Глава 8

Сегодняшнее утро мало чем отличалось от вчерашнего. В ногах вновь ощущалась непомерная тяжесть, а из огромного одеяла мне достался лишь край, которым невозможно было укрыться. Вдобавок комнату то и дело наполнял странный дребезжащий звук, да настолько громкий, что нередко заглушал пение последних птиц. Видимо, он меня и разбудил.

Раздраженно фыркнув, я приподнялась на локте, чтобы поглядеть, кто доставил мне столько неудобств в столь раннее время. Мои подозрения оправдались. Кайло вновь невообразимым образом пробрался в комнату и занял едва ли не всю кровать. Он спал без задних лап и храпел самым бессовестным образом! Розовато-красный язык был слегка высунут и подрагивал при каждом глубоком выдохе, верхняя губа с левой стороны надувалась при этом, как черный шелковый парус.

Забавное зрелище, но я вознегодовала и на свой страх и риск пнула баргеста. Реакция Кайло меня озадачила. Он лениво приоткрыл глаз, перевернулся на другой бок и снова уснул. Об этом свидетельствовало ровное дыхание и легкое подергивание всех четырех лап.

– Наглость высочайшего уровня, – заключила я, испуская тяжелый вздох, и откинула назад упавшие на лицо волосы.

– А я говор-рила: «Не кор-рми его печеньем, иначе не будем знать, как отвадить отсюда», – донеслось со шкафа ворчание. – Так и вышло. Что будешь делать?

Лапка потянулась, спрыгнула со шкафа на стул и возмущенно уставилась на Кайло.

– Как что? Возвращать хозяину! Но для начала приведу себя в порядок.

Я спрыгнула с кровати, умылась, самостоятельно надела вчерашнее платье и сделала прическу, более сложную, чем обычно. Вместо строгого пучка я заплела две ажурные косы.

– Эй, малыш, ты часом дверью не ошибся? – обратилась я к Кайло, едва был завершен утренний туалет. – Погостил и хватит!

Ответом мне стал широченный зевок, который сменился недовольным бормотанием.

– Давай-давай, поднимайся!

Никакие слова не возымели действия, пришлось достать печенье. «Малыш» тотчас поднял голову, поводил носом по воздуху и соскочил с постели. Резким взмахом хвоста Лапка без слов дала мне понять, что думает на этот счет. Но что поделать? Ради большего следовало пожертвовать малым.

Я учла допущенные вчера ошибки и не разбрасывалась на этот раз выпечкой, а угощала Кайло крайне редко – только чтобы он не потерял интереса.

Все шло хорошо ровно до той поры, пока мы не достигли холла и не подобрались к полупроницаемой стене. Там питомец герцога решил показать мне свой упрямый характер. Усевшись прямо возле границы, он превратился в каменное изваяние.

– Давай же, иди! – проговорила я заискивающим голоском и со всей силы бросила половинку печенья.

Пролетев с десяток дюймов, оно упало на мраморный пол и разбилось на несколько небольших кусочков. Баргест не сдвинулся с места. Тогда я схватила его за ошейник и перетянула на другую половину замка.

Действие возымело эффект: Кайло оказался выдворен с моей территории и теперь озадаченно бегал вдоль невидимой границы. Дело было сделано. Я собиралась вернуться в свои покои и спокойно позавтракать, как мое внимание привлек голос любимицы, отправившейся зачем-то за нами следом.

– Вот так тебе! Будешь знать, как лопать мои печеньки и спать на моей постели!

Стоя на задних лапах, передними она размахивала в воздухе. Странное поведение изумрудного комка заинтересовало Кайло. Он неторопливо подошел к моей любимице, понаблюдал за ней немного, а затем… положил увесистую лапу ей на голову.

