Глава 9,

в которой Элла обдумывает все случившееся и вляпывается в неприятности. Или неприятности вляпываются в Эллу?

Разумеется, отдыхать я не стала.

Да и кто бы смог в такой ситуации зевнуть и тотчас улечься в кроватку?

Я нервно переплела пальцы и, подскочив, начала нервно ходить по комнате. Так как стол стоял ровнехонько посередке, то бегать вокруг него было очень удобно.

Итак, что мы имеем?

Несколько часов назад я уже задавала себе этот вопрос, и ответы были неутешительными. А сейчас так вообще!

Любить короля! У меня и так мозги периодически отказывают из-за его чар, а тут надо в здравом уме и твердой памяти его возлюбить. На семь лет, чтобы выдавать качественную пряжу. Как он там сказал? Надеется, что я ему за это время не наскучу! Сволочь остроухая! Гад бессмертный! Учить он меня будет, так как влюбляться-то быстрее надо, а иначе мироздание на лоскуточки распадется.

Вообще интересно, а с чего оно внезапно каюкнется, это мироздание? Вот сотни тысяч лет стояло и все нормально ему было, а сейчас резко запас прочности закончился.

И вопрос: что делают родственники Кэйворрейна? Он сам упоминал, что Плетущие еще есть. Да и у самого короля еще есть ажно двенадцать прях.

Надо уточнить.

А то я уши развесила, со всем согласилась и даже поцеловала.

По коже прошлась жаркая волна, а губы закололо, словно их лишь миг назад касался Кэйр. Я ущипнула себя за запястье, чтобы отогнать будоражащие тело образы.

Итак, вывод первый: нужно узнать, кто такие Плетущие, какие они бывают и действительно ли мне надо испытывать чувства к королю?

Фейри славятся тем, что обожают развлекаться за счет смертных. В сказках говорится, что мы ярко, горячо реагируем и для вечных лордов и леди дивного народа — это очень вкусно.

Дальше.

Что я вообще знаю о Кэйворрейне кроме его титула?

Он бывший муж королевы Неблагого Двора. Взошел на трон недавно и сейчас некоторые его подданные пытаются поменять веками устоявшиеся порядки. Поменять в свою пользу, конечно же.

Дивные с их обществом, заточенным на взаимообмен с регулярными попытками возвыситься за счет ближнего своего, — не могли не воспользоваться таким шансом.

И наверняка нет у Кэйворрейна возможности отказаться от трона. Приходится в экстренном порядке во все вникать. Наверняка он из-за этого злится и пытается находить отдушину в чем-то ином.

Дальше… с головой у него не все в порядке! Любит перескакивать с темы на тему, бросать разговоры на середине и уходить не прощаясь. Что еще?.. Шарфики любит! И создавать ткани. Стало быть, творческая личность.

Я с нажимом потерла виски, ощущая как голова раскалывается от обилия мыслей.

Чтобы удержать свой разум на месте и не поехать крышей в том же направлении, что и его величество, все же стоит отдохнуть.

Искупаться, поспать, утром попытаться создать пряжу нужного качества, а после пообщаться с уже знакомыми дивными.

Тут их уже столько, что можно спокойно выбирать!

Часовая фея, Тау, Айкен Драм и Фаира, леди Восточных холмов. А еще Филидэль. Последний конечно чрезвычайно скользкий тип, но стоит иметь его в виду.

* * *

Утро действительно оказалось мудренее вечера. Но не сказать, что приятнее.

— Спит она тут! — сварливо раздалось над головой. — Дрыхнет как ни в чем не бывало, а там, между прочим…

— Мироздание рушится! — едко ответила я из-под подушки, почти моментально проснувшись. — Чет паршиво его ставят, Айкен, если оно буквально ежедневно так и норовит свалиться!

— Смертная грубиянка! — взвыл брауни и попытался отобрать у меня одеяло.

Если честно, я не удержалась. Села, поправила ворот на пижаме, взяла дополнительную подушку, благо их тут штук пять по кровати валялось, и огрела ею брауни.

