Глава 6 · О новых знакомых и страстном желании добраться до короля

Оставшись в одиночестве, я рухнула навзничь на кровать, задумчиво поболтала в воздухе ногами. Перевернулась на живот, подгребла к себе подушку и печально вздохнула.

Спустя несколько минут после того как мысли упорядочились и перестали подстреленными ланями скакать с одной темы на другую, все мои думы свелись к родным. Мой отец имел адвокатскую практику в Дублине, а мама являлась классической домохозяйкой, наводившей уют в доме к приходу любимого супруга. Мне всегда больше нравилось жить у бабушки в пригороде, потому после окончания Национального колледжа искусства и дизайна, выдержав небольшую битву, я все же смогла этого добиться.

Переехала в старый дом бабушки, где проводила так много времени в детстве, на первом этаже открыла собственное ателье, и дела потихоньку пошли в гору.

Я была счастливым человеком без финансовых проблем. Отец всегда меня поддерживал, так что я совершенно спокойно перешла с родительского обеспечения на собственное. Сначала весьма скромное, но после, с ростом числа заказов, я смогла нанять несколько швей и сама занималась только разработкой моделей или вышивкой. Ну и паре старых клиентов до сих пор не отказывала в индивидуальном пошиве.

Это я к чему… сколько я уже дней тут?

Ушла из дома, кажется, в пятницу. К счастью, впереди выходные — или они уже прошли? В любом случае рано или поздно мои работницы все же окажутся в мастерской и увидят, что меня там нет. Вдобавок вряд ли зачаровавший меня король позаботился о том, чтобы его пряха выключила дома свет, проверила газ и обязательно закрыла двери. То есть все нараспашку…

Нужно уточнить у кого-то из дивных, как идет время в человеческом мире? Кэйворрейн уверял, что я пропущу совсем немного, но нужно же узнать, сколько именно.

Зачем напрасно тревожить родителей?

В комнате повеяло прохладой, и, повернув голову, я заметила, как соткавшийся из воздуха Тау собирает посуду со стола. Он ловко управлялся сразу с несколькими блюдами одновременно, и я даже залюбовалась этой непринужденной магией уборки. А потом встревоженно вскрикнула, так как высокая пирамида из нагроможденных одна на другую тарелок вдруг угрожающе зашаталась и начала крениться влево.

Вихрем слетев с постели, я удержала эту пизанскую башню от крушения.

— Госпожа! — шелестом снежинок прозвучал голос духа. — Моя добрая госпожа, вы так…

— Всегда можно сказать “спасибо за помощь”, — прервала я очередной поток весьма смущающих меня дифирамбов.

— Спасибо, огромное спасибо, о прекраснейшая из прях!

И ведь не поспоришь, кстати. Если учитывать, что остальные пряхи паукообразные, — я смело могу претендовать на звание “мисс прялка” энного года.

— Как закончишь, вернись пожалуйста, у меня есть несколько вопросов.

Дух тотчас испарился вместе со своей ношей. А вернулся уже с подносом, на котором стоял изящный чайничек. Из его носика поднималась ароматная струйка пара, а рядом стояло блюдечко с несколькими пирожными.

— Я взял на себя смелость… — Мне поднесли чашечку. — Прошу. Какие у госпожи будут вопросы?

И все же, оказывается, это мальчик, а не девочка.

— Ты можешь называть меня по имени? — тотчас поинтересовалась я.

Современному человеку вообще сложно, если его долго именуют как средневековую барышню.

— Конечно, госпожа Элла!

Ы-ы-ы…

— А без госпожи?

На меня уставились с таким ужасом, словно я предложила не перейти на более личное общение, а продать все секреты Неблагого Двора скопом, а после публично в этом признаться.

— Ясно, — я даже не стала дожидаться ответа. — Тогда, Тау, ты можешь принести мне все для рукоделия? Из моего дома.