Тишину в холле тотчас нарушил оглушительный писк, после чего доигравшаяся Лапка одним пружинистым прыжком взобралась мне на плечи. Ее сердце стучало так часто, что вот-вот могло вырваться из груди. Желая успокоить любимицу, я почесала ее за ушком и протянула печенье. Не сразу, но она все-таки взяла его. Вскоре раздался хруст.

Я перевела дыхание. Ничто так быстро не снимало у Лапки стресс, как лакомство. Вот бы мне так: съел – и забыл! Однако у людей все гораздо сложнее. Хоть маленький инцидент закончился без плачевных последствий, я никак не могла унять сердцебиение. А еще мне было невдомек, как баргест преодолел стену. Она должна была его выпустить и не впустить обратно.

– Интересно, что я сделала не так? – задумчиво произнесла я, глядя на крутившегося возле ног Кайло, который беспрепятственно ходил с одной половины замка на другую. – Если бы линия не была цельной, цепь бы не замкнулась, следовательно, не появился бы и барьер.

– Что-то точно не учла, – раздался напряженный голос любимицы, которая, судя по всему, не обижалась на меня.

Впрочем, она сама виновата, не стоило дразнить Кайло. Однако Лапка не осмелилась бы пойти на такой шаг, если бы не была уверена, что магическая стена убережет ее от баргеста.

Вслед за очередным хрустом печенья послышался нарастающий стук сапог. За пару дней я успела выучить, кому он принадлежал – лорду Эткинсону. Скорее всего, жалобный крик моей любимицы потревожил покой его светлости, который счел своим долгом посмотреть, все ли здесь в порядке.

Встретиться лицом к лицу с опекуном – последнее, чего мне хотелось этим утром. Только бежать было поздно, да и как-то по-детски.

– Малыш, ты снова досаждаешь Алексии? – обратился он к питомцу, едва его нога ступила на мраморный пол, и только потом сосредоточился на мне: – Доброе утро!

Наше неожиданное столкновение всколыхнуло воспоминания, которые я стремилась похоронить на задворках памяти. И поведение герцога тому способствовало. Сегодня он держался со мной со свойственной ему сдержанностью, словно вчерашнего разговора и не было. Только ночное столкновение многое изменило – теперь я знала, какой он на самом деле. И это начало меня тревожить.

– Доброе утро, ваша светлость! – с подчеркнутой холодностью поприветствовала я брюнета. Разум твердил, чтобы поскорее возвращалась к себе, но меня тревожил вопрос, на который я надеялась получить ответ у его светлости. – Кайло снова ночевал у меня. Не знаете, как ему удалось преодолеть барьер?

– Он почти невосприимчив к магии. По крайней мере, к той, что существует в нашей империи. Может, позавтракаешь со мной? – последнюю фразу герцог произнес так быстро, будто хотел сменить тему разговора.

– Благодарю за предложение. Но я предпочту выпить чая у себя.

– С сухарями? – он усмехнулся, позволив маске упасть.

– Думаю, они мне больше придутся по вкусу, нежели пирожные в вашей компании.

Брюнет громко расхохотался, успокоившись, с улыбкой на губах вымолвил:

– Алексия, тебе не удастся вечно убегать от ответа. Завтра вечером истекает срок, и ты дашь мне его.

– А если нет?

Герцог подошел к самой границе и вкрадчиво прошептал:

– Тогда я сам за ним приду.

Напрочь позабыв о Лапке, я вздернула подбородок и сразу же об этом пожалела. Желая удержаться от падения, любимица когтями вцепилась мне в плечи. С моих губ тотчас сорвался болезненный стон.

Я втянула воздух сквозь зубы и выпалила:

– Попробуйте!

Дожидаться ответа не стала. Перехватив Лапку под мышку, рванула со всех ног. Несмотря на слова герцога, я была убеждена, что ему не под силу преодолеть магическую стену. Тем не менее продолжала нестись, пока не оказалась в родных стенах. Но даже там я больше не чувствовала себя в безопасности…

⁂

Следующие два дня прошли спокойно. Меня почти никто не тревожил. Редкие визиты горничной были не в счет. Она заглядывала, только чтобы принести обед или ужин, забрать посуду или наполнить ванну. Очевидно, лорд Эткинсон решил не морить меня голодом и отменил старый приказ. С чего бы вдруг?

