Глава 7 · В которой Элла встречается со сказочным… дипломатом

Я с ожиданием глядела на дивного лорда напротив. Он не с меньшим интересом пялился на меня в ответ. Притом именно что пялился! Не смотрел, не разглядывал! Пристально пялился, как на нечто доселе невиданное. Как на рыбу, что на дерево залезла и оттуда стих продекламировала.

Я же, если честно, не знала, как себя повести.

Поздороваться первой?

С Кэйром меня связывает контракт, и прав у меня чуть больше, чем у обычной человечки. Что до Айкена — статус пряхи тоже позволяет не просто с ним беседовать, а открытым текстом выражать свое недовольство.

А вдруг этот оскорбится, если я его каким-то недолжным образом поприветствую?

Сам фейри являлся наглядной иллюстрацией дивного народа. Богатый наряд, неожиданно белоснежный с черным шитьем, золотые волосы, которые, к моему удивлению, едва прикрывали острые уши, и миндалевидные серые глаза.

Кстати, первый высокородный без роскошных волос такой длины, что автоматически хочется удавиться от зависти.

Так как остроухий не торопился нарушать тишину, я все же рискнула:

— Доброй ночи, о прекрасный лорд Неблагого Двора.

Фейри чуть заметно улыбнулся, отлип от стены и ответил:

— Доброй ночи, пряха его величества Кэйворрейна. Но ты немного ошиблась.

И снова замолчал, лишь загадочно улыбался, склонив голову.

— И в чем же? — покладисто поинтересовалась я, понимая, что фейри таким незатейливым образом вызывает меня на диалог.

— В данный момент я служу Благому Двору.

Э-э-э… это как?

Златовлас, красив, благороден… дини-ши какой-нибудь? Один из придворных рыцарей королевы Благих — Титании…

Но что он тут делает? Шпионит?

Дверца часового замка скрипнула, феечка вылетела из своего домика, заканчивая очевидно начатую еще внутри фразу:

— …не совсем то, чего хотелось бы, но лучше чем ничего. — Тут она увидела новое действующее лицо и ка-а-ак заорала: — Филидэль!

— Приветствую тебя, Ирри Фиолетовая Искра, часовая фе…

Ирри парила в нескольких пядях от циферблата и отчаянно пыталась прорваться сквозь удерживающие ее чары. И, судя по злобе на маленьком личике, если бы у нее это получилось — рванула бы бить морду Филидэлю!

— Мерзавец, сволочь, гад светлый, д-д-дипломат, чтоб тебя фоморы сожрали!

Я с интересом переводила взгляд со злобной феи на высокородного, что демонстративно оскорбился, лишь в серых глазах плясал смех.

— Богиня Дану, чем же я вызвал такой гнев прекрасной часовой феи?

— И ты еще спрашиваешь?! Я же тебе все рассказала, тебе! А ты сдал меня Айкену Драму!

— Гнусные инсинуации, прекрасная Ирри! Вы это говорили не только мне, но и всему двору!

— Но только у тебя хватило бы мозгов намекнуть брауни на то, что я оскорбляю его королишку. И наказание такое только ты мог придумать! Скажешь, не так дело было?

Фейри со скучающим видом осмотрел шитье на своем камзоле, а после повел плечами:

— Я мог бы доказывать… мог бы даже уйти без объяснений. Но смысл это делать, если вы не поверите, даже если я скажу, что так не поступал?

— А ты скажи! — угрожающе прищурилась Ирри. — Скажи мне правду. Ты же не сможешь солгать напрямую, ты Благой! Так отбрось все словесное словоблудие, в котором ты так искусен, и скажи!

— Я не имею никакого отношения к твоему наказанию, Ирри, — серьезно ответил Филидэль.

Я отчаянно чувствовала себя лишней на чужом выяснении отношений.

А еще мне было примерно настолько же любопытно… Ирри действительно дурочка или имеет такие отношения с этим лордом, что ей вполне можно на него вот так вот наезжать?