Не сильно, скорее для того, чтобы растерялся и можно было начать диалог. Заглянула в ошеломленные глазки фейри и вполне миролюбиво спросила:

— Приятно? Вот мне тоже совсем неприятно, когда ты над ухом орешь.

— А где мне еще орать? — как ни странно, довольно спокойно спросил помощник Кэйра. — У тебя все апартаменты — спаленка.

Очень хотелось намекнуть на то, что виновата в этом вовсе не я, а не будем показывать пальцем кто. Но героически удержалась.

С волками жить — по волчьи выть. С фейри жить — учиться манипулировать. Притом так, чтобы в твоих словах не было ни единого слова лжи.

— Разве дело, что ты, приближенный САМОГО короля, лично бегаешь меня будить? — Я даже патетически потрясла руками в воздухе, изображая, что нет, это совсем не дело. — Ведь сколько других обязанностей у достопочтенного Айкена, а приходится… эх.

— Да, — грустно вздохнул брауни, забираясь на кресло. — Страшно рассказать — с человеком вожусь. Опять!

Угу, жесть просто. Держимся, Элла, держимся! Не комментируем.

— Так вот, у нас, у человеков, есть такое полезное изобретение, как будильник. В нужное время часы просто звенят, и люди просыпаются.

— Да, я видел у прежней хозяйки. Но у нее этот, как его… будильник был в маленькой коробочке, телефоне.

— Телефон у вас заряжать негде, — развела руками я. — А нужные часики наверняка найдутся. Этому изобретению уже много лет.

— Ты права, смертная, — величественно кивнул Айкен. — Я просто распоряжусь, чтобы у тебя были часы, и мы станем договариваться о времени встречи.

— И будешь ждать меня за дверью.

— Что?..

Я была очень терпеливой девочкой!

— Вот за этой, — я для наглядности даже ткнула пальцем во входную. — Придешь, постучишь, и я открою. А сейчас я быстро оденусь, и ты покажешь мне мастерскую!

И пока брауни не успел возразить, я сбежала в ванную. Умылась, переоделась и была готова. Есть мне с утра обычно не хочется, так что я даже не стала просить завтрак.

В этот раз путь до мастерской был точно таким же, как и в предыдущий. Айкен сообщил, что он попросил замок не менять дорогу. Я рассыпалась в благодарностях и мудрому Айкену и замку.

Оставшись наедине с прялкой, села на стул и, глубоко вдохнув, притронулась к веретену.

В этот раз меня опять накрыл своеобразный транс, но уже не было таких ярких образов. Видимо, прялка действительно волшебная. Король не приходил. Но светящейся пряжи стало больше, да и искрилась она другим цветом.

Почувствовав головокружение, решила, что на сегодня хватит и пора вернуться в комнату. Как минимум пообедаем, а дальше видно будет.

В спальне уже суетился Тау. Раскладывал приборы, левитировал тарелки и блюда, а едва увидев меня, заговорил:

— Госпожа, моя прекрасная госпожа пришла! Все почти готово!

— Это хорошо. — Я ласково улыбнулась духу в ответ. Села, взяла кружку с ягодным морсом, сделала несколько глотков и спросила: — Тау, а почему ты звал меня золотой? Заверял в своей дружбе, но называл золотой.

Блюда звякнули, а левитируемый кусок мяса едва не промахнулся мимо тарелки. Дух до такой степени испугался, что контуры его тела стали едва видны.

— Госпожа Элла, простите! Простите!

— Я тебя не ругаю, — мягко уточнила я. — Но я совсем не знаю ваш мир, потому интересуюсь.

— Его величество обратился к вам “золотая” при всем дворе. И назвал пряхой, тоже при всем дворе. Золото у нас — переоцененный металл, которым можно расплачиваться с людьми. И золотой человек для фейри — ну… достаточно доступный, скажем так. Но вот пряха… пряха — это не просто смертная дева, это часть божественного замысла богини Дану. Инструмент Плетущего. Это очень почетно.

Угу, потому дух и не знал, как ко мне относиться.

— И много есть Плетущих? — Ощутив как скрутило желудок, я поспешно сунула в рот кусок мяса.

— Неблагих? Да вот одна ветвь осталась — Сумрачные. У Благих есть еще Рассветные и Солнечные.

