугалась, но я был не страшнее ее супруга. И не ругайся на подругу, она мне слово дала.
— Аликс знала. Леди Ирэна знала… ты следовал за нами, наблюдал, выжидал — и молчал.
Эдвард опустил глаза. Виноват, что тут скажешь? Но тогда его занимала лишь месть, полюбил он потом, потом…
А теперь месть разрушит его жизнь окончательно. Разве Джинджер простит?
Никогда.
— Джин… я не должен был…
— Спасать меня? Вот спасибо, — обиделась Джинджер. — И вообще, может, капюшон снимешь?
Сомнение было видно даже через ткань. Но потом…
При свете дня Эдвард вовсе не был страшным. Непривычным, необычным, но не страшным, нет. Или это Джинджер так казалось?
— Я не хотел, чтобы ты это видела.
— Ага. Ты просто хотел, чтобы я в тебя влюбилась и уехала с разбитым сердцем, — припечатала Джин тоном жены с сорокалетним стажем.
— Влюбилась?
— Я тебе так скажу, ты не дракон, — Джин дула губы, старательно глядя в сторону окна.
— А… кто?
— Поросенок.
Эдвард оказался сообразительным и дожидаться дальнейших сравнений не стал. Неважно, как его обозвали, главное, что в голосе любимой девушки не было ни упрека, ни страха, ни обиды. А остальное… надо выяснить.
— Джин… а если бы я тебе предложил остаться?
— В роли свинопаса?
— В роли леди Кон’Ронг.
Джинджер сморщила нос.
— Леди Кон’Ронг? Ну… как-то это не то. Вот если бы просто твоей жены — дело другое…
Женщина не должна делать мужчине таких признаний и предложений?
Да, наверное. Но если иначе с ним каши не сварить?
Приходится нам, хрупким и слабым, брать дело в свои руки, дракона за хвост… и кто не улетел, тот попался.
Когда леди Нэйра заглянула в комнату, испугавшись тишины, молодые люди целовались. И не мешали им ни чешуя, ни сотрясение мозга…
Разве такие мелочи могут встать на пути истинной любви?
Никак не могут.
Леди вытерла слезинку и плотно закрыла дверь.
Ветры земные, неужели ее мальчик обретет свое счастье?
Пусть так и будет! Она жизнь бы за это отдала, лишь бы срослось…
Так что, когда леди Ирэне доложили, что леди Дженет сбежала, она и ухом не повела. Сбежала?
Пес с ней, поймаем. Лишь бы дети договорились…
* * *
Леди Дженет остановилась перед дверью дома. Постучала.
Потом сильнее.
Ломиться пришлось долго, но наконец хозяин вылез на свет божий и окинул ее ленивым взглядом.
— Что случилось, Дженька?
Родня…
Ах, это такое сложное понятие…
С одной стороны, леди Дженет стала леди, и ей совсем не по рангу ручкаться с простолюдинами. С другой же — на наследство она не претендовала, а деньжат иногда подкидывала. Опять же, и обижать Фрумсов лишний раз не обижали, понимали, что могут сестре нажаловаться…
Так что…
Так на так и выходило.
Сейчас Дженет смотрела в глаза своему старшему брату.
— Помощь нужна.
— Какая?
— Есть выгодное для тебя дельце…
Про выгодные дела Джон Фрумс готов был слушать с утра до вечера. Мелкий контрабандист средней удачливости, он постоянно пытался разбогатеть, но получалось плоховато. А тут…
— Тысяча золотом сразу, еще пять потом.
За такие деньги?
Да он бы и мать родную свиньям скормил, не то что пару человек убить! Это-то уж и вовсе мелочи!
— Надо народ собрать.
— Сколько сможешь найти?
— Ну… человек пять, не больше.
— Мало! Может не хватить.
— Хватило бы болтов к арбалетам.
Дженет поняла намек и выразительно развела руками.
— Сам понимаешь, денег пока дать не могу, но вот это…
Молитвенник — это ведь не просто книжка с глупыми словами. Это еще переплет из кожи, тисненный золотом, окованные золотом уголки, отделанная рубинами застежка…
Тысяча?