В общем, я неуверенно переступила с ноги на ногу, с тоской размышляя о том, что более невежливо: уйти не прощаясь или все же прервать скандал, чтобы расшаркаться.

Но делать этот неимоверно сложный выбор мне не пришлось.

Филидэль со свойственной фейри грацией стремительно обернулся, бросив разговор едва ли не на полуслове, и заявил:

— Леди нуждается в сопровождении. — Практически сразу, словно компенсируя прямоту граничащую с грубостью, на красивом лице фейри появилась мягкая, извиняющаяся улыбка, и он добавил: — Моем.

Я едва не подавилась воздухом.

Вот живешь ты, живешь и знать не знаешь, что жуть как нуждаешься в обществе эльфа, с которым пять минут назад познакомилась.

Я честно планировала сказать, что дойду сама, это слишком большая честь и тому подобные отмашки в стиле бессмертного “дело не в тебе, дело во мне”. Планировала! Но заглянула в бездонные глаза, так похожие на небо в грозу, где оттенки серого менялись от легкой, почти белесой дымки до графитового цвета.

И ляпнула:

— Конечно, это большая честь для меня.

А дальше словно со стороны наблюдала за тем как галантный рыцарь Благого Двора склоняется в легком поклоне, подхватывает меня под руку и увлекает в один из темных коридоров.

Мы шли и разговаривали. А точнее, фейри болтал о том, какая сегодня погода и что лето уже окончательно сдало свои права и зима пока еще осторожно трогает лапами землю, сковывая ее первыми заморозками. О том, что я премилое создание, и богиня Дану, зачем мне это грубое железо, лучше его вообще выкинуть — бесполезная ведь штука. Не хочет Элла выбрасывать? Досадно, конечно, но желание дамы — закон, а он, как кавалер, лишь может молить меня о том, чтобы я убрала гадкую вещь… да хоть в одну из складок одежды. Зачем? Помилуйте, а как же иначе целовать даме обе ее ручки, а не одну? Такие тонкие пальчики обязаны быть поцелованы! Хотя от них все равно тянет железом, и если дама хочет знать — это дурной тон. Вот по секрету и лишь из хорошего отношения.

Я кивала. Закалывала иглу в шов штанов и протягивала руки, ощущая, как сердце трепещет от прикосновений красивых губ, от того, как блестит свет на золотых волосах и белоснежной коже. А уши, какие же красивые и необычные у него уши, так и хочется потрогать.

Как, говорите, вас зовут, о прекрасная? Элла? Какая прелесть, не слышал имени лучше! И под чьей же опекой столь чудесная смертная девушка?

Королевской? Очень интересно!

И давно?

Вчера явилась на службу? Пряхой?

Безупречный лоб Филидэля прорезала тонкая морщинка, а в глазах мелькнуло сомнение… Он задумался о чем-то своем, и я тоже смогла. Смогла подумать о своем.

И вспомнила о короле.

И о том, что ушла в недра дворца в обществе совершенно незнакомого фейри, на которого отчаянно ругались все мои местные знакомые. И о том, что я вообще-то в пижамке!

— Пряха, — задумчиво повторил златовласый дивный. — Это чуточку меняет дело.

Я отступила от него на несколько шагов, зажмурилась и суетливыми пальцами начала ощупывать свою пижаму, чтобы понять, куда именно я дела иголку.

Хотя в этот раз я уже не ощущала такой безграничной веры в холодное железо. Данному господину это ничуть не помешало меня зачаровать.

Из-под ресниц оглянулась и, нервно прикусив губу, метнулась в первый попавшийся коридор.

Демонов Филидэль! Пусть его действительно задерут фоморы!