— Милостивая леди, я могу принести только ваши ткани, но не вижу в этом смысла. Они, конечно, хороши… для людских. Но вы при Неблагом Дворе, вы пряха короля, и к вашим услугам самые роскошные полотна. От шелка, что сплетали из лунных нитей, переплетая их с солнечными, до гвиллионского бархата, созданного из подземного мха.

— А набор для рукоделия? — продолжала упорствовать я, не желая расставаться с мечтой обзавестись дополнительными иголками. — Видишь ли, я все же мастер и мне комфортнее работать своими инструментами.

Ну же, миленький, скажи, что сможешь!

Мне очень не хватает стратегического запаса стали. Тут столько противных дивных — страх! Буду грозить им иголочками.

— Леди Элла, они же из железа. — На меня вновь смотрели ясным взором. — Но здесь к вашим услугам самые острые, самые искусные иглы. Из кости висконской паучихи. Ее убила лично королева Мэб, так как количество разрешенных жертв было превышено. Иглы вышли чудесные, они даже сами шьют…

— Эм… нет, спасибо.

— Тогда серебряные! — Тау взвился под потолок, и совершил несколько кульбитов, воодушевленно рассказывая о волшебных инструментах. — Их купали в зачарованных источниках, а закаляли в белом пламени.

— Принеси что-то на свой вкус, — вздохнула я. — И небольшие отрезы разных тканей. Я не знаю ваших, потому хотела бы попробовать их в деле.

Дух умчался исполнять.

Через полчаса я сидела среди вороха разнообразных тканей, и мое сердце заходилось от восторга. Они действительно были прекрасны! Тау говорил, что фейри реально могут поймать предрассветный туман и создать из него вот эту невесомую, словно пуховую пряжу. Притом туман, пойманный в ущельях, отличался от равнинного не только цветом, но и текстурой.

А кружева из морской пены? А органза с напылением из угольной пыли?

Я смотрела, трогала и с каждой минутой понимала, что по сравнению с этим все наши человеческие отрезы — словно грубая дерюга рядом с шелком.

Попросив у Тау стопку бумаг и карандаш, я села за рисование. Эскизы, примеры, плетения… я потерялась в мире воображаемых нарядов на много-много часов. А когда вынырнула, то пол вокруг кровати был усеян листами.

— Чаю? — предупредительно спросил Тау.

Я согласилась, а после отпустила слугу, чтобы без помех прибраться, отдохнуть и приготовиться ко сну. Все же, по идее, Айкен скоро должен прийти стеречь мой сон. Чтобы больше не посягала на его коронованную ягодку-рыбку, хе-хе.

Но я все равно решила надеть другой пижамный комплект из штанов-шаровар и укороченной футболки, открывающей живот и сползающей с одного плеча.

В общем, жду вся такая готовая.

А брауни не идет и не идет! Я уже и зубы почистила, и ткани рассортировала, и рисунки свои чутка подправила, а фейри так и не появился.

Самое паршивое, что чем дальше, тем больше хотелось спать.

Помня, чем закончился предыдущий сладкий сон, я и по комнате ходила, и приседала, и за уши себя щипала, но только утомилась еще больше.

В итоге вырубилась, мысленно проклиная трудоголика Айкена, который где-то там весь в делах и, возможно, даже не помнит, что человеки — существа хрупкие и спят каждую ночь. А в особо стрессовых моментах или обессиленные от потери крови — еще и днем прикорнуть могут.

Засыпая, я чувствовала успокаивающий холодок своей железной иглы и, если честно, возлагала на нее гораздо больше надежд, чем на брауни.

Очнулась я в каком-то дворцовом коридоре, до такой степени расплывавшемся перед взором, что было невозможно сконцентрироваться даже на его убранстве.

Ступала по полу, на удивление теплому, а в груди неистово колотилось сердце и в каждом его ударе словно звучало:“Кэйр, Кэйр, Кэйр…”

Краткое имя короля на удивление естественно смотрелось в моих мыслях, отравленных обожанием пряхи, хотя в здравом уме и трезвой памяти я его иначе как по титулу или, на край, полному имени не величала.