Вообще-то он на все три тянул! Но с учетом срочности и отсутствия ювелиров…
Впрочем, Джон оценил мгновенно.
— Найду я и болты, и все остальное. Ты с нами пойдешь?
— Непременно. — И из глубины души искреннее: — Я хочу увидеть, как она сдохнет!
* * *
Когда Кларисса проснулась, ее ждала новость. Одна, но какая…
— Мам, мы остаемся в Кон’Ронге.
— Что?
— Да. Эдвард мне предложение сделал.
— Эдвард?
— Эдвард Кон’Ронг. Сын леди Ирэны.
— А… откуда ты… то есть вы…
— Мам, я просто не рассказывала. Но он мне пару раз жизнь спас, и виделись мы с ним регулярно, и разговаривали… он ведь не мог бросить мать одну. Считай, он нас сопровождал всю дорогу.
Кларисса едва не села мимо кровати.
Вот так вот.
Растишь ребенка, ночей не спишь, грудью выкармливаешь, а потом…
Замуж она собирается!
И хоть бы маме жениха показала!
— Мам… прости меня. Я его просто люблю.
Кларисса вспомнила, что говорила Ирэна.
— А что он изуродован, тебя не смущает?
— Детям это не передастся, остальное неважно.
— Точно? А то потом… Джин, если человек такой, как Сэндер… тот себе мигом кого-то найдет. А вот если ты сейчас Эдварду надежду дашь, а потом поиграешь и бросишь… ему и так досталось. Ты это понимаешь? Это громадная ответственность!
— Понимаю, мам. Но я его люблю.
— Правда?
— Честное слово.
И Кларисса махнула рукой.
А и правда что… Джинджер не дурочка и на первого попавшегося мужчину не бросится, опять же, леди Кон’Ронга, это звучит, да и Ирэну она оценила, такая мать дурака не воспитает. А лицо…
А с лица воду не пить.
Только вот…
— Это родовое или?
— Его леди Дженет пыталась убить, ему и двух лет не было. Выжил, но сильно изуродован.
— Руки-ноги двигаются?
— Более чем.
— Просто внешность пострадала?
Джинджер кивнула. В общем-то она не солгала. А гребень, чешуя и хвост с крыльями… бывает, что тут скажешь? Если Эдвард захочет, он сам покажет все матери, а она пока таких прав не имеет — рассказывать.
— Тогда все в порядке, — успокоилась Кларисса. — Выбирать за смазливую мордашку — дурее не придумаешь. Потом так намаешься…
Джин в этом и не сомневалась.
— К тебе Лесли зайти хотел…
— Пусть заходит.
* * *
Лесли выглядел ужасно. Глаза красные, весь разбитый, если и спал, то пару часов, не больше. Джин его откровенно пожалела.
— Как ты?
— Ужасно. А ты?
— Жить буду.
Лесли опустил глаза.
— Джинджер, я должен попросить у тебя прощения.
— За что? — Джинджер действительно не понимала, в чем суть.
— За Тиану. Я должен был предполагать, но я…
— Лесли, как ты мог предположить, что Сэндер настолько заморочит голову твоей сестре? — удивилась Джин.
Вообще, она так не думала, но к чему расстраивать парня? На нем и так лица нет. Не добивать же бедолагу?
— Если бы я подумал в свое время, если бы остановил ее, Тиа осталась бы жива.
А вот это Джин не понравилось.
— Свою голову ты ей не приставишь, а остановить — как бы ты ее остановил? Не с Пирленом, так еще бы где влетела. Мы, женщины, дурить начинаем, когда нам кажется, что молодость проходит, а что-то важное не ухвачено. Не получено, другим досталось… Вот Тиа и начала. Был бы ее муж другим, может, и иначе сложилось бы.
— Да, если бы Ивар ее остановил…
Уже лучше.
Вообще, если бы Ивар был настолько неблагороден, что раскидал жене нос по лицу и увез ее с собой, выдрав вожжами, Тиана осталась бы жива. И наверняка полюбила бы своего мужа еще больше. Такой тип женщин — пока по морде не получат, любить не начнут. Но увы.
Тиане повезло выйти замуж за действительно порядочного человека. И этот шанс она печально променяла на Пирлена. Фу.