Нанесла визит и миссис Рубинс. Благодаря ее стараниям, мой гардероб пополнился еще тремя дневными платьями и одним вечерним. На этом список визитеров заканчивался. Не беспокоил даже Кайло. Опять-таки, непонятно почему? Обиделся за выдворение? Сомневаюсь! Спасала блокировка двери? Вряд ли! Со слов герцога, на баргеста не действовала здешняя магия. Тогда к какой магии он прибег, когда усыпил бедняжку прямо на столе?

Ответ дала Лапка, едва я напомнила ей под вечер второго дня:

– Ты обещала рассказать, для кого были выведены существа, подобные Кайло.

– Для владыки подземного мирра, – нехотя отозвалась спросонья любимица, приоткрыв глаза.

– Верховного демона? – удивленно ахнула я. – Но зачем? Ему мало адских гончих?

Любимица потянулась, села, обвив ноги пушистым хвостом и только тогда произнесла:

– Бар-ргесты менее подвер-ржены заклинаниям, чем их собр-ратья. И были созданы, чтобы охр-ранять несметные сокр-ровища Самаэля, которыми, согласно легендам, заполнены две хр-рустальные гор-ры.

– Ничего не путаешь? – потрясенно прохрипела я. – Ведь если все так, как говоришь, то вопросов становится больше, чем ответов. Откуда у его светлости существо из подземного мира? Это раз! Где и как он овладел ее магией? Это два!

– Почем мне знать? Спр-роси у него.

Судя по тону любимицы, она не желала говорить о баргестах. Очевидно, маленькое происшествие в холле усилило ее неприязнь к таинственным существам.

– А он возьмет и положа руку на сердце честно ответит, – раздосадовано фыркнула я. Внезапно в голову пришло крайне нелепое предположение, которым поспешила поделиться с пушистой собеседницей: – Слушай, может лорд Эткинсон сам демон?

Любимица шлепнулась на спину и безудержно расхохоталась. Вернее, загоготала, поскольку ее смех походил сейчас на гусиный гогот.

– Ой, не могу! Это же нужно было такое пр-ридумать! – вопила она, барахтая лапами в воздухе, однако вскоре успокоилась. Едва любимый шиампал снова сел, последовало пояснение: – Демонами р-рождаются, а не становятся. Ни покойный гер-рцог, ни его бр-рат не были демонами. Подобное возможно, только если мама нового хозяина… Ну-у-у… – протянула Лапка. – Думаю, ты поняла, что я хотела сказать. Шер-ридан же похож на отца, как две капли воды. Нет никаких сомнений, что они р-родные по кр-рови. Да и демоны чаще всего дер-ржатся вместе. Поэтому твое суждение ошибочное. Никакой он не демон этот лор-рд Эткинсон. А Кайло, скор-рее всего, купил у заезжего тор-рговца, как меня покойный гер-рцог. Заклинания узнал у него же. Если не заметила, песик малость бр-ракованный. Любой нор-рмальный бар-ргест р-растерзал бы меня в мгновение ока. Они очень злобные существа. А этот… только лапой потр-рогал…

На некоторое время в спальне повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов и стуком моего указательного пальца о стол. Несмотря на разумные доводы Лапки, многое не поддавалось объяснению.

«У меня свои методы поисков. Должен заметить, крайне эффективные», – словно наяву услышала я голос герцога.

– Возможно, ты права. Но что-то с новым хозяином «Черного дракона» все же не так. Я не раз замечала, как в приступе гнева начинает темнеть его кожа на руках и щеках, словно он вот-вот должен в кого-то превратиться. Лорд Эткинсон каким-то образом связан с подземным царством. А его собственные слова и Кайло лишний раз подтверждают это.