Все вокруг было незнакомым. Мимо проносились роскошные мраморные залы и узкие, извилистые коридоры, проложенные то в грубой породе, то и вовсе в земле. Корни извивались, норовили уцепиться за волосы или одежду, но я зло на них рыкнула, полыхнула золотистым светом, чем сама себя удивила… корни вернулись к своей прямой функции — поддерживать стены земельных проходов. Но в глазах по-прежнему все плыло, да и не до разглядывания дворцовых красот мне было.

Бежала я не то чтобы долго, но успела устать. Правда, не торопилась сбрасывать темп, а потому, вылетев из-за очередного поворота, не успела затормозить и угодила прямо в объятия Благого рыцаря. Забилась в неожиданно сильных руках, как птица, но фейри шепнул мне на ухо:

— Ш-ш-ш… пряха Элла. Мы просто поговорим.

— Поговорили уже!

— Я больше не буду чаровать сегодня, — коварно шепнул Филидэль, и в воздухе пахнуло каким-то странным ароматом, который я даже не могла с ходу определить.

Осторожно отстранившись и заглянув в глаза собеседнику, я уловила затухающее в них серебристое сияние.

Он дал обещание.

Фейри не врут.

— Хорошо, — согласно кивнула я. — Зачем вы это делали?

— Люди пугливы, — повел плечами дивный лорд. — А гламор, наша магия, — вас успокаивает. Можно сказать, что я проявил любезность, прекрасная Элла. Вы были расслаблены и довольны моим обществом, пока более мощная магия контракта не напомнила, о том, что в вашей жизни есть более значимый мужчина. Его величество Кэйворрейн.

Любезность, ага. Милая барышня, меня тревожат проблески разума в вашем взгляде, а давайте-ка его отключим? Право, наличие мозгов в женской головке — это уже практически рудимент!

— На будущее я бы просила проявлять доброжелательность как-нибудь иначе, — сухо ответила я. — Что вы хотели?

— Проводить вас в ваши покои, — невинно улыбнулся в ответ Филидэль. — Тут как раз недалеко.

— Откуда вы знаете, где я живу? — подозрительно сощурилась я в ответ.

— До меня доходили слухи, что правитель приказывал не допускать некоторые виды дивного народа в определенную часть дворца. Несложно соотнести это распоряжение с вашим наличием. Вряд ли вы будете рады обществу красных колпаков, например. Да и со слуа лучше не встречаться один на один.

Пока похоже на правду. Если, конечно, во дворце Неблагого Двора и впрямь гуляют красные колпаки, а не только благородные высшие лорды и леди…

Вспомнив свой забег, который никуда меня не привел, я лишь вздохнула. Как вернуться обратно, я все равно не знаю, а с любым встречным придется договариваться, и что-то мне кажется, что хрен редьки будет не слаще. То есть этот Благой не лучше любого другого фейри. Высшего там или нет…

А как вернуться в залу с часовой феей, которая наверняка смогла бы подсказать куда идти, — я тоже не знаю.

— Прошу, — он вновь предложил мне локоть.

Но я отказалась, плюнув на то, что это может быть невежливым. До сих пор помню томление при взгляде на глаза и длиннющие уши.

Фейри не стал настаивать на тактильном контакте, а вот беседовать был настроен настолько решительно, что не реагировал на мое молчание. Сам спрашивал, сам отвечал. И когда он осведомился, не хочу ли я поужинать, и сразу решил, что несомненно хочу, — я все же не выдержала!

— Нет!

— Грустно, — с каменным выражением заключил Филидэль. И тотчас спросил: — И как вам в роли пряхи, прекрасная Элла? И не сочтите за слишком личный интерес… а вы которая?

— В смысле? — Я недоуменно хлопнула ресницами и ответила единственную известную мне профессиональную, хе-хе, характеристику: — Золотая я. Золотая пряха.

— Великая Дану, какая грубость! И кто же вас так назвал? — ахнул Филидэль, настолько выразительно округлив миндалевидные глаза, что я даже практически оскорбилась с ним за компанию.

— А что такое?

— А вы не знаете?

Сколько сострадания в сером взгляде — с ума сойти. Чую, надо готовить уши для лапши! То ли для развешивания, то ли для снятия.

