Глава 5 · О моей замечательной работе и включении в рацион необходимых продуктов

Остаток ночи спала я плохо. Ну или, наоборот, хорошо. Это как посмотреть… Когда тебе снится твоя обычная, нормальная жизнь, но во сне ты понимаешь, что это только сон, а на самом деле реальность переменилась напрочь и безвозвратно, — и просыпаешься… Это вот хорошо или плохо?!

А вот проснувшись, ощущала себя очень даже прекрасно. То ли потому то кровать была мягче, чем дома, то ли цвет постельного белья располагал к неге и создавал атмосферу уюта и умиротворения. Я вообще люблю сиреневые тона…

Еще за пологом кровати мягко шуршал снег. И я, улыбаясь, слушала тихую мелодию падающих снежинок… до тех пор, пока не проснулась окончательно и не сообразила, что это не снег вовсе, а голос.

— Доброе утро, госпожа! — шептали снежинки. — Моя госпожа проснулась! Ей снились приятные сны, и я качался в их волнах вместе с нею, золотой пряхой… Как же я рад служить вам, о прекрасная госпожа… добрая, нежная, милая…

— Тау? — спросила я, и сиреневый полог качнулся, чуть сдвинулся сбоку, и впустил кусочек искристого вихря.

— Я Тау! — прошелестел уже знакомый дух. — Что угодно моей госпоже? Я ждал, я долго ждал вашего пробуждения! Я готов служить!

Честно сказать, я успела забыть про него. А теперь очень обрадовалась — не то чтобы самому духу, но тому, что это не противный Айкен, который стал бы меня тормошить, куда-то гнать, чего-то требовать. А кроме того, в голосе духа явно слышалась искренняя радость.

— Чего желает моя госпожа?

Вихрь превратился в личико со смазанными чертами и облачком волос. Больше всего это напоминало одуванчик, и я улыбнулась. А дух, какой-то очень уж сегодня разговорчивый, продолжал:

— Завтрак? Ванну? Может быть, принести одежду?

— Сначала ванну, — откликнулась я. — Одежду я могу и сама… — сказала, скорее, себе, но Тау тут же запротестовал:

— О нет, это счастье — услужить моей желанной госпоже!

Глядя на еще сильнее заискрившуюся мордочку духа, я наконец удивилась: с чего, собственно, такой энтузиазм? И спросила:

— А почему счастье?

— Госпожа не такая, как другие… — ответил дух и вдруг замельтешил, задернул полог, а буквально пару секунд спустя сиреневая ткань вновь ушла в сторонку, и на кровать упало платье тех же оттенков.

Я протянула руку, пощупала тончайший шелк предложенного наряда. Не моего. Нечто длинное, воздушное, страшно красивое и… пожалуй, не к месту.

— Тау. Пожалуйста, принеси мне пока халат из шкафа. Такой зеленый, с нарисованными кошечками…

— Госпожа не будет в нем так прекрасна, как в платье! — предупредил дух, но мгновенно исполнил просьбу.

— А какие — другие? — спросила я, накидывая халатик. — Те, кому ты служил раньше?

— Да-а, — ответил мне снежный шорох, став чуть громче. — Леди… Ни одна леди никогда не говорила Тау «Пожалуйста».

— А лорды? — Интересно же!

— Лордам служат другие духи, — не слишком понятно пояснил вихрь, следуя за мной в ванную. — Госпожа желает пену? Кофе, ваниль? Может быть, что-то иное, я принесу?

Вообще я как-то не привыкла, что мне прислуживают. Но обламывать радостного духа не хотелось. К тому же… Если он так ко мне расположен — то будем дружить! Если получится. И получать информацию.

— Кофейную, пожалуйста! — выбрала я и добавила: — Огромное тебе спасибо!

Искорки рассыпались чуть ли не по всей комнатке.

— Славная госпожа! — выдохнул Тау, а над ванной поднялись пушистые тучки пены, источающие божественный аромат.

Кстати!