— А почему их так называют?

— Так Сумрачные — вечером работают. Рассветные утром, а Солнечные, соответственно, днем.

— Не хватает ночных, — со смешком ответила я.

— Потому и выматывается так наш король, — вздохнул Тау. — Пропали Полуночные. Приходится ему, как наиболее сильному, пытаться замещать.

— А что с ними случилось?

— Никто не знает, — ответил дух. — Это вам у короля лучше спросить, прекрасная Элла.

Я задумчиво кивнула, отпустила Тау, заверив, что не держу на него зла, и продолжила обедать.

Вот оно что — пропал целый род.

Надо сказать, до этого рассказа я думала, что меня дурят и на самом деле все в порядке. А тут даже стыдно за свое промедление стало. И за плохую пряжу.

Действительно проблемы.

И у Кэйворрейна, по всей видимости, тоже. Мало того, что только-только взошел на трон, так еще и замещать надо других Плетущих.

Интересно, что он все же плетет?..

И что это за великий замысел богини Дану? И главное, что за богиня?!

Но Тау уже ушел и спросить было не у кого, а вечером, когда он накрывал ужин, я была настолько измотана пряжей, что даже не вспомнила о своем вопросе. Да и вообще все, чего хотелось, это поесть и рухнуть полежать.

Вторая половина рабочего дня вытянула все жилы. Хотя если вспомнить, что еще вчера я в обморок упала после работы, то, наверное, это огромный прогресс и не пройдет и недели, как я вообще не буду замечать проведенных за прялкой часов.

Но, вопреки ожиданию, после насыщения сон не пришел. Я встала, порисовала, но и это не успокоило. На душе было мрачно и муторно.

Отчаянно не хватало свежего воздуха, хотя в спальне было вовсе не душно. Просто хотелось ветра. Подставить лицо его потокам, представить, что я вот так же свободна и могу лететь куда угодно.

Я остановилась, замерла возле стены, положив на нее обе руки. Как же хочется на волю. Вроде она и есть у меня. Кровью выкупленная, честно оплаченная, а не ощущаю.

Внезапно камень под руками дрогнул, потеплел… и ладони стали проваливаться сквозь стену. Я не успела удержать равновесие и упала вперед, но полет длился недолго. Руки ощутили подоконник, а мрамор медленно светлел, пока не превратился в прозрачный хрусталь, заключенный в оконные рамы.

Сознания коснулась чья-то радость и словно предвкушение похвалы. Замок? О-о-о, спасибо, мой хороший!

Я толкнула створки и они без единого скрипа распахнулись, а мои волосы подхватил, взметнул наполнивший комнату порывистый ветер. Я глубоко вдохнула.

С каждым мгновением в голове прояснялось, и я словно видела, откуда он прилетел, этот волшебный ветер волшебной страны. В нем, словно в дорогих духах, переплетались запахи и образы. Высокие сосны, что стояли на заснеженных склонах гор и трещали под порывами ветра. Вьюжные вихри, что неслись через затейливые деревеньки, в которых жил дивный народец. Там дымок вился над трубами, пахло хлебом и жареным мясом. Там жили и любили… как и люди, но все же немного иначе.

Послевкусием ощущалась палая листва, из Западного леса, что рос на границе владений. За ним простирался Благой Двор, и пришедший ко мне ветер летал туда настолько давно, что и сам забыл, как сладко пахнет яблоневый сад королевы Титании.

Очнулась я нескоро. Да и не хотелось выныривать из этих сладких грез, если честно. Хотелось ближе, хотелось выше, хотелось упасть в объятия северного ветра…

То, что я была в шаге от этого, поняла лишь после того, как окно с грохотом закрылось прямо перед моим носом. Первое возмущение смыло страхом.

Потому что я уже стояла на подоконнике.

— Вот как… — ошарашенно пробормотала я, глядя, как ярится ветер, с силой бьет в едва слышно звенящее стекло. — Спасибо, замок. Я поняла. Больше не буду.

Повторно я открывала окно с осторожностью. Створка не поддавалась, словно замок сомневался, стоит ли повторять опыт, который едва не закончился катастрофой. Но все же позволил.