Вслух Джинджер этого не сказала, но постаралась закрепить это в голове у Лесли.
Не он виноват, нет. Ивар. И Пирлен — на пару.
Один предложил, второй не удержал, а что Лесли?
А его самого разыграли втемную. Бывает.
Лесли ушел, успокоенный, а Джин попросила слуг позвать Аликс и прошушукалась с подругой до темноты. О самом важном в жизни женщины: о мужчинах и как ими управлять.
Девушки так и задремали на одной кровати. Кларисса зашла, поглядела, накрыла их одеялом и вышла. Пусть отдыхают. А ей еще надо поговорить с Ирэной о помолвке. А то и свадьбу планировать?
Надо!
* * *
Ночь.
Замок.
И… тревога.
Пожар начался в молельне и пополз по этажу. Не просто так, нет. Леди Дженет вернулась тем же ходом — занятая сыном леди Ирэна забыла про все остальное, и ход остался без присмотра.
А пожар — это страшно.
Огонь лишает человека рассудка, заставляет хаотически метаться, искать выход, бежать хоть куда… это заложено с древности, это в инстинктах.
Обитатели замка не оказались исключением.
Впрочем, не все.
Люсьен и Кейт не спали, их врасплох не застали. Так что Люсьен оторвался от жены, подхватил на руки Эллину, вручил Кейт Колина, сжал покрепче руку жены и отправился наружу. Кейт подсказывала, куда идти, и скоро они оказались на воздухе.
В них стрелы не полетели. Племянницу Джон знал, да и детей убивать… паскудно это. Есть вещи, которые делать нельзя, потому что ты перестанешь быть не то что порядочным, а просто человеком.
Слуги вообще ничего не делали — кто-то предусмотрительный запер их во флигеле.
Хуже пришлось остальным.
Ирэна и Кларисса спали. Ирэну спас Корт Симар, ворвался в комнату, разбудил, потащил наружу. И Джинджер, и Аликс разбудил Эдвард.
Минутой позже к ним влетел Лесли.
— Аликс!
— Джин!
Девушки еще не поняли, что происходит, но уже оказались на руках у мужчин, которые подхватили их покрепче и потащили наружу. По дороге к ним присоединилась охрана.
Про Клариссу вспомнили чуть позднее, про Пирлена — вообще не вспомнили.
Впрочем, Кларисса позаботилась о себе сама. Возраст имеет то ли преимущество, то ли недостаток — чуткий сон. Когда по коридору промчалось стадо слонов, Кларисса проснулась, прислушалась, в комнате ее дочери загрохотало, потом стадо промчалось в обратную сторону…
Пять минут ушло на то, чтобы одеться и взять самое ценное. Выйти в коридор и обнаружить, что пахнет дымом.
Ох…
Комната дочери была пуста. Кларисса справедливо рассудила, что Джин уже на улице, и решила не оставаться в горящем замке. Вернуться за дочерью она всегда успеет.
* * *
Ирэна выдохнула с облегчением, когда на улице показался Лесли с Аликс на руках, а вслед за ними и ее сын. Джинджер крепко обнимала его за шею.
— Эд!
Шаг вперед, глаза замечают нечто среди теней…
То ли огонь блеснул, то ли что-то…
В следующий миг Ирэна бросилась вперед так, как никогда не бежала. И, ощутив острую боль в спине, поняла — в этот раз она действительно успела.
Сильный удар бросил ее вперед, прямо на Эдварда и Джин.
Но это было неважно, ничего неважно, кроме…
— Стрелки!!!
Пока она еще жива.
* * *
Для Джин все слилось в один круговорот.
Сначала в комнату влетели Лесли и Эдвард, Эд подхватил ее на руки и понес куда-то, потом они оказались на улице, и к ним направилась леди Ирэна. А спустя минуту ее глаза расширились — и женщина бросилась вперед с такой скоростью, что Джин даже движения ее не заметила.
Вот она в десяти шагах, а вот она уже рядом, на расстоянии вытянутой руки, и из ее спины торчит стрела. Арбалетный болт.
— Мама!!!
