Глава 8 · Где выясняется о том, что Элле нужно срочно влюбляться

Фейри называют холмами все свои жилища. Наверное, это так и есть, и даже нора какого-нибудь низшего гоблина по факту — холм! Пусть и крошечный. Сложно, конечно, понять, как нора может быть возвышенностью, но, думаю, дело тут совсем не в географическом рельефе…

Однако и королевский дворец Неблагого Двора на холм не походил вовсе. Это я выяснила, подойдя к первому же попавшемуся окну.

Арочное, метра два высотой, с прозрачным стеклом и резной рамой, открылось оно на удивление легко и просто, стоило повернуть ручку и потянуть на себя створку.

Я высунулась наружу, практически улегшись на широкий малахитовый подоконник, и наконец увидела страну фейри… ну, хочется верить, что без иллюзий и мороков! Не расплывающуюся перед глазами, не меняющуюся ежесекундно. Настоящую.

Прямо передо мной лежала невероятных размеров долина, едва тронутая стекающими в нее сумерками. Зелёные луга, окаймленные вековечным лесом, взбирающимся на горы, перемежались цветочными полями всех оттенков. Далекие вершины золотились в дымке тумана. Казалось бы, идиллия и красота, которую вряд ли смог бы запечатлеть сколь угодно гениальный художник. Но… всё это великолепие было слегка неправильным. Буквально чуть-чуть! То изломанная черная дорога, разрывающая изумрудную зелень. То серые пятна бездонных оврагов, то торчащие среди цветов камни странной формы, больше всего походившие на статуи неведомых и уродливых животных… Да и лес выглядел весьма мрачным, особенно учитывая, что по нему явно прогулялась метель, причем по очень странной, несимметричной траектории. Словно Дикая Охота развлеклась, облетая долину и посыпая ее снегом, что теперь казался белой тропой среди зелени.

И тем не менее местность выглядела до странного гармонично — полное впечатление, что каждый камень и каждый овраг находятся на своем истинном месте. Это одновременно завораживало и отталкивало.

Но чего и ждать от территории Неблагого Двора?

А вот сам дворец… Нет, от холма тут ничего не было. Так рисуют и описывают архитектуру эльфов: изящные очертания тонких башен, нарочитая хрупкость соединяющих их переходов, хрустальная прозрачность, ажурные плетения, полукруглые своды… Только вместо света — тьма. Вместо белого — оттенки черного. Несомненная, невероятная, но мрачная какая-то красота.

А еще дворцы обычно стоят в саду. Среди аллей, фонтанов и клумб, а не голой площадки, вымощенной черным камнем и окруженной простенькой кованой решеткой… И вот это точно иллюзия! Интересно, что под ней скрывается? Но чтобы узнать точно, надо выйти из королевского холма. Да и то не факт, что я увижу правду…

Я тихо закрыла окно, изрядно подавленная увиденным, отвернулась… И едва не отскочила назад. Точнее, отскочила бы, но спина упиралась в подоконник. А потому пришлось просто сглотнуть и поздороваться.

— Кто ты, смертная? — спросили меня вместо ответного приветствия.

Стоявший передо мной фейри был ну очень странным! И понять, к какому виду он относится, не представлялось возможным. Не то чтобы я большой знаток волшебных существ…

— Я королевская пряха, — четко ответила, продолжая во все глаза разглядывать собеседника.

— И что же ты здесь делаешь? — удивленно спросил… ну, наверное, мальчик?

Я бы приняла его за какого-нибудь пажа, эльфика-подростка. Ростом мне до подбородка, стройненький, богато одетый, кружевной воротник закрывает плечи, и по швам лосин пущено такое же потрясающее кружево… Одежда ярко-красная, и красные туфельки, едва не женские. А на коротких золотистых кудряшках — веночек из листьев. Пожухлых таких, ржавого уже цвета, полураспавшихся… Но кудряшки обрамляют крайне странное, в буквальном смысле кукольное личико. Фарфоровое, кажется.

Может, и правда кукла?

— Я должен доставить тебя на место, — сказало тем временем странное существо.

— Спасибо, но я вольная пряха! — немедленно отказалась я.

— Та самая? — Его лицо было совершенно неподвижным. Даже губы не двигались, хотя голос явно шел из них! — Золота-ая? — протянул он с явной издевкой.

— Тринадцатая! — сердито сказала я. — Ты сам-то кто такой?