Ветер ласково погладил по щеке, словно извиняясь. Он лишь хотел поиграть. Кто же знал, что я летать не умею!

Вдруг окно повторно попыталось закрыться, но не успело.

Между резко захлопнувшимися створками сверкнул кончик кинжала, и я, испуганно вскрикнув, шарахнулась назад.

Уже хотела было кричать и звать на помощь, когда раздался знакомый голос:

— Не любит меня этот замок, вот вообще не любит.

Эм-м-м… Филидэль?!

Пока я стояла и не могла в это поверить, летний лорд все же вышел победителем из жестокой схватки с окном и залез на подоконник. Мягко спрыгнул на пол и отвесил поклон:

— Великолепная Элла, рад вас приветствовать! Вы все так же свежи и прекрасны, как я запомнил! Роза при Зимнем дворе, трепетная фиалка в мрачном склепе, нежная орхидея, безжалостно выставленная на мороз, хрупкая…

— Остановитесь, пожалуйста! — воскликнула я, прерывая дивного. Хотя, если честно, было интересно как долго он может продолжать в том же духе. — Что вы тут делаете?

— У меня к вам есть дело, о драгоценная роза, недобрым чудом попавшая в жестокую стужу обиталища тёмной половины этого прекраснейшего из миров. Потому я умоляю вас уделить мне время для разговора…

Пока я осмысливала витиеватый оборот о жестокой стуже, Филидэль быстро огляделся и добавил:

— Но не здесь, о звезда моих очей.

После чего меня неожиданно и бесцеремонно схватили в охапку и устремились к окну. Я только и успела, что зажмуриться, понимая, что сейчас врежусь головой в стекло — ибо сказочно бесцеремонный дипломат тащил меня едва ли не под мышкой! И вдруг вспомнила, что вообще-то никакого окна здесь на самом деле и нет, как, кстати, и каменной стены! Красивенькие деревянные панели ведь были…

Но ни стекла, ни камня, ни дерева моя голова, по счастью, не ощутила. Легкое сопротивление воздуха, словно навстречу задул сильный ветер — возможно, все тот же волшебный, что чуть не снес меня с подоконника всего лишь несколько минут назад.

Открыв глаза, я поняла, что стою посередине небольшой круглой комнаты, больше всего похожей на гнездо. Очень комфортное, богато обустроенное гнездо какого-нибудь птичьего аристократа! Разве что книжные стеллажи, полностью закрывшие стены, портили это впечатление. А так — несколько пуфиков, низкая широкая кушетка, застеленная пушистым пледом, разбросанные везде подушки… Правда, все цвета чисто мужские — в основном, оттенки коричневого.

Видимо, из-за столь домашнего, уютного дизайна я ничуть не испугалась.

— Вы меня похитили? — спросила спокойно.

— Ну что вы, моя леди! Просто мне действительно необходимо с вами поговорить. Потом я верну вас обратно в целости и сохранности. Дело в том, что никто не должен слышать нашей беседы! А тем более прерывать ее. Будьте моей гостьей!

— Запоздалое приглашение… — пробормотала я.

— Мне нет прощения! — подхватил Филидэль. — Да что там, я и сам себе никогда не прощу такого обращения с прелестной хризантемой…

Другие цветуи в словарном запасе кончились?

— Остановитесь! Я уже поняла, что вы большой знаток ботаники!

— Хорошо, — кивнул посол, слегка усмехнувшись. — Тогда к делу. Присаживайтесь.

Я опустилась на пуфик, пододвинутый для меня к маленькому столику, и на столике тут же возникла фарфоровая чашечка тончайшей работы.

Вроде бы кофе. И вроде бы посол Благого Двора не должен вот так вот просто меня отравить… Это как минимум чревато политическими осложнениями, верно? Но — как факт! — принимать пищу из рук фейри нельзя, дипломат он там или кто.

С другой стороны, чего мне уже бояться?

— Вы не рискуете? — спросила я, беря чашечку в руки.

— Немного, — кивнул посол. — Совсем скоро вас начнут искать, милая Элла, и нам следует поторопиться.