— Тау, а здесь есть кофе? Можно попросить?

— Кофе для золотой пряхи! Конечно! Сливки, корица? Много сахару для моей несравненной госпожи? Принести сюда?

— Всё это и сливок тоже много, — заказала я, забираясь в теплую, ровно нужной температуры воду. Почему-то стесняться духа в голову не пришло. К тому же неизвестно, мальчик он или девочка… Или духи вообще бесполые?

Около бортика появилась небольшая круглая столешница — мраморная, кажется, если, конечно, бывает сиреневый мрамор. Большая чашка с горкой сливок, тарелка с каким-то миниатюрными пирожными…

Я выпрямилась и заглянула под столешницу — точно, без ножек! Висит в воздухе.

— Я могу промыть госпоже волосы! — предложил Тау.

— Спасибо тебе, но я сама.

— А что госпожа хочет на завтрак?

Сообщив безмерно услужливому духу, что пирожных мне хватит за глаза, и поблагодарив еще разочек, я задумалась: как же вели себя с ним леди Неблагого двора? Хотя нетрудно догадаться. Для них-то он — низшее существо, банальный слуга. А вот для меня — очередное чудо, причем вовсе не страшное-ужасное-непонятное, а очень даже симпатичное.

Словом, не быть тебе, Элла, леди! Даже и пытаться не хочется, на самом деле.

Но несколько минут спустя — я еще и кофе допить не успела — попытаться пришлось. Но ведь что посеешь, то и пожнешь, верно?

Перед ванной возник Айкен Драм и, не дав себе труда даже поздороваться, принялся громко возмущаться:

— Разнежилась тут! Работать кто будет?! Сказали же тебе: с утра за работу! Тут тебе что — место отдохновения? Как там у вас, глупых смертных, — курорт? Да ты понимаешь…

Я прямо мгновенно ощутила себя низшим существом и бесправной… ну да, паучихой! А потому, собрав в голос весь доступный мне металл, холодно и резко перебила:

— А ну заткнулся!

Брауни аж воздухом подавился. И действительно замолчал — видимо, от неожиданности.

— Ты все же хочешь, чтобы я пожаловалась его величеству на твое хамство? — спросила я, не меняя тона. — Немедленно выйди отсюда! Если хочешь мне что-то сказать, подожди в комнате. Позавтракаю, помоюсь — и выйду, — соизволила пояснить.

Айкен фыркнул, скорчил негодующую гримасу, раскрыл рот… и закрыл.

— Ладно, — буркнул, отворачиваясь. — Но лучше бы тебе поторопиться.

И вышел. А я повернула голову к зависшему в углу духу и как можно ласковее попросила:

— Тау, милый, ты не мог бы принести мне белье — на второй сверху полке. И голубые джинсы, а еще блузку на твой выбор, но не нарядную, пожалуйста. Там есть тёмно-синяя рубашка…

— Конечно, госпожа!

— Видишь, — вздохнула я, одеваясь. — Я тоже умею быть леди…

— Моя госпожа и есть леди, — прошелестели снежинки.

Между прочим, дух культурно развернулся ко мне задом. Не то чтобы я знала, где у духов этот самый зад… Но ведь точно же не с той стороны, где лицо?

— Но леди бывают разные, — закончил Тау.

Надувшийся Айкен сидел на кресле, болтая короткими ножками. Окинул меня очень недовольным взглядом, но смолчал.

— Скажи-ка, друг мой любезный, — обратилась я к нему. — А в твои обязанности входит руководить моей работой?

— Я должен выяснить, сколько ты напрядешь за час, — напомнил брауни.

— А потом?

— А потом доложить его величеству!

— Ну пойдем тогда, — пожала я плечами. — Выясним…

* * *

Я никогда не боялась работы. Никакой, даже самой простой и грязной. И всегда очень быстро училась. Но когда тебе нужно делать то, чего ты не делала никогда, без инструкций, без пояснений, без обучающего видеоролика, наконец!