– Может, он ор-рк? – гоготнула любимица.

– Издеваешься? – с наигранной строгостью спросила я, взяла клочок бумаги, скомкала и сделала вид, что собираюсь метнуть в Лапку.

Она никак не отреагировала на мой устрашающий жест, знала, что я не брошу.

– Ни капельки. Хочу отвлечь от дур-рных мыслей. Лучше займись механикой создания пор-рталов. Больше толку будет.

С этими словами моя маленькая вредина вновь улеглась на постель, свернулась клубочком и закрыла глаза. Я последовала ее совету и открыла фолиант. У меня было все необходимое, чтобы погрузиться в мир науки: тишина, море свободного времени и хорошая книга. Но сосредоточиться на изучении нового материала мешали неотступные воспоминания, которые раз за разом возвращали меня на кухню… А еще не давала покоя фраза лорда Эткинсона о том, что он придет за ответом, если я не дам его в срок. Разве это возможно?

⁂

Я открыла глаза, когда время близилось к полудню, и почти сразу ощутила в теле дрожь. Комната сильно выстыла за ночь, и теперь здесь было довольно холодно. Все-таки зря я отказалась от предложения Салли растопить камин! Сейчас не пришлось бы мерзнуть и отбивать зубами чечетку. Ничто не могло согреть меня в данную минуту лучше, чем горячая ванна или теплое одеяло. Поскольку выбираться из постели не хотелось, горничной в комнате не было, оставался всего один верный вариант. Однако три рьяные попытки хорошенько накрыться одеялом закончились провалом.

Черная волна негодования тотчас окатила меня с головы до ног. На улице не месяц май все-таки! Я была убеждена, что за неудобство следует благодарить Кайло, поэтому, не глядя, выпалила:

– До чего ты все-таки наглое создание! Медом тебе здесь намазано, что ли?..

Гневный поток высказываний прервала Лапка, которая уже по привычке сидела на шкафу:

– Мяу!

– А на тебя сегодня что нашло? Никак язык проглотила? – растерянно спросила у любимицы и, не оставляя попыток отвоевать одеяло, снова обратилась к Кайло: – Не отдашь сию же минуту – пожалуюсь на тебя лорду Всезнайке!

Любимица накрыла лапой мордочку и покачала головой. Только тогда я поняла: что-то здесь не так. И уже в следующий миг услышала низкий голос опекуна:

– Если речь обо мне, то я весь во внимании.

Кровь тотчас отлила от лица. Да что там от лица! Мне показалось, во всем теле не осталось ни кровинки. Она вся сбежала наряду с сердцем, которое замерло от испуга.

Я гулко сглотнула и, вжимая голову в плечи, повернулась лицом к герцогу. Он ютился на краю постели с фолиантом в руках, тем самым, над которым я просидела до глубокой ночи. Едва наши взгляды пересеклись, на мужских губах заиграла ироничная ухмылка.

– Ваша светлость? – прохрипела я и сильно зажмурилась.

В душе теплилась крохотная надежда, что стоит открыть глаза, видение исчезнет. Не тут-то было! Лорд Эткинсон никуда не исчез. Гладко выбритый, в белой рубашке и темно-коричневых штанах, он продолжал сидеть на краю кровати и широко улыбаться. Казалось, брюнету доставляло непомерное наслаждение следить за моей реакцией.

– И тебе доброе утро, Алексия! – бодро отозвался он, закрыл книгу и положил на тумбочку с комментарием: – Занятный экземпляр.

Я нахмурилась и посмотрела на дверь. Ее по-прежнему охватывало серебристое свечение. Значит, запирающее заклинание никто не снял.

– Но… Как?.. – изумленно протянула я и снова взглянула на опекуна.