Кофе имел странный, но приятный привкус. Я пила его крохотными глоточками, пытаясь уложить в мозгах ситуацию. Не поддающуюся никакой логике, на самом деле. Или я чего-то не знаю? То есть да, конечно, не знаю, но как-то, видимо, слишком много… А уж то, что услышала дальше, просто ни в какие рамки не лезло.

— Как я уже сказал, трепетной фиалке не место на темной половине волшебной страны. Вы, моя леди, слишком светлы для нее. А потому я делаю вам тайное, но совершенно официальное предложение: войти в число подданных Благого Двора. И сразу обрисую главное достоинство этого предложения: я делаю его с соизволения и одобрения самого… Оберона!

Имя своего короля Филидэль произнёс шёпотом и даже оглядевшись.

— Нас могут подслушивать? — поинтересовалась я. В полный голос, потому что происходящее казалось мне дурацким сном.

Но ведь вряд ли это так! Ели бы уж я бродила во сне — так по покоям его величества Кэйворрейна, охваченная безумной страстью!

— Нет, нас не могут подслушивать, — уверенно ответил дивный. — Мои апартаменты даже здесь являются территорией Благого Двора, и, поверьте…

— Тогда почему вы шепчете?

— Я прошептал лишь имя, — улыбнулся он. — Оно слишком известно, чтобы не быть услышанным даже на задворках миров. Имя нашего короля несёт в себе магию, моя леди! Видите ли, это у зимних правители последнее время менялись словно перчатки на дамских ручках. Двести-триста лет — и извольте, новый король! Что же до его светлейшего Летнего величества — думаю, он и сам сбился со счета тысячелетий, видевших корону на его голове… У Благого Двора никогда не было другого короля! А Неблагие… ну на то они Неблагие, чтобы жить в вечной смуте.

— Насколько я знаю, это вина королевы Мэб.

Филидэль вскинул брови.

— О, вам известна эта печальная история? В какой-то мере да, виновата она. Но Зимний двор мог бы и не терпеть такого положения дел. — Он пожал плечами. — Как говорится, каждый народ заслуживает своего правителя… Но вернемся к нашим единорогам. То есть к животрепещущей теме. Вы согласны?

Я поставила чашку на стол и с большим интересом спросила:

— А что, Благому двору наплевать на проблемы с мирозданием?

— В каком смысле? — удивился посол.

— В самом прямом. Я же пряха.

— Ах, это! Отчего же наплевать… Но как раз здесь я не вижу препятствий. Его величество Кэйворрейн призовет себе другую.

Молча глядя на безмятежное лицо дивного, я пыталась сообразить, кто здесь дурак. Поскольку страшно умный и хитрый посол-дипломат-высший-лорд быть идиотом не может по определению, значит — я.

— Да, но… — начала я, тщательно подбирая слова. — У меня с его величеством договор на семь лет, и, насколько мне известно, расторгнуть его невозможно. Или это не так?

Благой покачал головой и состроил такую гримасу, что я ощутила себя даже не наивной дурочкой — а полной, законченной… человечкой!

— Вас обманули не солгав, мой хрупкий и невинный бутон. Конечно же, возможно. И я вовсе не голословен — прецеденты имеются. Не так уж и давно, когда лорд Кэйворрейн еще не имел полноты королевской власти, он совершил сделку, обменяв одну из своих прях на… Впрочем, неважно, на что.

Очень, очень любопытная и своевременная информация…

— И? Вы тоже хотите предложить ему обмен?

— Н-не совсем так… Хотя возможен и такой вариант. Но это не должно волновать вас, милая Элла! От вас нужно лишь согласие, а нюансы будут улажены без вашего участия.

— Ну предположим, — кивнула я. — И что же я буду с этого иметь?

— Мне нравится ваш подход! — восхищенно заявил Филидэль. — Но для начала попробуем оценить положение, в котором вы, моя роза, пребываете на данный момент. М-м-м? Вы практически заперты в тесной комнатке, вынуждены исполнять не слишком приятные обязанности, отдавать собственную кровь… И при этом подвергаетесь, простите за прямоту, оскорблениям, терпите незаслуженные обиды и даже, позволю себе быть откровенным, унижения. Не так ли?