Ну не могла быть вежливой! Достали!

— Твое ли это дело, человечка? Неуместный интерес, — отрезал кукленок. — Довольно того, что ты меня видишь! А раз видишь — придется тебя съесть.

— Э-э-э…

Я попыталась улыбнуться. Не вышло.

Потому что прелестная куколка вдруг раскрыла ротик, мгновенно превратившийся в огромную пасть, и щелкнуло кривыми желтыми зубами…

Но толком испугаться я не успела: между мной и фарфоровым чудищем вклинилось облако желтого шелка, по лицу мазнула блондинистая длинная прядь волос, и женский голос весело произнес:

— Ах! Простите! Брысь, брысь!

Мельком обернувшись на меня, девушка оттеснила жуткую куклу, вытянула обе руки и схватилась за кружевной воротник, вздергивая существо над собой. А потом… быстро и без видимых усилий свернула его в трубочку. На каждой руке девицы-фейри было по два локтевых сустава.

Она крутнулась вокруг себя, разворачиваясь ко мне остроносеньким лицом с мелкими чертами.

— Надо было сказать «брысь»! Вот как кого видишь страшненького, сразу говори «Брысь!», дорогая.

Девушка сунула толстенькую трубочку, только что бывшую куклой, под мышку и взмахнула осыпающимся веночком, зажатым в другой ладони.

— Ты золотая пряха, да? — с искренним любопытством спросила она.

— Да, — подтвердила я. Очень захотелось немедленно найти короля и стукнуть его чем-нибудь тяжелым.

— Такая милая! — оценила фейри. — И такая свободная! Его величество дал тебе слишком много воли!

Ну извините! Я стиснула зубы и в очередной раз попыталась улыбнуться.

— Ой, ты обиделась? Я в том смысле, что ты увидела моего куми-чи! А не должна! И оно тебе ни к чему, испугалась только…

— А кто это? — не удержалась я, кивнув на трубочку.

— Куми-чи? Мой эксперимент, ничего интересного. Но правда он милый?

— Очень, — подтвердила я.

— Ну вот! Но неудачный, — вздохнула девица. — Побегу разрежу его.

— Как разрежешь? — удивилась я.

— Ножницами, конечно, — пояснила она. — Не жечь ведь? Ингредиенты жалко. Ну, увидимся еще! Ты такая… — Она словно прикусила язычок и скорчила мне обезоруживающую гримаску. — Такая интересная! Позову тебя пить хэнэйское вино, обещаю! Не забудь: чуть что — говори «Брысь»!

И упорхнула, помахивая куклиным веночком.

— А как тебя зовут? — крикнула я вслед.

— Фаира, леди Желтых Восточных Холмов, Радетельница Шестой Королевской Дивизии, Госпожа… — донеслось до меня.

Высшая фейри? Леди Неблагого Двора? Как-то иначе я о них думала, то есть со слов Тау, конечно…

Я смотрела вслед удаляющемуся желтому облаку еще пару минут. Наконец фейри завернула за высокий раскидистый куст и исчезла. Куст рос прямо из каменных плит пола, и так далеко от меня…

А потом увидела в воздухе рядом с собой светящуюся красную черту. Черта удлинялась, бежала вправо, словно указывая дорогу. Видимо, к моим покоям.

А вот не хочу. Гулять — так гулять!

— Брысь! Брысь! — сказала я на всякий случай. Совсем негромко, но мои слова вернулись многоголосым эхом от высоких сводов огромного зала.

Огромного, пустого и довольно странного. Но что не странно в этом месте?

Я развернулась вправо и отправилась к кусту, игнорируя красный указатель.

* * *

Буквально через несколько шагов куст, скрывший леди Фаиру, мою новую знакомую и Радетельницу чего-то там, исчез из поля зрения. А может, и совсем исчез… Зато появилось кое-что другое.

Я замерла и огляделась, вспоминая слова короля: «Меняется интерьер и архитектура. Так, как захочет…»

С потолка свисали ленты стеклянного серпантина, издававшие при прикосновении едва слышный звон. И вокруг них вились крошечные существа с крылышками, полирующие серпантин большими щетками. Заметив постороннего, они бросили свое занятие, порскнули вдоль коридора, собираясь в стайку, и всем скопом налетели на меня.