Айкен не стал заходить со мной в рабочую комнату. Открыл дверь, пропустил меня и захлопнул за моей спиной.

Что ж, без свидетелей и руководителей даже лучше. Разберусь сама. Да и магический договор с с высшим лордом фейри — с самим королем Неблагого Двора! — что-нибудь да значит. Вне сомнений, пряхи пользуются какой-то специальной магией, не требующей обучения. Просто стала пряхой — и можешь! Ну судя по тому, что никаких преподавателей в комнатке не наблюдалось.

Я шагнула к прялке, крутнула рукой колесо. Ожидала скрипа, но его не было. Колесо провернулось плавно, легко и бесшумно. Уже хорошо.

Присела на трехногий стульчик, порадовалась мягкому сидению и удобно изогнутой спинке. Потрогала ногой красивую резную педаль. Порадовалась, что на мне джинсы — к платью надела бы туфли, а так была в кедах с тонкой подошвой.

И задумалась.

В начальной школе я увлеклась фелтингом — так называется сухое валяние шерсти, когда из бесформенного комка ты особой иголкой создаешь всякие вещицы, от брошек до игрушек. Научилась быстро, но столь же быстро и бросила: шить мне нравилось гораздо больше.

А вот о прядении шерсти я имела самое смутное представление. Вроде бы нить крепится к веретену, с помощью колеса веретено вращается, скручивая и наматывая на себя нить. А колесо приводится в действие рычагом…

Осмотр прялки показал, что я кругом права. Но еще к веретену-валику моей прялки была приделана деревянная подковка с крючками. Тоже понятно: регулятор натяжения нити, для равномерного наматывания, почти как на швейной машинке.

А вот саму нить сюда должна привязать я, предварительно вытянув ее… откуда?

Оглядевшись, я сообразила, что искусно сделанная из лозы и неведомых корней корзина предназначена вовсе не для готовых изделий, а для хранения шерсти, из которой я и буду прясть.

Вот только никакой шерсти в ней не наблюдалось.

Может, невидимая?..

Я наклонилась, опустила в корзину руку — но ничего не нащупала. Зато в комнате, и вокруг мгновенно сгустилась тьма. Ну не то чтобы тьма…

Словно за окнами (которых в комнате не было) идет дождь. Словно на улице (то есть за стенами дворца) стоит сумрачный, тоскливо-серый день.

Меня окружил полумрак — точно такой же, как там, за дверью, где сидели паучихи, мороком Айкена превращенные для моих глаз в туманных девиц.

Но испугаться я не успела.

Раздался голос. Негромкий, очень приятный, чуть хрипловатый и почему-то успокаивающий. Он шел словно со всех сторон сразу, и я замерла, вслушиваясь.

— Сумрачный Плетущий оттого и зовется Сумрачным, что магию свою творит не из света и не из тьмы. Нити, текущие сквозь его пальцы, спрядены из теней и туманов, из полумрака и мороси, из серой мглы и вечерней росы.

Мне словно рассказывали сказку — незнакомую, таинственную и чуть пугающую.

— Но едва свет или тьма тронут те нити, как истают они, будто снежинки, развеются, будто пыль, осыплются, будто пепел… И не станет волшебства Плетущего — снегом, пылью и пеплом обернется оно. Потому и нужны ему пряхи, чтоб замерцали в нитях капли жизни народа фейри, не тронутые ни пламенем страсти, ни льдом потери, ни мукой желания…

Голос убаюкивал, укачивал, и мое сознание удивилось лишь одному: пламя страсти, мука желания… Это он о девственности, что ли? Но лед потери — это о чем вообще? Хотя какая разница, если пряху он не тронул…

— Капли те, отданные пряхой, вплетутся в сумрак, напитают его особой силой, и не смогут нити ни истончиться, ни порваться, и возрадуется Сумрачный Плетущий, сплетая их… сплетая их… сплетая…

Голос затихал, но не смолкал. А мою голову постепенно и неумолимо заполнял сумрак, туманя мысли, покрывая рассудок моросью серого дождя, заставляя безвольно шептать одними губами последние слова странной сказки:

— Пряди же, девочка, порадуй господина, влей силу в сумрачную нить, пряди… пряди… пряди…

К моему счастью — а может, и наоборот! — слово короля действительно работало! Хотя чтобы вспомнить об этом, мне потребовалось невероятное усилие уже затухающей воли.