Джин оказывается на ногах, вцепляется в Лесли, Эдвард опускается на колени рядом с матерью, осторожно подхватывает ее…
Из темноты выступает силуэт леди Дженет.
Сейчас она как никогда напоминает старую ведьму.
Седые волосы растрепаны, платье в беспорядке, глаза горят злобой и ненавистью.
— Сдохла, сука?
Эдвард поднимает глаза.
— Ты…
И столько ненависти в этом слове.
— Мама?
Лесли растерян, Аликс вцепляется в него, закрывает мужчине рот, потом оседает в обмороке, так что Лесли отвлекается на девушку и пытается удержать ее…
— Я! — леди Дженет тоже нет дела до сына. — Я! Надо было сделать это еще тридцать лет назад! Почему вы оба не сдохли?
Леди Ирэна касается лица сына. Медленно-медленно запрокидывается назад ее голова.
— Нет!!!
Это не крик, не рев, это нечто другое.
Боль, отчаяние, безумие — все в этом звуке.
Эдвард отбрасывает плащ назад. Из темноты вылетает вторая стрела, но пролетает мимо, словно испугавшись, да и кто бы тут не испугался.
Страшная морда полудракона в отсветах огня, клыки, когти… пугается даже леди Дженет.
Третья стрела летит, как кажется Джинджер, прямо в сердце Эдварду, и все, что она может, — броситься ему в ноги, оттолкнуть… и стрел так много…
Это конец?
А в следующую минуту…
На что это похоже? Джинджер так и не смогла описать. Словно тело Эдварда вдруг стало больше, раздалось в стороны, как-то укрупнилось, и… перед замком Кон’Ронг встал дракон.
Не слишком большой, примерно метра два с половиной — три в высоту и около десяти в длину, но с хвостом. Джин и сама удивилась, как она это увидела.
Наверное, потому, что сейчас все они были за его спиной. Она, Лесли с Аликс, Люсьен с Кейт, тело леди Ирэны… Джин бросилась к женщине, подняла ее голову, попробовала нащупать пульс.
Бесполезно. Душа уже отлетела.
Стрелок добился своего, только радости ему это не принесло.
Дракон разинул пасть и выдохнул столб огня.
Леди Дженет уцелела, видимо потому, что стояла совсем рядом. А вот стрелков в темноте выкосило, словно сорняки.
Крики сгорающих заживо, омерзительный запах горелой плоти… Джинджер передернулась.
Из темноты выбежал какой-то человек, дракон размахнулся хвостом и отправил его в полет.
Свистнула стрела.
Хищнику она вреда не причинила, скользнув по страшной черной морде, но разъярила капитально. Дракон рявкнул — и бросился вперед.
А Джинджер оказалась нос к носу с леди Дженет.
— Ты!
Джинджер не стала тратить время на возгласы. Она бы сейчас своими руками порвала эту дрянь…
Леди Дженет выхватила кинжал и бросилась на девушку.
— Все из-за тебя, тварь! Если бы не ты… порежу!!!
Глухо щелкнул арбалет.
Леди Дженет остановилась. Пошатнулась — и медленно-медленно, словно в дурном сне, упала навзничь.
— Вот так, — произнес знакомый голос.
Кларисса Брайс опустила маленький арбалет и улыбнулась.
— Никто не смеет угрожать моей дочери.
Кто-то глухо застонал, кажется, Лесли, но Джин не было дела до его переживаний.
— Мама! Ирэна…
Кларисса сделала два шага вперед, опустилась на колени перед женщиной, коснулась шеи…
— Нет, Джин. Это бесполезно.
Джинджер горестно всхлипнула.
И, словно услышав ее всхлип, вернулся дракон. Опустился рядом с ней и почти застонал, глядя на девушку. Если раньше у них хоть шансы были, то сейчас…
Джинджер, за что нам это?
Чудовище… теперь — окончательно и бесповоротно.
* * *
Джинджер встала с колен. Сделала шаг вперед, другой…
Она не знала, что сейчас сделает, но и молчать было нельзя. Словно какая-то сила ее вела.