Истошный многоголосый визг заставил заткнуть уши, а полетевший в лицо песок — зажмуриться.

Когда я проморгалась и открыла глаза, в коридоре царила благословенная тишина, а передо мной стоял Айкен Драм с перекошенной мордочкой. Едва не плакал, честное слово!

— И это пряха! — выплюнул он с огромным презрением. — Пряха самого короля Неблагого Двора! Бродит по дворцу в какой-то хламиде, выставляя на всеобщее обозрение голые ноги! Лохматую голову! Хлопает глазами, словно чудеса какие-то видит! Тьфу! Сто раз тьфу, тьфу!

— Брысь! — почему-то сказала я и тут же была вознаграждена приятным зрелищем: брауни с визгом подскочил на добрый метр, приземлился на задницу и уставился на меня злобными глазенками.

— Дура!

— От дурака слышу! — огрызнулась я и пригрозила, воодушевленная своим успехом: — Вот сейчас как скатаю тебя в трубочку! Как запихну в дыру какую-нибудь! И будешь там торчать до скончания веков! И я не в хламиде вовсе, а в камзоле его величества.

Айкен поднялся, отряхивая штаны, и нахмурился так, что брови аж на нос наползли.

— В трубочку тебе даже жалкого пикси не скатать, смертная! Ты почему не по указателю идешь?

— Мне король разрешил гулять. Вот как нагуляюсь, так сразу по указателю.

Я покосилась в сторонку. Красная черточка по-прежнему подрагивала около моего плеча. Только давно свернулась в колечко, видно, сообразив, что следовать за ней я не собираюсь.

Айкен ткнул в нее пальцем и буркнул:

— Развернись!

Колечко вспыхнуло мерцающим красным светом и превратилось… в карту! Испещрённую линиями самого разного цвета — путеводными, видимо.

— Свернись! — приказал Айкен. — Красная линия всегда ведет к твоим покоям, поняла?

— Она и без карты была, эта линия, — пожала я плечами.

— Разве ты не заблудилась? — удивился брауни.

— С чего бы? Я гуляю!

— Полуголая! — указал он на торчащие из-под королевского камзола пижамные шаровары.

— Ну ты сам не пришел стеречь мой сон, — отпарировала я. — Вот и результат!

— Я не могу торчать возле тебя вечно! Ты должна была спать ночью, а ночь еще и близко не наступила! То есть вот теперь наступила уже, а мне приходится разыскивать тебя по всему дворцу! Сначала думал, ты уже у короля… Но его величество как раз занялся своим сложнейшим трудом на благо мироздания!

— Ну видишь, как прекрасно. Он трудится, я гуляю.

— Ты не ужинала, — обвиняюще сказал Айкен. — Так что хватит гулять! Печенка стынет!

И меня схватили за руку, в секунду перенося в покои.

Хотя какие это покои, если разбираться, — одна комнатка, пусть и хорошо обставленная, но вполне обычная, никакая не волшебная, что на самом деле и прекрасно…

Однако посреди комнаты, которую я уже считала своей, стояло очень даже волшебное существо. В лице короля Неблагого Двора, с распущенной и растрепанной гривой волос, в измятой кружевной рубашке и со сверкающим льдом в сильно злобных глазах.

— Какого фомора, Элла! — заорал он, едва увидев меня. — Это безобразие! Это ни в какие рамки не лезет! Да я просто поверить не могу!

В меня полетел, разматываясь в воздухе, клубок ниток, серенький, с искрами зелени и алым мерцанием. Знакомые такие нитки…

— Халтура! — взревело его величество, швыряя второй клубок, поскольку от первого я машинально увернулась. — Это халтура!

Больше всего потрясенная совершенно человеческим словечком из уст высшего фейри, я поймала клубок и пискнула:

— Почему халтура?..

Его величество упал в кресло, прикрыл длиннопалой рукой лицо и застонал так, словно его пытают. А потом посмотрел на меня одним глазом, раздвинув пальцы, и внезапно спокойно пояснил:

— Потому что нити рвутся. Присмотрись!

Я послушно уставилась на клубок.

— Видишь?

— Что я должна видеть?

— Не серебрится!

«Спрядены их туманов и мороси… мглы и росы… Волшебство обернется снегом, пылью и пеплом… Но капли, отданные пряхой, вплетутся в сумрак, напитают силой…»

— Вот! — Я отмотала ниточку и потрясла ей. — Кровушка мерцает! Что не так?