— Милая Элла, вы знаете, как дивный народ относится к золоту? Вспомните сказки.

Я вспомнила. Судя по легендам, золотишком фейри разбрасывались только так. Оно было буквально у всех, начиная с благородных, и заканчивая последним хобгоблином, не говоря уж о лепреконах.

А еще волшебный народец часто людей дурил. Обещают горшок с монетами, а после деньги оборачиваются листьями или еще чем-то не особо приятным.

Помнится, читала какую-то сказку про умного человека, что попросил у лепрекона причитающуюся ему награду не в золоте, а в меди. И благополучно остался со своим мешочищем монет!

— Хм… оно распространено? — осторожно предположила.

— Да. И еще оно… мягко говоря, не дорогое. Практически бросовый материал, и к нему у нас относятся с отторжением. Вас король так назвал?

До меня медленно, но верно доходило.

Да, его величество назвал меня дешевкой при всем дворе. Хотя надо сказать, что он начал еще с того мига, как впервые позвал меня из зеркального отражения? Именуя «своей золотой девочкой»…

Стало неприятно. Да что там, противно стало.

А еще в это вполне вписывалось то, что Айкен сегодня откровенно насмехался над титулом “золотая” и говорил, что, возможно, я весьма даже серебряная. Я еще, дурочка, обеспокоилась, что сделала что-то не то и меня понизили.

И Тау никогда не называл меня золотой… Лишь госпожой и леди. Потому что знал.

Вот же…

— Ясно, спасибо за информацию.

— Дорогая моя леди! — Ушастый лорд вновь незаметно оказался совсем близко, мягко заключил мою руку в свои ладони, грея озябшие пальцы, и проникновенно сказал: — Знайте, что я всегда на вашей стороне и осуждаю… осуждаю, что такую чудесную девушку ТАК обозвали.

— Кстати, кто вы?

Ответить Филидэль не успел. За него это сделал злой баритон из темноты.

— А это, моя дорогая пряха, наш местный с-с-сказочный дипломат. Очень с-с-сказочный.

Благой фейри тотчас выпустил мою руку, на шаг отступил и склонился в низком поклоне:

— О мой король, звездной ночи над вашими холмами!

Кэйворрейн щелкнул пальцами, и над ним зажегся светлячок, более всего похожий на моток пряжи, которая вдруг стала искриться.

— Сколько церемоний, Филидэль. И да, барышня поинтересовалась тем, кто ты такой. Представься.

В последнем слове было столько властного давления, что я сама едва не отчиталась по полной форме!

— Ну что же… — Дипломат выпрямился, и вся его фигура словно стала больше и величественнее. Этот его поклон был совсем иным. Словно предыдущие — личными. Как внимание мужчины к хорошенькой женщине. А сейчас он приветствовал меня, как высокий лорд — смертную. — Аэлар Филидэль первый лорд Туманного Дома и седьмой лорд Радужного Дома. Посол их величеств Титании и Оберона при Неблагом Дворе.

И действительно — сказочный дипломат.

Повисла недолгая пауза, после которой Кэйворрейн представил меня:

— Элеонора Мак-Ринон. Тринадцатая пряха.

Ага, в этот раз уже никаких уточнений про золотую.

Филидэль заверил, что просто счастлив познакомиться и, конечно же, будет счастлив до небес, если мы когда-либо сможем продолжить общение, но сейчас — время позднее и ему пора в свои покои.

В общем, Благой под злым взглядом короля просто ушел.

Но я была этому рада. Не знаю, как часовой фее, а мне комфортно скандалить без посторонних свидетелей!

Его величество продолжал смотреть вслед светлому дипломату, и лицо его выражало совершенно конкретную, абсолютно понятную эмоцию: давнее, наболевшее раздражение. Вот знаете, как будто он пялился на надоевшую до смерти муху, которую не выходит ни прибить, ни выгнать. В данном случае, видимо, ни то ни другое просто нельзя. Посол же! И не абы чей, а единственной противоположной стороны. Благие — Неблагие, тьма — свет, добро и зло, вот это вот всё…

— Ваше величество, а при Благом Дворе работает ваш посол, да?