Но сейчас… о, сейчас все было совсем иначе! Перед глазами, словно воспоминания, проносились наведенные грезы. Как мы гуляем по летнему лесу, он ласково улыбается, а после подхватывает меня на руки и кружит, и я заливисто хохочу, ощущая себя самой счастливой девушкой на свете. И непонятно, от чего кружится голова — от движения или от его глубокого, с каждым мигом темнеющего взгляда. Длинные, темные волосы Сумрачного Плетущего падают мне на грудь, а губы все ближе и ближе. Я закрываю глаза и сжимаю кулаки, чтобы хоть как-то побороть стеснение от нашего с ним первого поцелуя, который вот-вот должен произойти…

Именно это и вернуло мне сознание. Игла впилась в палец, и морок брызнул в разные стороны, словно лопнувший мыльный пузырь. Сдавленно зашипев, я дико заозиралась, одновременно инстинктивно поднося палец к губам, по детской привычке пытаясь именно так остановить кровь.

— С-с-стой! — раздался свистящий, хриплый шепот. — Не надо, дай мне!

Я так и застыла, с не донесенным до рта пальцем на котором дрожала крупная алая капля. Оглянулась по сторонам… и никого не увидела.

Комната, в которой я оказалась, была неким подобием холла на пересечении коридоров. Готические мотивы архитектуры прослеживались как в стрельчатых проемах, так и в узких нишах.

А в одной из ниш стояли роскошные напольные часы.

Я шагнула к ним, с замиранием сердца осматривая это чудо. Часы были будто выточены из цельного куска горной породы и походили на замок в миниатюре. Циферблат же не скрывался за толстым стеклом, как это обычно бывает, и я залюбовалась на цифры и стрелки. Созданные из серебра, словно подернутого изморозью, они были совершенны сами по себе, даже без дополнительных украшений в виде драгоценных камней.

Но завершающим штрихом служила маленькая златовласая феечка. С фарфоровым личиком, словно приклеенной к нему радостной улыбкой, в роскошном платье с бриллиантовым напылением, она кружилась, танцевала, прыгала с цифры на цифру.

То, что она не является волшебным украшением, я поняла, лишь когда фея повернула ко мне голову и уже знакомым скрипучим голосом произнесла:

— Дай крови, смертная!

Я даже изумленно покачала головой. Тембр голоса крохи настолько не соответствовал ее внешнему виду, что остается диву даваться.

— Во-первых, здравствуйте, — невозмутимо ответила я и любопытства ради спросила: — При Неблагом Дворе вежливость считают банальным излишеством?

Стрелка с едва слышным щелчком сдвинулась, и фея совершила прыжок, которому позавидовала бы любая балерина, перескочив с полуночи на час. Исполнила пируэт, грациозно присела и, выпрямляясь, нетерпеливо бросила:

— Приветствую. А теперь дай крови!

Я прислонилась к башенке замка и с неподдельным интересом осведомилась:

— С чего это?

Вот действительно — страх как любопытно!

— Потому что ты человек, — надменно бросила фея и вдруг со страхом покосилась на такую близкую стрелку.

Словно набравшись решимости, она развернулась ко мне, глаза ее полыхнули первозданной тьмой, а с малюсеньких, словно кукольных ручек сорвалось чернильное облачко. В пяди от циферблата вспыхнула золотая паутина, отчего облако уменьшилось почти в три раза. И тут же целеустремленно поплыло к моей голове. Сначала я ощутила дикое желание протянуть к фее руку, а после столь же сильную злость. Помахала руками, развеивая чары, укоризненно цокнула языком и сказала:

— Паршивые у тебя методы убеждения.

— Хм… — Фейри озадаченно нахмурилась. Стрелка вновь сдвинулась, и она грациозно перескочила на двойку, исполнив уже знакомый пируэт. — Одаренная смертная при дворе. Ты чья игрушка?

Если честно, сперва я думала обидеться. Все грубят, не любят бедную Эллу, то семилетние контракты навязывают, то прямо в ванну телепортируются, то в паука превратить грозятся!