— Да если б я знал! — взорвался криком Кэйворрейн, закрывая лицо и второй ладонью. Аж в ушах зазвенело. — Все твоя свобода, я уверен! И вышла — ХАЛТУРА!!!

Так… Вот сейчас, прямо сейчас меня обернут паучихой и запрут в подземелье…

Я отступила на шажок и аккуратно, тихо спросила:

— И что делать?..

— Я бы тоже хотел знать, что теперь делать! — с глубокой печалью ответил король. Длинные пальцы заползли в волосы, сжали их, словно собираясь вырвать блестящие черные пряди. Но он только помотал головой и вдруг махнул на меня обеими руками сразу. — Да не бойся ты… Королевское слово, чтоб его, нерушимо. Я не могу, понимаешь, не могу лишить тебя воли и разума!

Фух…

— Что же будет, что же будет! — завопил внезапно Айкен. Судя по стуку — бухнулся на колени и принялся биться головой об пол. — Горе-то какое, горе! Воистину золотая пряха-то, ваше величество! Теперь что же! Конец мирозданию?!

— Заткнись! — рявкнул Кэйр.

А я уселась рядом с брауни на пол, подобрала валявшийся рядом клубок и внимательно уставилась на него.

Вряд ли дело в свободе. Ведь когда-то все пряхи были свободными! Только это, как сказал король, оказалось слишком утомительно… Потому что они хотели ответных чувств. Потому что призыв пряхи завязан на любовных чарах, и между ними и Плетущим всегда есть особенная связь. То есть должна быть.

А я-то короля не люблю…

Кажется, его величество посетили те же самые мысли, потому что мы уставились друг на друга одновременно и испуганно.

— Элла… — медленно произнес король. — Я, кажется, понял. Раз ты не под мороком, значит, мы с тобой должны…

Обожать друг друга наяву. То есть, конечно, не мы, а я. В ясном разуме.

— И как ты себе это представляешь? — спросила я тихо.

Хотя очень, очень хотелось заорать и затопать ногами…

Его величество откинуло голову на спинку кресла и прикрыло глаза. Длинные пальцы сложились домиком на груди, острая крыша домика зашевелилась, пальцы ритмично застучали друг о друга. Я почему-то заворожённо наблюдала за этим, а в голове всплывало подхваченное где-то знание: такие вот простенькие жесты, превращаясь в навязчивую привычку, могут говорить о начальной стадии шизофрении. Да и, кстати, можно ли вообще назвать психически нормальным человека, который превращает девушек в пауков и совершенно не страдает от таких своих деяний?

Так, Элла, прежде всего он не человек. Он фейри! Да вдобавок Неблагой, да в придачу высший лорд, да ко всему — король! И книжек о психологии фейри пока никто не написал. Но в любом случае нельзя оценивать Кэйворрейна человеческими мерками.

А еще он вечно в каком-нибудь шарфике… Причем всегда в разных: то в длинном, то в коротком, то в кружевном, то в шерстяном, то в узком, то в широченном. Вот сейчас королевскую шею закрывает полупрозрачная золотистая тряпочка, завязанная небрежным узлом… Эх, жаль, что у меня не медицинское образование! Ведь был бы шанс стать первым Фрейдом в волшебной стране!

Впрочем, шарфик вполне может банально прятать уродливый шрам. Насколько помню, у каждого фейри к неземной красоте непременно прилагается какое-то уродство…

— Нет нерешаемых проблем! — внезапно возгласил его величество и… развязал свой шарфик.

Сдернул с шеи, махнул им в воздухе, превращая в бархатистую зеленую ленту, и вернул на место. Концы ленты свесились на королевскую грудь и сами собой образовали сложную фигуру, что-то вроде нескольких наложенных друг на друга треугольников. А шея осталась открытой и была совершенно гладкая, белая, длинная…

Я вздохнула и спросила:

— Ваше величество, а может, всё проще? Может, просто нужна практика? Ведь никто ничего не делает хорошо с первого раза. Мастерство приходит с опытом! Вот у меня в пятилетнем возрасте стежки были знаете какие кривые?

Разумеется, меня никто не слушал.

— Ведь нет ничего сложного, чтобы полюбить меня наяву? — вопросил король. Не меня вопросил! Видимо, окружающую действительность. — Я красив, у меня идеальная фигура, высокий интеллект, в конце концов! Нет, не вижу проблемы!