— Разумеется… и дипломатический штат.

— Наверное, его там тоже не любят, — резюмировала я.

Король перевел на меня прекрасные голубые очи и несколько недоумённо спросил:

— И что?

— Да просто, — пожала я плечами. — А вы этого Филидэля тоже золотым называете? Ну хотя бы за глаза?

— Что за странные вопросы, Элла? И вообще — что ты тут делаешь?

— Стремлюсь к вашему величеству, — едко сообщила я и присела в глубоком реверансе, взявшись пальцами за воображаемый подол воображаемого платья.

— А-а-а… — протянул Кэйворрейн, окидывая меня внимательным взглядом. — Снова любовь нечаянно нагрянула?

Вот… поганец! Сам виноват в этих проблемах, да еще и насмехается.

— Мантию не одолжите, ваше величество? — невинно спросила я. — Я как-то не подумала, что спать мне нужно прилично одетой…

Кстати, мантии на нём не было. Вполне себе домашний вид: распахнутый фиолетовый камзол, того же цвета узкие штаны из какой-то мягкой ткани, а вырез и воротник кружевной белой рубашки закрыты небрежно намотанным на шею шарфиком. Потрясающей работы шарфиком! Только присмотревшись, я поняла, что он вязаный, причем крючком. И настолько хитрый узор…

Вяжу я хуже, чем шью, а потому изъянов в шарфике не обнаружила. А вот штаны на довольно тощих королевских ногах сидели так себе. Интересно, у них с Айкеном один портной?

Ноги, кстати, были вовсе не тощие, а уж место повыше не смогли испортить даже паршиво скроенные штаны. Но я и так слишком часто проваливаюсь в любование этим фейри. Потому надо старательно искать в нем недостатки! Приуменьшать, утрировать и так далее.

Кэйворрейн тем временем вздохнул, стащил камзол и накинул мне на плечи.

— Иголку в него только не втыкай, — предупредил, продолжая меня разглядывать.

— Ни в коем случае, мой золотой король! — поклялась я и замерла в ожидании реакции.

Его величество не подкачало: скривило губки, закатило глазки и даже откашлялось, очевидно, не в силах подобрать слова.

— Не стоит так меня называть, — сказал он наконец.

— А меня — стоит? — с вызовом спросила я, кутаясь в королевскую шмотку. Стройная, очень изящная фигура Кэйра всё же была гораздо больше моей, так что в его одежку я могла завернуться, пожалуй, дважды.

— У меня есть иные, более подходящие титулы, — туманно ответил Кэйр. — А у тебя нет. Не звать же мне тебя тринадцатой пряхой? Идем, моя… гхм… Элла. Одна ты здесь заблудишься.

— Айкен найдет, — буркнула я. — Ты забыл, что у меня право свободно передвигаться по дворцу? Я, может, погулять хочу! И не смей больше называть меня золотой!

— А ты как-то быстро обнаглела, моя пряха… — медленно протянул король. — Тыкаешь мне, хамишь…

— То есть обзывать меня лепреконской дешевкой можно? — осведомилась я. — При всем дворе? Подчеркивать при каждой встрече, что я именно дешевка и ничего из себя не представляю? Это можно, да?

Его величество склонило голову набок, уставившись на меня с задумчивым таким интересом. Опять же — как на букашку, которая тихо себе ползала и вдруг заговорила! Да еще и начала качать права!

— Что?! Думаешь, я не знаю, что золото у вас стоит меньше пыли?

Он вдруг рассмеялся.

— А что ты знаешь о стоимости пыли, девочка? О ее разновидностях?