Я скрестила руки на груди — да, банальный защитный жест! — и посмотрела сильно осведомленному Благому в глаза. Прозрачно-чистые и искренние, цвета дождливого дня.

— А вы мне предоставите гораздо более приемлемые условия, да?

— Разумеется! — развёл он руками. — А кроме того мы предоставим вам совершенно иное отношение! Можно сказать, почёт и…

— Уважение… — пробормотала я.

— Несомненно! Ваш талант заслуживает намного большего, чем монотонная работа за прялкой на благо Сумрачного Плетущего.

— Очень трогательно, — заметила я, не сводя с него взгляда.

— Думаете, я считаю вас недалекой человечкой и потому не даю себе большего труда, чем использовать грубую лесть? — хмыкнул дивный и тут же посерьезнел. — Это не так. Я повторюсь, и мои слова будут совершенно официальны и правдивы: Элеонора Мак-Ринон, ваш талант настолько велик, что Благой Двор предлагает развить его и обратить на пользу…

— Мирозданию? — не сдержалась я.

— На пользу света, — скромно ответил Филидэль.

Да, мне очень, очень хотелось ему поверить. Вот только совсем не секрет, что различия между Зимним и Летним Двором фейри — всего лишь условности и традиции. А так — одним миром мазаны… Особенно учитывая тот однозначный факт, что я, талантливая там или нет, действительно всего лишь недалекая человечка.

— Давайте так, — сказала наконец. — Вы излагаете мне нюансы возможного обмена, а также другие варианты — они же есть? И тогда я подумаю.

— Этот вопрос находится на стадии рассмотрения, — обтекаемо заявил дипломат. — На самой начальной стадии. И пока ваше согласие не получено, он не будет рассматриваться детально.

— Понятно. И все-таки? Ведь вы сказали, что вариант обмена только «возможен». Есть еще какие-то? Какие-то другие возможности расторгнуть мой договор с Плетущим?

— Самый простой — потеря невинности, — любезно сообщил Филидэль.

О как!

Вот знала бы заранее — рассталась бы с этой добродетелью еще лет пять назад! С тем классным парнем, который учился со мной в колледже и был готов в любой момент! Но никакая любовь меня в то время особо не интересовала… тем более в ее физических проявлениях. Не доросла я тогда!.. Вот и поплатилась, выходит так…

— И вы знаете… — задумчиво сказал посол, прерывая мои печальные думы. — Это тоже приемлемый выход. Даже, пожалуй, наиболее простой…

Чего?!

Я даже отодвинулась слегка вместе с пуфиком. Кто их знает, этих фейри, — вот предложит прямо здесь и сейчас лишиться этой самой пикантной детали, из-за которой я тут и страдаю!

— Столь прелестную лилию вполне реально выдать замуж, невзирая на происхождение… Я прямо с ходу могу назвать несколько кандидатур, способных согласиться на этот шаг…

Меня аж перекосило. То есть соглашусь ли я — вообще не вопрос?! Главное, чтобы какой-нибудь остроухий лорд снизошел к моим лилейным прелестям? Нет, понятно, что круче некуда — выйти замуж за высшего фейри! Только присниться такое и может! Но не пойти ли все этим лордам к их фейрийской матушке?!

— Я подумаю! — заявила твёрдо. — И, наверное, нам следует на этом закончить нашу приятную беседу.

— Да, конечно! — Филидэль аж вскочил. — Я понимаю, что мое предложение неожиданно, и вам необходимо оценить перспективы! Только одна просьба, моя леди… не распространяйтесь о нашей беседе. Благодарю за то, что выслушали меня! И надеюсь, что вы примете мое предложение. Не забудьте, оно исходит не от меня лично. Оно исходит от самого…

И он приложил палец к губам.

— Идемте? Но, Элла, вы не представляете, как мне жаль возвращать нежную камелию в мрачные своды, вечно заметенные пусть и невидимым, но так хорошо ощущаемым колючим снегом…

Угу. Пора становиться каким-нибудь морозоустойчивым цветком. А еще лучше — кактусом! Они хоть и теплолюбивые, зато колючие…