О да, ваше величество, от скромности вам умереть не грозит!

— Прекраснейший из прекрасных! — подхватил Айкен, по-прежнему стоявший на коленях. — Величайший из великих! Могучий маг! Сильнейший из Плетущих! Ни разу не получивший отказа ни от какой женщины…

Тут брауни как-то резко замолк, а Кэйр уставился на него очень нехорошим взглядом.

— Пшел вон, — спокойно сказал он.

Айкен, сильно изменившийся в лице, не вставая, отвесил ему глубокий поклон и исчез.

— Надоел до тошноты! — Король скорчил гримасу отвращения. На самом деле, даже ей не удалось испортить идеальные черты его лица.

Красив, да! Безмерно хорош собой! Но это вовсе не значит, что я должна в здравом рассудке кидаться к его ногам!

Его безмерно великолепное величество наклонилось вперед, подперло ладонями голову и ласково спросило:

— Ты согласна со мной, моя пряха?

— Эм… В чем именно?

— В том, что полюбить меня проще простого.

— Конечно, согласна, — кивнула я. И не удержалась: — Ты же великий волшебник! Кучу девиц уже зачаровал.

— То есть ты думаешь, что без использования гламора, не наводя чары, я не способен соблазнить женщину? — усмехнулся король. — Да ты меня обижаешь, Элла.

Никакой обиды я не заметила. Скорее, именно насмешка. Полная уверенность в своей неотразимости. Ну-ну.

— Я сильно подозреваю, ваше величество, что у вас попросту нет опыта в этом деле.

— Ну отчего же, — задумчиво откликнулся он. — Были времена… О которых я не слишком хочу вспоминать… Но они были.

Я мгновенно вспомнила рассказ часовой фейки. Ну да. Как-то же он женился на королеве Мэб? Хотя там наверняка всё было наоборот: королева сама соблазняла тех, за кого собиралась замуж. Потому что вряд ли овца — точнее баран! — предназначенная в жертву, способна полюбить своего палача?

Пока я лихорадочно обдумывала известный мне опыт его величества, он плавно стек с кресла на пол и одним движением оказался около меня.

— Всё будет хорошо, — сказал очень ласково, протягивая руку и убирая мне за ухо прядь волос. — У нас всё получится, моя… прекрасная пряха. Я не испытываю никаких сомнений в этом.

Он провел пальцем по моей щеке, нежно так, едва касаясь.

— Ведь ты позволишь мне помочь тебе?

— Помочь — в чем? — спросила я, одновременно слегка отползая от него.

— Помочь полюбить меня, Элла. О нет, я не забыл, что ты девственница! Ни один мужчина не касался тебя… не ласкал твоё красивое тело, не очерчивал губами эти тонкие черты лица… Не расчёсывал твои чудесные волосы… Не оглаживал эти округлые плечи… Не целовал твою гладкую кожу…

Длинный палец медленно спустился мне на шею, наткнулся на стоячий воротник королевского камзола и замер.

— Мы попробуем, моя красавица. Да? — в его голосе прорезались низкие бархатистые ноты. И никуда не делись, когда он с той же интонацией изрек: — Надеюсь, ты не надоешь мне за грядущие семь лет.

Наверное, я изменилась в лице не меньше, чем брауни несколько минут назад, но вот исчезнуть, к несчастью, не могла! Потому просто вскочила.

— Честно признаться, Кэйр, ты мне — уже надоел!

— Тебе придется изменить отношение. — Он пожал плечами.

— А ты не мог бы меня просто отпустить? — с надеждой спросила я. — И найти себе другую пряху. Вряд ли это сложно.

— У нас договор на семь лет, — напомнили мне. — Его нельзя расторгнуть.

— Прямо вот никак? Всегда есть какая-то лазейка.

— Ну… Нет, я не хочу тебя убивать, — с сомнением проговорила эта коронованная скотина. — К тому же ведь и пряжа у тебя получается отличная. На вид.

— А что-то не такое глобальное нельзя придумать?

— Увы! Других вариантов не существует. Но я все понимаю, моя пряха! Невинные девы стеснительны, скованны… Но что ж поделать! Не та ситуация, в которой я мог бы помочь тебе, напустив морок. Так что — сама, сама! Не смущайся! Для начала ты можешь меня поцеловать.

