Глава 19. Железная выдержка

Предатель-Подарок мирно дрыхнет в углу постели и даже ухом не ведёт. Видимо, не считает, что я в опасности. А вот моё несущееся вскачь сердце сильно в этом сомневается.

Пытаюсь выдернуть ногу — получается только со второй попытки, причём отпускают мою многострадальную конечность с видимым сожалением.

— Это… шутка такая? — на всякий случай подтягиваю повыше сползшую с плеча бретельку. Подбираю ноги и надёжнее укрываю их подолом. Ужасный Принц следит за моими манипуляциями довольным взглядом кота, наблюдающего за суетой пойманной мыши.

— Ты при всей команде оспорила слова капитана и тем самым уронила его авторитет. Правда думала, что подобная выходка сойдёт тебе с рук?

Нервно сглатываю.

Ужасный Принц выдерживает театральную паузу, за время которой у меня в голове вихрем проносятся всевозможные варианты дальнейшего развития событий, и я успеваю покраснеть до корней волос. А потом продолжает:

— Надеюсь, ты запомнишь этот урок на будущее. А пока, и оцени моё великодушие, обойдёмся устным внушением.

С облегчением выдыхаю. Или рано радуюсь? Больно глаза у Генриха хитрющие. Ох уж этот обаятельный гад с его вечными секретными планами!

— Хотя платье твоё снять всё равно надо, согласна? Так и быть, сегодня не насовсем, а чтобы тебя переодеть. Дай-ка руку!

— То ногу ему, то руку… — бурчу для проформы, но послушно вкладываю пальцы в его большую и тёплую ладонь. Всё-таки, перепугаться толком я так и не успела. Что бы он не делал, как бы не издевался над моими бедными нервами, неизменным остаётся одно — я ему доверяю. Вот прям совсем-совсем — кожей, сердцем, печёнкой и всеми другими внутренними органами доверяю. Через всю его браваду, ухмылки и поддёвки я чувствую его бережное отношение ко мне, которое заставляет таять от нежности и мучительно бороться с желанием броситься ему на шею и разрешить наше противостояние самым простым и приятным способом. Но… пока у меня остаётся надежда в этом противостоянии победить и добиться-таки от него признания, я не собираюсь сдаваться так легко.

Мои пальчики крепко-накрепко сжимают и рывком сдергивают меня с постели. Подводят к большому окованному сундуку, который оказывается, стоял в изголовье и который я не сразу заметила. Генрих помогает мне откинуть тяжёлую крышку, и я с любопытством и нетерпением настоящей девочки заглядываю внутрь. А там меня ожидает многоцветие тканей самых разных оттенков, кружева, рюши и много чего ещё, из-за чего моё сердце начинает биться чаще, и я чувствую себя как ребёнок, которому сунули в руки коробку с праздничным подарком.

Но на самом верху, под крышкой, лежит что-то странное.

— Я подумал, что тебе надо почувствовать себя… немного свободнее. Да и платье — не самая удобная одежда для прогулки по палубе, правда же? Не собираюсь держать тебя в душной каюте всё путешествие. Так что…

Генрих выуживает из сундука и небрежно бросает на постель несколько тряпок. Вижу рубашку из тонкого полотна цвета чайной розы и тёмные брюки… примерно моего размера.

— Я выбирал на глаз, но глаз у меня намётанный, так что надеюсь, подойдёт.

— Может, ты мне и обувь припас? — спрашиваю недоверчиво.

В ответ оттуда же вытаскиваются и ставятся у моих ног аккуратные сапожки без каблука из мягкой кожи.

— Ты меня поражаешь!

Генрих фыркает иронично, но ему явно приятно, что я оценила его усилия. Ещё бы не оценить! Я действительно поражена уровнем проработки плана по моему похищению.

— И если хочешь знать, там на дне еще какая-то дамская дребедень валяется, рассмотришь потом. Мне продавщицы помогали собирать набор юной принцессы-путешественницы, так что там должен быть и гребень, и всякие там баночки-шпильки-заколки. Но бельё я сам выбирал — не отказал себе в таком удовольствии…

Вот на этом месте я не выдержала и закрыла ему рот ладонью.

— Ты самый несносный человек из всех, что я знаю!!