Но с другой стороны… полагаю, фейка, как Неблагая, и не может ко мне относиться иначе. Если судить по Айкену — она еще верх любезности. Даже поздоровалась! Со второго раза, конечно, но это такое мелочи!

— Королевская, — любезно пояснила я и уточнила: — Пряха.

— В таком виде?! — на меня уставились так, словно я тут голая бегаю и ору непристойные песни.

— Так сложились обстоятельства, — туманно отозвалась я и коварно спросила: — А ты не в курсе?

— Я заточена, как можно увидеть, — встряхнула кудряшками неблагая куколка, и вдруг ее личико исказилось мукой и страданием. — Меня наказали ни за что! За сущий пустяк! И теперь я тут… в вечной гонке, вынужденная удирать от минутной стрелки! На отдых и сон у меня есть ровно одна минута. О милая, добрая девушка… помоги мне!

Угу… куда не кинь — всюду тут несчастные и обделенные. И король вот вскользь жаловался что его придворные раздражают (привет неведомым Филидэлю и Тионгу!), и Айкен стоит на страже добродетели этого самого короля, и даже Тау обмолвился, что местные леди кошмарят его по всякому.

Одной мне тут офигенно по умолчанию!

— Не за что, говоришь? — насмешливо прищурилась я, по-прежнему следя, чтобы капля крови не скатилась с пальца. — Неужели сожрала любимый шарфик его величества?

Ну а что? Плетущий? Плетущий. Тканей у него в покоях более чем достаточно, а чем питаются такие вот фейки, я совершенно не представляю.

— Я тебе что, тля магическая?! — гневно взвилась фейри, но тотчас опустилась обратно на цифру, и уже более спокойно сказала: — Я не питаюсь одеждой. Я часовая фея.

— И в чем тогда проблема? — действительно озадачилась я. — Часы? Часы. Сидишь? Сидишь.

Судя по взгляду, у меня только что прибавился еще один ненавистник!

Но, переведя взор на столь вожделенную кровушку, она не стала скандалить, хотя очевидно хотела.

— Раньше я могла перемещаться по всем часам во дворце. Я была их частью! Я — присматриваю за временем, так как оно очень неустойчиво в рамках волшебной страны, а тем более в этом дворце. Но меня наказали, заперли, и сейчас здесь сплошной кавардак! Все или опаздывают, или приходят гораздо раньше! А временами еще и не туда, куда нужно.

Я почесала бровь свободной рукой и предположила, что Айкен опоздал не просто так, а как раз из-за временных аномалий.

— Ты так и не сказала, за что сидишь, — вернула я фею к изначальной теме разговора. А то пока мне поведали лишь то, какая она невиноватая и какие несчастья происходят из-за того, что несчастное создание сидит в конкретных часиках.

— За правду!

Прелесть-то какая!

— И кто же тебя так жестоко? Король?

Ну а что, сначала зайку, потом магическую тлю. Что-то его величество с врагами не по размеру воюет.

— А я всего лишь сказала истину! То, о чем и так все знают, все так думают и даже говорят, но не в лицо, конечно. Какой же мы дивный народ, феи-из-холмов, дети богини Дану, те, кто не может врать… если мы скрываем правду подобно людям! Почему я не могу откровенно сказать, что если бывшая жертва оказалась на троне — это насмешка судьбы?! И что все достижения Сумрачного Плетущего в данный момент — это брак с ее величеством Мэб!

Божечки, неужели это то, что я думаю? Неужели этот тот самый дар судьбы, на который я даже не смела рассчитывать?

Неужели это действительно источник информации?!

Едва не приплясывая от нетерпения, я с деланым безразличием уточнила:

— Так… а ты уверена что не ошиблась?

— В чем? — На меня посмотрели как на дурочку. — Ты давно при дворе, человечка? Как я могу ошибиться в том, что овдовевший муж королевы взошел на оставленный ею трон? Это факт.

— А как она умерла?