Призывно вытянутые в трубочку губы выглядели вот ни капли не эротично!

— Разве что ради мироздания… — пробормотала я. — И знаешь что?

Кажется, это единственный способ что-то получить от фейри — договориться с ним!

— Что я буду с этого иметь? Лично я, а не мироздание!

И вот тут король растерялся!

— М-м-м… А чего ты хочешь?

— Давай действовать поступательно? — предложила я. — Без глобальности! Для начала я тебя поцелую…

Вряд ли это будет так уж противно, потому что действительно ведь красавец.

— … а ты освободишь от наказания часовую фею своего дворца!

Про пострадавшего из-за меня зайку я тоже помнила, но там вина куда больше, поцелуем вряд ли обойдешься.

— Какая меркантильность… — скривился Кэйворрейн. — Погоди-ка. А что с этой феей? Часы вроде бы отлично все работают… Нет?

— Есть сведения, что время идет не синхронно и подданные твои то спешат, то опаздывают, — повела я плечами в ответ, решив не перегибать палку и не озвучивать мысли о том, что король-то сам не знает, что в его королевстве творится.

Тем более, как я понимаю говорить об этом, это все равно что обвинять нового руководителя корпорации в том, что он ничерта не разбирается в бизнесе. При условии, что раньше был врачом, например.

Величеству и так непросто.

Вдобавок недавно жена умерла, может он ее все таки любил и вот скорбит. А то что человечек всяких совращает — так это священный долг, да-да. Наверняка внутренне страдает со страшной силой.

— Подданные, говоришь… — задумчиво повторил Кэйрворрейн. — Это очень приятно, что ты так за них переживаешь.

Угу, дней не сплю, ночами не доедаю! Извелась вся.

— Тревожусь за всеобщее благо, — скромно согласилась я, не торопясь рассказывать о деталях своего знакомства с часовой феей. Опыт показывает, что Кэйр не любит когда его пряхи больше знают о волшебном мире и своих не только обязанностях, но и правах. Ирри же — болтушка, да еще и клятвой повязанная однозначно может мне пригодиться.

— Хорошо, — наконец-то перестал докапываться король. Перебрал в воздухе своими длиннющими пальцами, словно за несколько нитей потянул и скороговоркой выдохнул заклинание. — Она свободна.

Вот и все. Никаких громов, молний и тому подобных атрибутов великой волшбы. Все исполнилось легко и быстро.

И теперь судя по всему надо целоваться. Никогда не думала, что нечто похожее на интимные отношения в моей жизни будет замешано на натуральном обмене!

Жесть какая.

И что теперь делать? Распахнуть объятия и томно провыть “Цалуй же меня, прекрасный король”? Или быть может деловито сообщить, что я готова, уверенно взять и показать бессмертному наш смертный класс? Он может быть не знает, а современные люди такие затейники!

Разве что чутка сомневаюсь, что мой небогатый опыт позволит так уж впечатлить фейри.

Кэйрворрейн наблюдал за мной с неприницаемым выражением лица, но в голубых глазах мелькало столько разнообразных эмоций, что никак не придавало мне спокойствие.

Молчание затягивалось.

Решительно подвинулась поближе к Кэйрворрейну, с тоской размышляя о том, что врядли короля устроит, если я торжественно расцелую его в обе щеки.

— Учти, целовать надо так, чтобы потом влюбиться, — словно прочитав мои мысли вкрадчиво промурлыкал Кэйр, чуть сощурив глаза.

Угу, как я и думала. Чмокнуть в лобик тоже не получится.

Притом он совсем не торопился мне помогать! По всем правилам сейчас меня должны были сжать в сильных объятиях так, чтобы дыхание сперло, а я с замиранием сердца оценить рельеф груди, форму губ и дурманящий аромат мужского тела.

Так вот бывает, что ты например весь диалог продумала, хлесткие ответы подобрала, а человек вдруг говорит не по сценарию. А Кэйр вот не по сценарию действовал!

Я уже представляла как буду цепенеть в его объятиях вся такая равнодушная, а тут самой инициативу проявлять придется.

Стук собственного сердца сейчас казался самым громким звуком в этом мире, а губы пересохли от волнения. Мучительно хотелось провести по ним языком, но почему-то сейчас этот жест казался до невыносимого неуместным.

И даже страшным.