— Воля и свобода! — выговорила я, едва ворочая языком.

— Пряди же… пряди…

— Свобода разума!

— Пряди-и-и…

— Я — золотая пряха!

Голос внезапно издал смешок и умолк.

А я словно очнулась.

Поморгала. Все тот же полумрак. Ладно, я запомнила: нити прядут из сумрака! Плюс… плюс что?

В драгоценной корзине еле заметно мерцала пряжа: серым, блеклым светом. И на коленях у меня лежала она же, мягкая, словно пух, гладкая, словно шелк. А я, придерживая одной рукой кудель, второй тянула из нее нить: тоже серенькую, полупрозрачную… Только мерцание другое, зеленое с красным.

Внезапно осознала, что пальцы, которыми я скручиваю нитку, уходившую из них на веретено, саднит. Несильно, но все же чувствительно. Словно…

Я ахнула, бросила нитку и уставилась на свою руку. Кровь!

Капли жизни, ну конечно!

Подняла глаза на веретено — распухшее донельзя! Да на него уже метров сто, наверное, намоталось!

Вот тебе, Элла, воля, вот тебе свободный разум!

Ненавижу!!!

— Неплохо, — раздался за спиной задумчивый такой голос. — Но что-то не так…

Я обернулась, прожгла взглядом коронованного мерзавца и рявкнула:

— Все не так! Это нечестно, Кэйр!

— Да-да, — отозвался его величество все тем же тоном. — Прости, моя золотая, надо же было тебя как-то научить. Но один момент ускользнул! Нити не совсем правильные, и я понимаю почему…

— Кровушки маловато? — саркастично спросила я, отъезжая на стуле от проклятой прялки.

— Нет-нет, это само регулируется, — утешил меня король. — А вот пряжу следовало сначала подготовить.

— Да неужели?

— Расчесать, — пояснил он. — Это я упустил. Кстати, ты любишь виноград?

Узкое лицо с идеальными чертами выражало искреннюю озабоченность вопросом. Ни ехидства, ничего такого…

— Люблю, — мрачно сказала я.

— Отлично! — обрадовалось его величество и пощелкало непомерно длинными пальцами. — И что-то еще есть с большим содержанием глюкозы… М-м-м… Манго! — сказал он осененно. — И много пирожных.

Ну да. При кровопотере — первое дело. Еще, насколько помню, шоколад и красное вино.

С этой мыслью я поднялась со стула, шагнула к королю, собираясь выдать ему несколько ласковых слов и… отключилась.

Кажется, не упала, потому что последним ощущением было, что меня заключают в объятия и берут на руки. Кажется…

* * *

Сознание возвращалось медленно и словно рывками. Первое, о чем я подумала: по ходу самое частое мое времяпровождение в волшебной стране — это валяться без сознания.

Ушей достигло уже знакомое бормотание Айкена Драма, а также тихое звякание фарфора. Повернув голову, я увидела, как брауни хлопочет возле низкого столика, на котором теснилась разнообразная вкуснятина. Судя по всему, фейри получил от короля веление восполнить бесценной пряхе кровопотерю любыми доступными способами. Именно поэтому огромный, хорошо прожаренный стейк соседствовал с огромным же блюдом гречки, а возле них стояла ваза с яблоками, виноградом и гранатами и сиротливо ютилось блюдечко с орехами в меду.

Откашлявшись, я попыталась сесть и тотчас ощутила, как закружилась голова. Это хорошо я попряла… продуктивно. Притом даже близко не восемь часов… интересно, сколько прошло времени в магическом тумане, которым окутал меня Кэйворрейн.