Джинджер не догадывалась, что Эдвард, напоив ее своей кровью, сделал девушку чуть-чуть, но драконом. Сродство появилось ненадолго, но здесь и сейчас оно было, и Джин чувствовала его. Всего — от кончиков когтей до кончика хвоста, который сейчас постукивал по двору, выбивая камни из мостовой.
Глаза на драконьей морде глядят на нее. Знакомые глаза, ярко-алые. Глаза Эдварда, такие родные…
И в них есть разум.
Девушка медленно-медленно протянула руку, царапая ладонь о чешую. Запах крови смешивается с запахом дыма, горя, отчаяния…
— Эд… вернись ко мне. Пожалуйста.
Дракон застонал почти по-человечески.
Что же ты! Я ведь не умею, ничего не умею…
— Эдвард, слушай меня, — Джинджер и сама не знала, как у нее так получилось. — Ты один раз обернулся в дракона, вспомни это ощущение. И представь, что ты человек. Следуй за моим голосом. Сейчас у тебя сложатся крылья, уберется хвост… слушай меня, смотри мне в глаза… ты — человек, а тело — ты сейчас его поменяешь. Ты опять станешь человеком…
Девушка и дракон застыли друг напротив друга.
Медленно-медленно Джинджер гладила страшенную морду, и под ее руками словно начала таять чешуя, открывая гладкую кожу, участок за участком…
Исчез хвост, растворились в воздухе чудовищные когти…
Несколько минут — и вот на площадке перед замком оказался человек.
Голый, донельзя растерянный… человек.
Спасибо Корту — вовремя подбежал с плащом. Джинджер выдохнула и осела рядом с Эдвардом, гладя его лицо кончиками пальцев.
Кларисса вновь зарядила арбалет и огляделась по сторонам. Пока дети не могут защитить себя, она позаботится об их безопасности.
И никто не заметил, что леди Ирэна на миг открыла глаза.
Звезды ласково светили ей с неба, и она почти видела, как все случится.
Джинджер лежит рядом с ее сыном. Эдвард вновь стал человеком, и девочка будет ему хорошей женой. И не пройдет и года, как по плитам Кон’Ронга затопают детские ножки.
Кларисса присмотрит за детьми, и все у них будет хорошо.
А она… она тоже присмотрит, сверху или снизу, как уж получится. Ее дети свободны и могут начать новую жизнь, а ей — ей пора. И ждет уже муж, протягивая руки, и мама ждет…
Ирэна улыбнулась и легко встала с холодной земли. Еще раз оглянулась на детей, и сделала шаг к родным, второй… пора уходить. Пора…
Будьте счастливы, дети.
* * *
Наутро пошел дождь. Мелкий, моросливый, и настроение у компании, сидящей в гостиной Кон’Ронга, было такое же. Серое, грустное.
В храме лежали два тела.
Тиану похоронят сегодня, леди Ирэну — завтра. Леди Дженет…
Ее закопали утром на местном кладбище для деревенских жителей. Эдвард с удовольствием отдал бы ее свиньям, да жалко стало животных травить. Впрочем, никто ему не помешает потом наведаться на кладбище, вырыть гроб и спустить в море. Чтобы этой дряни не было места на земле.
Джинджер сидела рядом и держала его за руку.
Нормальную, человеческую руку. Без чешуи и когтей.
Она еще до конца не могла осознать, что Эдвард превратился в человека. И оказался редкостным красавцем.
Высокий. На полторы головы выше, чем она, широкоплечий, с гривой черных волос, небрежно падающих на плечи, с высоким лбом и яркими зелеными глазами, с тонким аристократическим носом и обаятельной улыбкой, от которой подгибались ноги даже у Аликс.
Впрочем, мужчине были безразличны все женщины, кроме Джинджер. Его невесты.
После похорон леди Ирэны они обвенчаются в часовне Кон’Ронга. Кларисса предлагала подождать, но воспротивились оба. Эдвард не мог и представить, как это — отпустить от себя любимую женщину, даже ненадолго, а Джин и сама уезжать от него не хотела.
Печален был Лесли — после ночных происшествий ему было плохо. Потерять мать — горе. Узнать, что она была детоубийцей, что пыталась поджечь замок и убить их всех, — еще страшнее. Хорошо хоть, Кон’Ронг не успел сгореть. Слуги бросились его тушить сразу же, как разбежались поджигатели.