Он сложил руки на груди, немного помедлил, словно раздумывая, открывать ли тайну своего загадочного проникновения, затем произнес:

– Должен признать, барьер оказался гораздо прочнее, чем я предполагал. Очевидно, это из-за твоей уникальной магии. Чтобы пробить брешь, нужно потратить немало сил, – в серебристом баритоне лорда Эткинсона слышались нотки восхищения, которые были приятной музыкой для моих ушей. – Я решил не выкладываться на полную, а поискать менее затратный способ добраться до тебя. Он нашелся довольно быстро. Прокрутив в памяти наш ночной разговор, я направился в гостиную, тщательно осмотрел зеркало, которое, согласно моим суждениям, и было потайной дверью. Пришлось повозиться с запирающим механизмом, но в итоге мне удалось разгадать его секрет.

– И ради чего столько стараний? – возмущенно фыркнула я, села у изголовья кровати и натянула едва ли не до шеи одеяло, которое на этот раз поддалось без усилий.

В следующий миг мне на плечи легла теплая шаль, что висела прежде на спинке кресла. Герцогу не пришлось подниматься, он лишь подался корпусом вперед и протянул за ней руку.

– Чтобы услышать ответ на свое предложение, – произнес брюнет тоном, каким терпеливые няни объясняют малолетним подопечным прописные истины. – Ты ведь до сих пор его не озвучила. А срок истек… – он устремил взгляд на западную стену и продолжил: – Девять часов назад.

В сердце заклокотала обжигающая злость. Не будь я в ночной рубашке, давно бы выскочила из комнаты и скрылась в одной из многочисленных гостевых комнат. В крайнем случае, в саду, где меня точно никто бы не нашел. Разве что Лапка, которая продолжала сидеть на шкафу и водить ушами с кисточками.

– Не могли дождаться вечера? Обязательно было заявляться с самого утра? – выпалила я, не пытаясь утаить негодования. – И что вы делаете в моей постели?! Другого места не нашлось во всей комнате для посиделок?

Несмотря на крайне очевидный намек, опекун даже на дюйм не подвинулся, чтобы увеличить между нами расстояние. Вот кого природа одарила поразительным хладнокровием! Хотя тут я слукавила. Его светлость был довольно эмоциональным человеком. И неудивительно, ведь он владел своенравной стихией, которую тяжело удержать, а еще сложнее подчинить.

– Кому утро, а кому и день. Я полагал, что ты давно на ногах, а ты оказалась еще той соней. Но ничего, два часа ожидания пролетели удивительно быстро. Я немного похозяйничал здесь без твоего ведома, – нежданный гость кивком указал на камин, в котором тихо трещали поленья. – Надеюсь, ты не в обиде.

Пусть комната не успела прогреться, и порой я зябко передергивала плечами, сам факт проявленной заботы вмиг унял мое негодование.

– Вы так и не объяснили, что делаете в моей постели, – более мягко вымолвила я, плотнее закутываясь в шаль.

– Это кресло ужасно неудобное. Я просидел в нем всего полчаса, как спину пронзила боль. Пришлось сменить место дислокации. Матрас оказался мягким, дверь заблокирована. Можно было не переживать, что кто-то неожиданно ворвется сюда. Вдобавок у меня не имелось ни одной дурной мысли на твой счет. Так почему бы не провести время с комфортом?

С каждым новым словом лорда Эткинсона мое волнение росло. Желая унять его, я взяла с тумбочки стакан с мятно-лимонной водой, осушила в несколько глотков и только тогда произнесла:

– Софа в другой половине комнаты не менее удобная, чем кровать.

– И пропустить все удовольствие? – герцог неожиданно рассмеялся. – Видела бы ты свое лицо, едва поняла, кто перед тобой. Незабываемое выражение. К тому же сейчас, когда ты находишься в замешательстве, самое время поговорить.

– Дайте мне хотя бы одеться! – потребовала я.

– И позволить в очередной раз скрыться? – его темная бровь вопросительно изогнулась. – Судя по мешку сухарей и «бесчисленным» явкам в столовую, ты не собиралась давать мне ответ в ближайшее время, поэтому я сам пришел за ним.

