Эпилог
— Чем, скажи на милость, ты думал?! Как вообще могло тебе прийти на ум — послать Маэвиса! Именно его! Или ты решил, что должен провалить мое задание?!
Его величество Оберон, бессменный король Благого Двора, возмущался уже добрых полчаса. И последние минуты разнообразием не баловал: повторял одно и то же, как заведенная пластинка человеческого граммофона. Больше того — даже ногой пару раз топнул, не находя уже слов.
А его лучший дипломат молчал, опустив глаза, и мысленно передергивался каждый раз, когда слышал имя треклятого дини-ши, господина Бузинных Пустошей, тупой золотой болванки! Идиота, который отнесся к поручению настолько всерьез, что у Филидэля до сих пор болел глаз. Ну не то чтобы болел, конечно… память болела! Душа!
Сам Филидэль к поручению короля всерьез не отнесся. Каприз, прихоть, блажь! С Обероном такое бывало достаточно часто. И кто же мог подумать, что на сей раз о капризах не идет и речи?! Потому так и вышло: кто подвернулся, тому и поручил…
— Ваше величество! — сказал дипломат, устав слушать своего неожиданно свихнувшегося повелителя. — Побойтесь фоморов, право слово… Ну что вам до этой смертной девчонки? Я не в силах поверить, что вы так расстроены именно из-за нее! Доставлю я вам эту пряху, доставлю! Раз уж оно так необходимо…
Оберон покосился на него и хмыкнул.
— Представь себе, необходимо, — подтвердил он совершенно другим тоном. Словно и не орал минуту назад, пребывая в откровенной ярости. — А фоморов сам бойся. Кстати, о них…
Следующий час они спокойно и вдумчиво обсуждали треснувшие Печати и возможное влияние на сей прискорбный факт Неблагого двора.
И все это время Филидэль испытывал очень, очень неприятное дежавю. Вспышка ярости, сменившаяся внезапным спокойствием, мгновенный переход на другую тему — ну вылитое Неблагое величество… Два совершенно разных короля, Тьма и Свет, Зима и Лето… а вот поди ж ты!
А поскольку ничего подобного за Обероном никогда не водилось — в отличие от Кэйворрейна — то вывод напрашивался сам собой.
Пряха Сумрачного Плетущего.
Смертная девочка.
Маленький, хрупкий, милый, но неприметный цветочек — о да! Цветочек, которому дал волю один король и жаждет получить другой…
Что же в тебе такого Элеонора Мак-Ринон?..