«Розовая пыль с Поля Случайных Троп отклонит вектор западного ветра… — дунул мне в ухо тихий голос-шелест. Только это был вовсе не Тау! — Снежная пыль Долины Черных Сосен поможет выиграть в шакрих… Пепел осенних листьев изменит…»

Я помотала головой, и шелест смолк, а Кэйр хмыкнул и с непонятным удовлетворением заявил:

— А ты нравишься моему дворцу!

— Безмерно счастлива, просто слов нет, — пробормотала я, кося глазами по сторонам.

Вот же… Я тут скандалю, если что, не до дворца мне!

— Плевать я хотела, что тут у вас сколько стоит! — сказала злобно. — Главное, что ты… что ты…

— Не ценю тебя? — подхватил король. — Обижаю? Не уделяю внимания, да еще и называю плохими словами?

В изложении его величества это все смотрелось совсем уж глупыми детскими претензиями, но я не позволила сбить меня с пути истинного, ругательного!

— Да!

— Может, ты и права… Но обижаться не стоит. Я использовал слово, которое смертные обычно принимают за комплимент. Ведь ваши ценности совершенно иные, правда? Кажется, сейчас у вас в моде определение «крутой»… Желаешь, чтобы я называл тебя крутой пряхой, мм?

Издевается?

Я внимательнее взглянула в искрящиеся смехом голубые глаза и удостоверилась на все сто процентов — издевается!

— Я желаю, чтобы ты не демонстрировал при всех свое пренебрежительное отношение ко мне, — наконец сформулировала я.

— Я понял тебя. Хочешь — извинюсь?

Это было сказано так, что я опять ощутила себя… ну не дешевкой, нет, но маленьким ребенком, попытавшимся навязать свое глупое мнение дяденьке профессору. Ужасно. Просто ужасно, когда тебя окружают настолько великие существа! Все величие которых заключается, собственно, в другой генетике и владении магией. А вот прясть себе волшебные ниточки без глупых смертных они, между прочим, не могут!

— Не надо, — отказалась я. — Достаточно того, что ты больше не пустишь на свой язык слово «золотая» в отношении меня. Иначе я начну всем рассказывать, что твой портной достоин шить исключительно балахончики для баньши. Ничего другого лично я бы ему не доверила.

Он аж дернулся, честное слово! С недоумением осмотрел себя, захлопал ресницами и с явной обидой выдал:

— Элла! Всему есть предел! Мой портной обшивает королевский двор уже несколько сотен лет! С чего ты вообще взяла…

— Ну, значит, квалификацию потерял, — постановила я. — Зазнался, небрежничает. Пора менять! — И с наслаждением указала пальцем на королевскую ногу. — Мало, что размеры сняты неправильно, так еще и шов кривой!

— М-да? — опешило его величество, хватаясь за штанину. — Я как-то не замечал…

Я вредно сощурилась и добавила гадость.

— Между прочим, у Филидэля с одеждой все в порядке. Так что советую переманить портного из Благого Двора.

— Я подумаю… — растерянно кивнул король и наконец опомнился. — Элла! Что ты несешь, в самом деле!

А что я? Я ничего! Просто всегда обращаю внимание на качество шитья.

— Так мы договорились? Меня устроит имя или даже «моя пряха». Без эпитетов, — уточнила на всякий случай. — Номер тоже не нужно. Какой-то он подозрительный…

— Договорились, — легко согласился король. — А теперь, моя пряха, — выделил он обращение, — я тебя покину. Ты ведь хочешь погулять по дворцу? Вольному воля!

Король широко улыбнулся, потрепал меня по голове своими длиннющими пальцами и исчез. Вот банально исчез, и все!

Правда спустя несколько секунд пронесся странный шепот, который точно не был звуком, скорее магией.

“Холм, проводи пряху к ее покоям”.

В ответ донеслось согласие от королевского дворца, и я вновь ощутила его вспышку его интереса. Холму нравились смертные. Они всегда так ярко удивлялись его чудесам.

А я наконец-то огляделась…