Вдруг фейри подумает, что это потому, что мне нравится и я действительно хочу его целовать.

Кэйрворрейн вдруг подался вперед, неумолимо вторгаясь в личное пространство и замирая в какой-то ладони от меня. Близость его присутствия обрушилась на меня подобно океанской волне, что властно тащила мой бедный разум за собой, в темную глубину.

В легкие вместе с дыханием проникал его запах. И не было в нем ничего особо дивного и волшебного. И это было плохо, потому что пах Кэйр… мужчиной и терпкими, чуть горькими лесными травами.

Слишком по настоящему, чтобы это оставило меня равнодушной.

Я зло тряхнула волосами, злясь на себя… за сухость губ, за томление, что невольно все же рождалось в животе, за то что я вновь начала теряться в глазах своего короля. Как последняя… пряха!

Потому я закрыла глаза и подалась вперед, решительно преодолевая расстояние между нами и прижимаясь к его губам.

Они сразу дрогнули отвечая, перехватывая контроль над поцелуем. Лица коснулись теплые пальцы, погладили шею и осторожно коснулись затылка, притягивая меня еще ближе, заставляя почти лечь на грудь фейри.

И меня от этой близости бросало в дрожь, а мысли путались.

Я старалась абстрагироваться от происходящего. А король целовал меня… целовал и целовал, затягивая в чувственную пучину, где не оставалось ничего кроме его прикосновений. О нет, Кэйрворрйен не спешил. Он даже не углублял поцелуй, словно стараясь прочувствовать этот момент до предела… это знакомство, этот вкус.

Свежесть, море и нечто пряное. Секретный ингредиент, который я никак не могла отгадать и потому сама прижималась все ближе и ближе. А он перебирал мои волосы, то сжимая их у корней, то пропуская меж пальцами. Прихватывал то верхнюю, то нижнюю губу, а после отстраняясь и мягко целуя в уголок губ, и вновь делая ласку более откровенной.

Хотелось бы сказать, что я до самого конца смогла помнить зачем я это делаю. Хотелось бы сказать, что я смогла прервать этот бесконечный, тягучий поцелуй. Хотелось бы…

Но я не могла. Фейри отстранился сам, и на его губах, чуть порозовевших, появилась ленивая, довольная улыбка, которая и подействовала на меня как холодный душ.

Я рывком отстранилась, выпрямилась и спросила:

— Все. Думаю на сегодня постепенного сближения хватит.

— Уверена? — и вновь этот лукавый прищур.

— Вполне.

— Человек, — даже с некоторым восхищением протянул фейри, и коснувшись своих губ, вдруг сказал. — Я много раз общался со смертными. Во основном, конечно, девами. Но всегда это мне приходилось их совращать, уговаривать и преодолевать наигранное сопротивление. Даже если поцелуй был предметом спора и пари, все равно… а ты… ты просто взяла и сделала. Поцеловала меня.

От озвучивания произошедшего мне если что было совсем не легче! И вообще дико хотелось наконец-то остаться одной!

— Я рада, что расширила твои горизонты, — сухо ответила я, и с тоской огляделась, понимая, что в условиях отсутствия в комнате часов или окон, очень сложно намекнуть гостю, что пора выметаться. Так что пришлось обойтись без намеков! — Я хочу отдохнуть.

Кэйрворрейн лишь покачал головой, а после встал и с чрезвычайно довольным видом сообщил:

— Скоро я начну тебя учить.

— Ты?! — не на шутку ужаснулась я.

— Совместная деятельность сближает, — туманно ответил фейри, и двинулся к двери.

— Но подожди!.. — испуганно вскочила я. — Ты же не портной!

— Да, но ткани я создаю как никто иной. Помнишь зал? Это все мои творения.

Тот самый куда я вывалилась из зазеркалья? Еще бы не помнить, меня там заворачивали во все что можно и нельзя, лишь бы не пустить к королю.

Добавить я больше ничего не успела. Фейри просто прошел сквозь дверь. Даже не попрощался.

Не то чтобы мне хотелось дольше с ним общаться, но в данный момент мысль о том, что он будет еще и учить меня вызывала ужас.

Хотя в целом его величество был прав. Мы станем проводить время вместе, а именно это и нужно для чувств, не так ли?

Минус в том, что я все же робко надеялась, что есть еще способ.

Не столь для меня рисковый.

Любить короля я и паучихой могла.