Аликс гладила Лесса по руке, но мысли мужчины витали где-то далеко.
Кейт взирала на все это не без тревоги. Все же… это ее мать. Захочет ли Люсьен такую родню? Она бы вот не захотела…
Слово взял Эдвард.
— Дамы и господа, у нас была трудная ночь, и нам предстоят еще сложные времена, а потому давайте проясним ситуацию… Мы с Джинджер остаемся здесь. Королевский гонец уже уехал и увез все документы. Он расскажет, чему был свидетелем. Мы с Джинджер завтра женимся. Надеюсь, вы станете гостями на нашей свадьбе, да и потом будете заезжать…
— Обязательно, — кивнул Люсьен. — Кейт выросла здесь, думаю, иногда ей будет приятно приехать в гости.
Кейт бросила на мужа благодарный взгляд.
— Да, дорогой. Если хозяева будут не против.
— Мы будем не против, — согласился Эдвард. — Я буду рад видеть и вас обоих, и Колина с Эллиной.
— Это ведь вы спасли Колина? — осенило Люсьена. — Вы? Ваши следы от когтей были на плечах мальчика? Вы — то чудовище?
— Я.
— Спасибо вам, — искренности в словах Кейт хватило бы на десяток человек. — Спасибо!
Взгляд Эдварда смягчился.
— Я буду рад видеть вашу семью, Кейт. Вы не можете отвечать за вашу мать, впрочем, я подозреваю, что она просто сошла с ума. Такое бывает.
Кейт кивнула.
— У мамы часто болела голова, она устраивала истерики… может быть — возраст? В определенные периоды у женщин помрачается сознание.
— Вполне может быть, — согласился Эдвард. — Лесли, мы рассчитываем на вас с Аликс.
Лесли вздохнул.
— Лорд Кон’Ронг, я бы принял ваше предложение, но… я теперь никто, без денег, без дома, с беременной женой… может быть, вы не возражаете устроить две свадьбы в один день?
— Не возражаем, — кивнула Джинджер.
— Вот. Как только мы с Аликс определимся…
— В этом могу помочь я, — усмехнулась Кларисса Брайс. — У меня в столице несколько доходных домов. Дело нужное, полезное и приносящее хорошую прибыль, но только при наличии твердой хозяйской руки. Я же сейчас хотела бы остаться в замке… надеюсь, не слишком помешаю молодым?
Эдвард покачал головой.
— Мама хотела бы, чтобы вы жили с нами. Она радовалась…
На последнем слове его голос дрогнул, и Джин коснулась его руки.
— Я рядом, родной мой. Рядом…
— Так вот, — Кларисса сделала вид, что ничего не заметила, и повернулась к Лесли и Аликс, — если вы, молодые люди, согласитесь поселиться в столице, в нашем доме, и взять на себя управление… допустим, за пятнадцать процентов от прибыли?
Предложение было более чем щедрым. Аликс и Лесли переглянулись.
— Почему бы не попробовать на первое время? — решился бывший лорд Кон’Ронг.
— Да и фамилии тебя, дядюшка, никто не лишает, — поддержал Эдвард.
Лесли вздохнул.
— Я… спасибо.
— Не стоит благодарить, — отмахнулся Эдвард. — Если справишься, у меня тоже бывают дела в столице, а оставлять надолго Кон’Ронг и жену я не хочу. Так что нужен будет доверенный человек… Посмотрим.
Джинджер промолчала.
Пока. Но она собиралась поговорить с Аликс еще об одном варианте. Все же Пирлен угорел при пожаре, а бумаги о разводе… не было его.
В ее чреве растет новый виконт Пирлен, наследник старого графа. Кто мешает Аликс по-хорошему договориться с отцом Сэндера? Уж бедствовать они с Лесли точно не будут, а порядочность поступка…
Да Сэндер в десять раз больше жене должен за побои и покушения на убийство! Но это они потом обсудят с Аликс.