Ответом мне был крайне самодовольный блеск серых глаз. А потом… мою ладонь прикусили, и я отдёрнула её, как ошпаренная.

Отвернулась, чтобы он не видел моих горящих щёк. Много чести будет — и так вовсю наслаждается моим смущением.

Пялюсь на непривычную одежду, не решаюсь примерить. Вот уж действительно крушение привычных устоев — куда там какому-то платью с обнажённой спиной! Это же просто скандал — чтобы женщина надела мужскую одежду… Мужчины привыкли заковывать нас в кукольные корсеты и огромные юбки, чтобы услаждать свой взор. Даже на лошади — не иначе как бочком, в тяжеленных юбках, да ещё умудряйся при этом держать царскую осанку и обольстительную улыбку! А сами наслаждаются свободной и удобной одеждой. В которой, в случае чего, и сражаться, и даже бегать можно — а попробуй-ка побегать в кринолине! Или на то и расчёт — чтобы мы не могли от них убежать?..

Всё-таки, Принц мне какой-то неправильный достался. Но… чем больше смотрю, тем больше понимаю, что ужасно хочу примерить всё это. Вот просто до жути нравится мне эта идея.

— Я… спасибо. Мне очень-очень приятно. Правда! Выйди, пожалуйста, я переоденусь.

— Это ещё зачем? Переодевайся себе, кто ж тебе мешает. А я тут постою. Отвернусь даже, так и быть.

Вспыхиваю. Ну вот так и знала, что нельзя с ним бдительность терять!

— Ни за что!! Ты совсем с ума сошёл?!

Собираюсь уже обернуться, чтобы сказать в лицо всё, что думаю об Ужасном Принце и его возмутительном предложении… Но неожиданно сильные руки обнимают меня сзади за талию и крепко прижимают к этому самому Принцу. Лохматая башка удобно устраивается у меня на плече.

— Дай-ка я тебе кое-что объясню, мой маленький невинный Птенец.

Столбенею от такого начала разговора и закусываю губу, ожидая продолжения. Невольно вцепляюсь в его руки, но сдвинуть их даже на миллиметр — непосильная задача.

— Можешь мне не верить, но у меня уже полгода не было женщины….

— Хотя бы лёжа в постели с дыркой в боку ты немного отвлёкся от своих похождений! — не удержалась и съязвила я, чтобы скрыть ужасное смущение.

Он усмехнулся мне в ухо.

— Если бы ты была рядом, меня б это не остановило, можешь не сомневаться!

Я уже и так на температуре плавления, теперь же начинаю гореть.

— Так вот, чтоб ты знала — мужчина в таком состоянии становится несколько… раздражительным. Поэтому крайне не советую продолжать со мной спорить.

— Просто ты просишь… невозможных вещей… — а теперь ещё и задыхаюсь.

— Ну почему же? — промурлыкал этот несносный Принц куда-то мне в шею. — Не просто возможных. Необходимых! Или ты думаешь, мне просто нравится с тобой играть?

— Была такая мысль. Пока что она только укрепляется, — прошептала я.

— Не-е-ет, Птенчик. Как же мало ты меня ещё знаешь.

Он развернул меня к себе и продолжил, глядя в глаза пристально, изучая выражения моего лица.

— Вот сейчас я буду абсолютно серьёзен. Пойми меня правильно, Птенчик… Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы дать тебе время и не напугать. Но я ведь не каменный, знаешь ли!

Обнимающие меня руки нащупывают застёжки на платье и осторожно, умелыми и возмутительно отработанными движениями принимаются расстёгивать крохотные крючки сбоку лифа. А я стою и не могу пошевелиться, так заворожил меня этот процесс.

— Я хочу, чтобы ты ко мне привыкла. И желательно поскорее. Так что иди и делай, что говорю. К тому же мой ковар-рный план заключается в том, чтобы ты очень сильно захотела… за меня замуж.

Мой Ужасный Принц склоняется и зубами стаскивает бретельку с моего плеча.

— Обещаю отвернуться и не смотреть. Чтоб ты знала, у меня железная выдержка. А ты уж будь добра… переодевайся побыстрее. Не продлевай моих мучений.

И отталкивает меня — полураздетую, растерянную, пылающую — в сторону постели. Полюбовавшись напоследок творением своих рук, уходит к дальней переборке и там с невозмутимым видом отворачивается.