– Вы давно его получили. Я никуда не поеду! – мой подбородок взлетел вверх.

Герцог вмиг переменился в лице. От былой веселости не осталось и следа. Затем он и вовсе сделал немыслимое: сел рядом со мной непозволительно близко, протянул руку и положил ее поверх моей.

– Алексия, ты должна принять мое предложение, – убедительно произнес брюнет, продолжая сокращать между нами расстояние.

Я почувствовала, как страх ледяными щупальцами сжимает сердце. В животе начал образовываться тугой узел, а в голове пульсировать тревожная мысль: «Что он задумал?»

– Пытаетесь меня запугать? – я нервно сглотнула и вжалась спиной в изголовье кровати.

– Ни в коем случае. Лишь прислушаться ко мне.

Всего мгновение назад его глаза напоминали расплавленное золото, теперь же они походили на осколки янтаря.

– Нет, – нашла я в себе силы вымолвить, и герцог подался еще немного вперед.

– Что ж, давай поднимем ставки: я узнаю, жив ли твой отец, взамен ты проводишь месяц в пансионате, но… – голос опекуна изменился, стал вкрадчивым, будто заговорил кто-то другой, – у тебя будет лучшая комната, более мягкий режим, чем у других воспитанниц. К тому же ты сможешь взять какие только пожелаешь книги и продолжить там свои исследования. Как тебе такое предложение?

Я не отвечала ни «да», ни «нет». Просто сидела и неотрывно смотрела на брюнета, наблюдая, как на черных волосах играют солнечные лучи, прислушиваясь к его дыханию, которое отчего-то с каждой секундой становилось все чаще. И даже если бы захотела что-либо сказать, не смогла бы. Я словно онемела, застыла подобно статуе.

Изучающий взгляд лорда Эткинсона неустанно скользил по моему лицу. Он будто впервые увидел меня. Складки на его высоком лбу то появлялись, то исчезали, глаза становились все темнее. Интуиция подсказывала, что нужно бежать, но я не могла пошевелиться.

Как долго мы просидели без движения, я понятия не имела, может, несколько минут. В душе поселилась убежденность, что все закончится как тогда на кухне, лишь «гляделками». Однако внезапно что-то пошло не так. Его светлость положил широкую ладонь мне на затылок и подался вперед. Я вздрогнула, когда наши губы соприкоснулись, но не отстранилась.

Мужчина прошелся по ним кончиком языка, как бы пробуя на вкус, а затем завладел моими губами. Брюнета следовало оттолкнуть, но мне настолько понравилось ощущение его поцелуя, что я просто затаила дыхание. А он все целовал меня и целовал, добиваясь ответа…

Меня бросало в дрожь от каждого движения его деспотичного рта. Голова кружилась, эмоции стремительно брали верх над разумом. Находясь в их власти, я сама не заметила, как приоткрыла губы навстречу мужским губам и обхватила лицо лорда Эткинсона двумя ладонями, касаясь мягких волос у виска. Он тихо застонал, и длинные пальцы, массировавшие мой затылок, едва ощутимо прошлись вдоль позвоночника, вынуждая меня выгнуться и прикоснуться грудью к его груди. Другой рукой брюнет обнял меня за талию и углубил поцелуй, не оставляя мне ни единого шанса разорвать его.

Неужели это происходило наяву? Неужели лорд Эткинсон на самом деле целовал меня? Какой ужас! Нет, все было гораздо хуже – мне самой хотелось целовать его… Может, это не я, а кто-то другой, потерявший стыд и разум? Я непременно подумаю об этом позже, не сейчас…

Моя левая ладонь переместилась с мужского лица на крепкую грудь, повторяя ее рельеф, и поднялась к жилистой шее. От вседозволенности в теле закипала кровь. Я понимала, что рискую свободой, столь смело касаясь брюнета, но не могла остановиться.