Лесли и рад был бы возненавидеть их. Да вот беда — не получалось. А потому он просто коротко кивнул и привлек к себе любимую. В море все условности, хватит с него. Ему сейчас нужен хоть кто-то близкий рядом.
— Так тому и быть, — подвела итог Кларисса. И вдруг усмехнулась, горько и цинично. — Сказки должны заканчиваться свадьбой? Пусть эта жутковатая сказка закончится вашей свадьбой.
— А потом?
— Начнете новую. Для маленьких детей и со счастливым концом. Надеюсь, намек понят?
Эдвард кивнул и крепко поцеловал невесту.
Намек был понят. С детьми постараемся…
* * *
Леди Ирэна Гервайн была похоронена на фамильном кладбище, рядом с отцом и матерью. Провожать ее пришла вся округа. Рыбаки и крестьяне, бедняки и богачи, все стояли вперемешку, и Эдвард никого не прогонял. И слышал шепотки, летающие по толпе: «Кон’Ронг, как есть Кон’Ронг. И глаза ихние, и волосы, и вообще… Красавчик какой…»
Вольно им сейчас говорить, когда Джин сняла с него это проклятье!
Его девочка, его любимая…
Мама ее одобрила, это точно.
И в ответ на мысли Эдварда сквозь облака пробился солнечный лучик, мазнул его по носу…
Ну-ка, не унывай! Кто сказал, что я ушла! Я за тобой приглядываю, мальчик мой! Выше нос — и держись! Выше нос — и дерись! Не то сама отшлепаю…
И как тут было не улыбнуться невесте?
* * *
На следующий день жрец Тирин венчал две пары.
Неважно, что они обошлись без свадебных платьев и букетов, главное, что в глазах мужчин и женщин сияла искренняя любовь… ну и венчание было оплачено. Так что Тирин не стал говорить, что свадьба после похорон — это как-то неправильно. Он просто обвенчал влюбленных, получил сверх платы корзинку со всякими вкусностями и распрощался с господами.
А Эдвард потянул Джинджер на башню. Ту самую, Драконью.
Джин и не сопротивлялась. Как ни странно, плохих воспоминаний или ассоциаций у нее не было, Кон’Ронг нравился ей от первого до последнего камня.
— Здесь красиво, правда?
— Очень. Зачем мы здесь?
— Может, мне захотелось тебя поцеловать?4df142
— Я бы и так не возражала.
— А если мне захотелось это сделать романтично?
— И тогда я бы не возражала. Ты только это хочешь сделать?
— Нет. Не только. Знаешь… мама всегда верила, что мы вернемся сюда.
— Да?
— Я иногда забывал о своей цели, а она верила. Поддерживала меня, вытаскивала из пропасти отчаяния, давала силы жить дальше… и она была права. Я встретил тебя, и я тебя люблю.
— Я тебя тоже люблю.
— Джинджер, я хочу быть с тобой всегда. Если ты когда-нибудь меня разлюбишь, мне легче будет шагнуть с этой башни. Я не смогу с этим жить, — честно признался Эдвард.
Джинджер подошла вплотную, коснулась ладонью его груди, там, где сильно и ровно билось сердце.
— Моя жизнь, любовь и душа — твои. Если бы было иначе, ты не вернулся бы ко мне — тогда.
Эдвард кивнул.
Он очень смутно помнил свое драконье состояние.
Помнил гнев, ярость, боль, бешенство, помнил алый провал, в который падал…
И помнил голос, который звал его.
На голос он и пошел, чтобы увидеть Джинджер.
Красавица полюбила чудовище, и оно стало человеком?
Да, иногда случается и такое. В самом буквальном смысле этого слова.
Что говорят в таких случаях? Эдвард не знал, а потому сказал самое простое и искреннее, что мог:
— Я люблю тебя.
И услышал в ответ такое же простое:
— И я тебя люблю.
Мужчина привлек к себе жену, крепко поцеловал, а потом подошел к парапету и разжал пальцы.
Белый лоскуток попытался спланировать вниз, но был подхвачен ветром и понесся куда-то в море.
Тот самый…
Прощай, прошлое. Я тебя отпускаю.
Эдвард повернулся к жене, подхватил ее на руки и отправился к лестнице. У него были важные дела… в спальне.