И так теперь семь лет будет?!

Сначала работаем, после кушаем печеночку, закусываем гранатом, спим немножко и топаем обратно.

— Проснулась, да! — радостно воскликнул брауни, буквально лучащийся удовлетворением. — Молодец ты, смертная! Может, и не золотая, хе-хе, может, даже вполне…

— О чем ты? — Мозг категорически не хотел соображать, да и брауни, надо признать, изъяснялся не совсем понятно.

— О том, что тебе поесть надо, — слился с темы Айкен.

Я честно думала настаивать! Потому что его слова прозвучали странно. Словно я, так сказать, теряю статус именно золотой пряхи. Но фейри сунул мне под нос тарелку с мясом, и, едва учуяв еду в непосредственной близости, мой желудок жалобно взвыл, а рот наполнился слюной.

Надо признать, я искренне считала, что не осилю даже эту тарелку, не говоря уже обо всех остальных лакомствах, но, к своему изумлению, слопала в несколько раз больше своей обычной порции.

— Спасибо, — наконец оторвалась я от граната. Доела несколько последних кисло-сладких зернышек. — Уф, думала, что лопну, но нет!

— Ты же чаровала. — Во взгляде собеседника появилось снисхождение. — Притом на крови. Надо восполнять и магию, и кровь.

— Как понимаю, его величество мной доволен?

— Да, но сказал, чтобы сегодня к прялке больше не подходила, — кивнул Айкен Драм и соскочил с кресла, одергивая камзольчик. — У меня дела, смертная, но вечером я вернусь и буду с тобой рядом во сне.

— Вчера ты меня остановить не смог, — напомнила я.

— Думаю, что если не позволять тебе сигануть в зеркало, то все будет в порядке! Главное — не смей спать до моего прихода!

— Я постараюсь, — медленно кивнула в ответ и окликнула брауни, уже когда он был у двери. — Запрет на то, чтобы я покидала комнату, принадлежит тебе или королю?

Фейри резко повернулся, и его волосы, встали дыбом, по ним начали пробегать искорки. А в глазах мелькнула тьма.

— Не высовывайся, человечка! Твое дело прясть и не создавать проблем!

Вот же противный, а?

— Ага… — В этот раз я даже обошлась без внутреннего шока. — Стало быть Кэйворрейн ничего такого не говорил.

— Это для твоего же блага, дур-р-ра! — взвился Айкен Драм. — Вы, смертные, — глупые, любопытные и хрупкие.

— Любишь ты нас, я смотрю.

— Вы вечно суете нос не в свое дело, по нему получаете, а после плачетесь о последствиях, да ищете хоть кого-то, кто смог бы решить вашу проблему, — едко выплюнул в ответ брауни. — Заключаете контракты, соглашаетесь на что угодно, лишь бы получить прибыль. Обещаете детей или свои таланты, а после врете, врете и врете в попытке избежать исполнения договора. За что мне вас любить, золотая Элла?

Я ошеломленно хлопала ресницами в ответ на эту горячую отповедь, лихорадочно думала, что я могу ответить… и не находила слов. Потому что действительно, многие сказки основаны на историях о том, как человеку удавалось и выгоду от дивного народа поиметь, и обещание не выполнить.

Хотя сами фейри тоже хороши! У них игра в “обмани ближнего и дальнего” вообще в ранге национальной забавы!

Потому я лишь тихо сказала:

— Некоторые люди держат свое слово, Айкен Драм.

— Знаю. — Брауни успокоился так же быстро, как и разозлился. — Я знаком с некоторыми людьми. С одной из смертных даже едва не уехал в большой город… Привязался, что поделаешь. Но ты… ты сиди в комнате. Так действительно будет хорошо.

И ушел.

Я даже не успела спросить: “Почему все таки?”

А еще было интересно, что за девушка произвела такое впечатление на ворчуна-брауни, раз он даже был согласен променять холмы на шумные человеческие города, в которых так много ненавистного железа.