Внезапно он схватил меня за плечи, отстранил от себя и выпалил срывающимся шепотом:

– Демоны меня побери!

Его глаза превратились в горящие угли, а рот в тонкую линию. Он был в гневе. Очевидно, на себя.

«И что теперь? Мне-то что теперь делать?!» – пульсировал в голове вопрос.

Поток мыслей прервал настойчивый стук в дверь. Мы тотчас взволнованно посмотрели друг на друга, и на секунду мое сердце перестало биться. Конечно же, от страха!

– Леди Алексия, уже двенадцать часов! – прогромыхала Салли. – Я принесла вам завтрак, откройте!

Я соскочила с кровати, оббежала ее, схватила герцога за руку и потянула на себя.

– Быстро в шкаф!

– Но… – попытался возразить он.

– Благодаря вам там полно места.

– Может…

Я подбежала к платяному шкафу, сдвинула наряды в сторону и подтолкнула его светлость в спину, заставляя ускориться.

– Ничего с вами не случится, если посидите в темноте пару минут. Я тем временем выпровожу ее отсюда. Или предпочитаете полежать на холодном и пыльном полу под кроватью? – со всей строгостью спросила я и поправила взъерошенные волосы.

Горничная вновь заколотила в дверь и на этот раз встревоженно прокричала:

– Мисс, с вами все в порядке?!

Закатив на миг глаза, лорд Эткинсон все же забрался в шкаф. Я плотно заперла его, сняла с двери запирающее заклинание и наконец-то отозвалась:

– Иду, иду!

С этими словами я схватила шелковый халат со спинки кресла, накинула на плечи и нажала на бронзовую ручку. В спальню вошла Салли.

– Доброе утро, мисс! Или день, – она присела в реверансе и окинула с головы до ног пронзительным взглядом. – Почему вы так долго не открывали?

– Только проснулась.

– Да? – горничная нахмурилась. – Странно. Мне показалось, я слышала голос его светлости.

Я поперхнулась воздухом, откашлявшись, пробормотала:

– Что ему здесь делать?

Салли огляделась по сторонам и поставила увесистый поднос на столик.

– Вы правы, мисс. Хозяин, поди, в гостиной, где я и видела его в последний раз. Сегодня такая отличная погода! Давайте подберем вам что-нибудь яркое и очень красивое, – и направилась к шкафу.

– Нет-нет! Постой! – воскликнула я в ужасе, вынудив горничную повернуться и нахмуриться. Следовало немедленно объясниться: – Ты принесла кофе.

– Как обычно, мисс.

– Время уже позднее, поэтому принеси-ка мне лучше чая. Попроси Роберта заварить мой любимый чай, белый.

Просьба привела девушку в замешательство. Она пристально посмотрела на меня и осторожно спросила:

– Мисс, с вами все в порядке? У вас глаза горят, как при лихорадке, да и губы ярко-красные. Может, позвать целителя?

– Все в порядке, Салли. Просто принеси чая, – настоятельно проговорила я.

Горничная немного поколебалась, присела в реверансе и устремилась к двери, как тишину комнаты взорвал оглушительный грохот, который донесся из шкафа. Девушка повернулась, озадаченно уставилась на злополучный предмет мебели и без тени сомнения вымолвила.

– Там кто-то есть.

– Лапка! Кто ж еще? Опять, поди, добралась до новых платьев. Накажу негодницу! Лапка? – проговорила я в надежде, что герцогу хватит ума отозваться.

– Мяу! – прозвучало на все лады.

Тонкий голосок любимицы заглушил баритон его светлости. В любой другой момент я бы рассмеялась, однако сейчас мне было не до смеха. От лица отлила кровь, а в голове поселились молоточки.