— О, это очень увлекательная история! — Кудрявая феечка вновь перескочила с одной цифры на другую, и я поняла, что боги действительно мне улыбаются. Эта правдолюбка была еще и редкостной сплетницей. Обычно за информацию нужно что-то давать, но здесь она мне достанется совершенно бесплатно, из чистой любви к искусству.

Мне поведали прекрасное.

Совсем недавно Неблагим Двором правила великолепная, жестокая, но справедливая королева Мэб. Она была у власти настолько долго, что все иные короли давно ушли в историю и воспринимались как легендарные персонажи.

Была лишь она, Мэб, — прекрасная и вечная.

Обожали ее все мужчины разом, но она благоволила лишь к своим официальным мужьям. А оных у нее был воз и маленькая тележка!

Но не одновременно, а по очереди.

Должность короля Неблагого Двора была номинальна и уподоблялась, скорее, последним почестям для жертвенной овцы, выбранной на заклание. Ну или жертвенного барана в нашем случае.

Раз в несколько сотен лет королева приносила своего супруга в жертву во имя сохранности волшебной страны. И обоснование под это дело было подведено, хм… железное, простите за некоторый каламбур, если учитывать, что речь идет о фейри.

И все было хорошо, пока один король не умудрился выжить на алтаре. Никто не знает, как это произошло, но, к огромному сожалению Мэб и Неблагого Двора, Немертвый король Элвенрой отказался самоотверженно убиваться повторно, и его наказали, отобрав всю силу.

В общем, мужик пострадал, но выжил. И что плохо — создал прецедент.

Следующим на роль жертвенного барана выбрали как раз Кэйворрейна.

А он взял и не согласился помирать!

Вообще сволочь, да?

Фея, кстати, именно так и считала.

Эта история закончилась довольно быстро и трагически. Оказывается, Мэб не всегда была фейри! В незапамятные времена одна человечка просто вышла к древнему божественному артефакту… и загадала желание. Стать дивной леди.

Артефактная каменюка была в хорошем настроении, потому заключила со смертной контракт. А в любых договорах, как известно, есть не только обязанности сторон, но и условия расторжения.

Мэб оставалась бы волшебным существом до тех пор, пока поит алтарь кровью, магией и жизнью настоящих фейри. Но резать там всякую мелкую шушеру было бы слишком просто. Камень желал силы от цвета аристократии.

Так и появилась легенда, которая превратилась в традицию. И ей безоговорочно верили.

А дальше случилась какая-то гадость и алтарь разбили, а Мэб умерла.

На троне оказался счастливый вдовец. Тут и сказочке конец!

— И ты трепалась об этом на каждом углу? — на всякий случай уточнила я.

— О том, что у него в роду даже правителей не было? Так это не секрет!

Ага, то есть появился новый король, и эта дурочка из каждых часов орала, как он ей не нравится. Интересно, тут много таких одаренных? Холм непуганых идиотов.

— Получается, Кэйворрейна не любят при Дворе?

— Ну… если честно, то лорды, скорее, обрадовались. Так что вполне любят! Да и я не против! Вообще никто не против!

Я чутка пораскинула мозгами и, хмыкнув, предположила:

— Мэб была на троне давно и наверняка сидела там очень прочно, а все лорды у нее по струнке ходили. А тут новый правитель. Молодой, неопытный в политике…

Лично я бы на месте лордов плясала и заказала королеве огромный памятник с благодарственными надписями. “Спасибо, что померла!”, “Мы уже и не надеялись”, “От искренне ненавидящих тебя придворных”.

В эту схему, кстати, отлично ложились уже известные мне данные, а точнее отчаянно ругающийся на кое-кого король.

— Ну так что, смертная? У тебя появляется уникальный шанс помочь фейри, а мы умеем быть благодарными.

— Вот с этого и стоило начинать. — Я махнула пальчиком, по коже которого почему-то до сих пор не расплывалась кровь, по-прежнему дрожа на подушечке идеально-круглой бусиной. — Правда, есть еще и другой момент… А вдруг его величество узнает и разгневается?