Как я могла забыть о Лапке?! На меня точно нашло затмение, если позволила эмоциям взять верх над разумом! Как теперь быть? Насмешек и колкостей не избежать, но это не самое ужасное…

Этого «мяу» стало достаточно, чтобы Салли ушла. Едва за ней закрылась дверь, брюнет выбрался из шкафа и с легкостью запечатал вход в комнату заклинанием высшего порядка. Без понятия, что у него произошло подчас ожидания, но из всех платьев лишь одно осталось висеть на вешалке, другие лежали на дне.

Взгляд герцога почти не изменился с той поры, как мужчина отстранил меня от себя. Он по-прежнему горел огнем и был суров.

– Понимаю, сейчас не самое подходящее время, но я должен спросить: что ты решила?

«Может, наоборот, подходящее?» – хмыкнула я про себя. Вслух же произнесла:

– Мне будет позволено взять с собой Лапку?

– Нет, – покачал он головой. – Нахождение животных, ровно как и магических существ, на территории пансиона запрещено. Таковы правила. И с этим я ничего не могу поделать. Всего лишь месяц, Алексия! К тому же обещаю: твоя любимица ни в чем не будет знать отказа. Лучшее питание, лучший уход. Захочет – останется здесь на время твоего отсутствия, захочет – выберет другое место. Тебе не о чем волноваться, горничная присмотрит за ней.

– И спасет от вашего питомца? – с моих губ слетел ироничный смешок.

После случившегося мне сложно было смотреть опекуну в глаза, поэтому я отвела взгляд, затем и вовсе повернулась к нему спиной и устремилась к столику под видом того, что нестерпимо хочу сделать глоток кофе. Бодрящий напиток обжигающим теплом разлился по телу, и я смежила от удовольствия глаза. Когда открыла их, увидела, что лорд Эткинсон стоит напротив и пристально наблюдает за мной. Румянец тотчас прилил к щекам.

– Он не тронет Лапку, – уверенно заявил брюнет. – Даю слово. Пусть вид у Кайло устрашающий, у него очень доброе сердце. Просто он молод, ему хочется играть. И твоя любимица, на его взгляд, весьма подходит для этого.

Очевидно, недоверие отразилось у меня на лице, раз он продолжил:

– Что ж… я готов повысить ставки до предела: если с Лапкой что-либо случится, вторая половина замка навсегда останется твоей. В случае твоего согласия мистер Хиккер сегодня же подготовит соответствующие бумаги. Теперь тебя все устраивает?

Я испытала такой шок, что глаза, скорее всего, превратились в огромные фиолетовые блюдца. Опекун точно обезумел, если готов отдать мне половину замка! Зато я могла быть уверена, что в мое отсутствие с любимицы глаз не спустят. Да и злая щитоспинка не сделает ей ничего плохого.

С каждым мгновением меня все больше подмывало сказать «да». Дело было не в выгодных условиях, а во мне самой. Продолжая оставаться рядом с лордом Эткинсоном, я могла окончательно потерять разум, а вместе с ним сердце и свободу. И недавний инцидент был ярким тому доказательством. Месяц вдали от него вернул бы все на круги своя: внезапная симпатия сошла бы на нет, и меня снова ничего не волновало бы, кроме собственных исследований.

Но прежде чем принимать окончательное решение, следовало обсудить некоторые моменты с Лапкой.

– Мне нужно немного подумать, – произнесла я, осознав, что молчание затянулось. – Через час я дам вам ответ. Обещаю.

Герцог колебался несколько мгновений, но затем кивнул.

– Найдешь меня в кабинете.

Он мог покинуть комнату через дверь, но предпочел вернуться на свою половину потайным ходом, с помощью которого сюда и проник. Как только зеркало защелкнулось за его светлостью, я устало опустилась в кресло. Передо мной тотчас появилась невесть где прятавшаяся столько времени Лапка. Судя по недовольной мордочке, меня ждал допрос.

– И что все это значит? – требовательно спросила она, нервно ляпая хвостом по ковру.

Я тяжело вздохнула и начала долгий рассказ.