— Кэйворрейн-то? Меня наказал не он, а его брауни! Мерзкий прихлебатель! Низший фейри, которого вознесли до управляющего королевским холмом!

Ага, то есть у нас имеет место еще и банальная зависть, а также конфликт между фаворитами. Я же не ошибусь, если предположу, что эта фейка не особо рада, что власть сменилась. Она отзывалась о Мэб с восхищением в голосе, несмотря на то, что та по итогу оказалась лишь слишком хитрой смертной.

— Допустим, — медленно кивнула я. — И что тебе даст моя кровь?

— Будет лучше, — повела плечиками фея. — Но как именно — еще не знаю.

— Хорошо. Я согласна, но мы должны заключить контракт.

— Корысть! — гордо фыркнула эта не особенно умная правдолюбка. — Хотя чему я удивляюсь, ведь ты всего лишь человек. Вы алчны, меркантильны и…

Уж не знаю почему, но именно это и стало последней каплей в чаше терпения.

Фейри! Они так много говорят о том, какие люди плохие и глупые, но вся суть их сообщества держится как раз на договорных отношениях. Если я правильно помню, то даже сила конкретных дивных зависела от того, сколько у них контрактов. Потому и древние роды были настолько сильны — сколько договоров накопилось за тысячелетия?

— Ну, не надо так не надо, — пожала я плечами и развернулась.

— Стой! — раздался отчаянный крик буквально через несколько моих шагов. Часы оглушительно забили, зазвенели стеклами, а по воздуху прокатилась силовая волна, оставляя после себя сильный запах озона. — Я, Ирри Фиолетовая Искра, часовая фея королевского холма Неблагого Двора, согласна! Согласна… Чего ты хочешь?

— Я, Элла, пряха короля Неблагого Двора, обязуюсь дать каплю своей крови и силы часовой фее. В обмен на это она обязуется не вредить мне действием или бездействием, а также честно отвечать на любые вопросы.

— Кроме имени!

— Кроме тех, что касаются ее истинного имени, — покладисто внесла я коррективу в клятву.

— Ты много просишь, — прищурилась фея. — Давай добавим еще одно условие. Если твоя кровь сейчас не разобьет оковы, то ты приложишь все усилия, чтобы это случилось и я получила свободу.

Немного поразмыслив, я согласилась.

Вновь пахнуло грозовой свежестью, рассыпались в воздухе фиолетовые искры, и несколько из них больно впились в кожу запястья, выжигая клеймо. Ирри тоже тихонько охнула, так как и ее они жалили, оставляя аналогичную метку о договоре.

Я просунула руку через защиту, что беспрепятственно меня пропустила, и поднесла палец к личику феи. Подсознательно я ожидала, что сейчас эта хорошенькая мордашка распахнет огромную зубастую пасть и от души присосется, но, к счастью, все получилось гораздо… изящнее.

Багровая капля полыхнула моей золотистой силой, на какой-то миг меняя цвет, а после оторвалась от кожи, опустилась на ладони Ирри огромной бусиной и без остатка впиталась.

— О да… — Фейка блаженно выдохнула и воспарила над своей цифрой. Первое, что сделала, — постаралась вылететь за пределы циферблата, ко мне, но не удалось. Досадливо скривившись, Ирри воспарила чуть выше и открыла одну из дверок замка, в виде которого были исполнены часы.

Я озадаченно почесала нос. И это все, да?

Именно в этот момент раздалось несколько звонких ударов в ладоши, а после глубокий баритон, в котором отчетливо слышалась ирония, протянул:

— Прекрасно. И очень интригующе!

Оборачивалась я с замиранием сердца, так как кто бы ни находился там, для меня это было неприятным сюрпризом.

Но самым ужасным все равно казалась кандидатура его величества Кэйворрейна. Так как меня только-только отпустило от любви и обожания, я боялась, что если я его увижу воочию, то все снова вернется.

Но нет. У противоположной стены стоял совершенно незнакомый фейри.