Глава 31. Янтарное солнце

На секунду сбиваюсь с шага и задыхаюсь от нахлынувших чувств… Так много хочется ему сказать в ответ, поблагодарить… но по мимолётной улыбке Генриха вижу, что всё он понимает без слов, а время дорого. Скажу как-нибудь потом.

Покрепче сжимаю его ладонь, ускоряю шаг.

Ёжусь на утреннем прохладном ветру, что наполняет паруса. Так и хочется попросить солнце, чтоб не слишком торопилось — почему-то кажется, что пока янтарный диск не оторвался ещё от глади моря, новый день не пришёл и у меня есть шанс успеть.

И всё равно грызёт тревога, чем ближе мы к двери той самой каюты.

Неподалёку от неё прямо на палубе сидит Морж с непроницаемым лицом и вяжет узлы на корабельных снастях. Рядом — просто горы починенных рыболовецких сетей. Он что… сидел здесь всё это время? Судя по ровному механическому движению рук, которые снова стали человеческими — возможно. Он выглядит, как человек, который раз за разом повторяет отработанные движения, чтобы успокоить нервы. При виде нас с Генрихом резко вскидывает взгляд и вскакивает, а плетение падает на пол. Матрос на страже вытягивается в струнку, хотя на нём тоже лица нет. Поблизости ошивается подозрительно много народу, тоже делающего вид, что они чем-то заняты.

Впервые задумываюсь над тем, каково команде узнать, что один из людей, с которым прожили все эти дни бок о бок и делили пищу и тяготы морского дела — предатель и будет, по сути, казнён. Не чужими, так своими руками.

— Отпирай, — повелительно бросает Генрих матросу. — Попытается выйти без нас — убить на месте.

Тот кивает, пряча взгляд. Поспешно проворачивает ключ в замочной скважине и распахивает дверь перед нами.

— Постой, — Принц не даёт мне ступить внутрь полутёмной каюты, заходит первым. — Эй, ты там живая? Разговор есть. И без фокусов — у охраны на выходе инструкции, одна отсюда не выйдешь.

Отодвигается в сторону, перестаёт, наконец, загораживать мне вид своими широкими плечами. Несмело делаю шаг, всматриваюсь в слабо освещённое скупыми солнечными лучами помещение.

Девушка стоит у иллюминатора спиной к нам. Спутанные льняные локоны падают в беспорядке на плечи, обтянутые потрёпанной тканью серой свободной рубахи. Левая её рука прижата к груди, кажется, а правая — безвольно висит вдоль тела… и в ней она держит что-то маленькое.

— Я… не смогла. Безвольная дура. Просто не смогла.

Пальцы разжимаются, из её ладони на пол падает белая таблетка.

Я бросаюсь вперёд и наступаю на ядовитую пилюлю, от всей души крошу её подошвой подаренного Генрихом сапога. Потом хватаю девушку за плечи, разворачиваю к себе и встряхиваю.

— Не смей, слышишь?! Никогда! Даже не думай! Нет ничего дороже жизни. Каждый миг, каждый вздох — бесценный, он никогда не повторяется. И ты в любую секунду можешь сделать другой выбор и начать жить по-новому, не так как раньше. Понимаешь? Только смерть нельзя изменить. Пока ты жива, ты сама хозяйка своему выбору.

В её бледном лице ни кровинки. Тени залегли под огромными голубыми глазами. Их полубезумный взгляд, наконец, концентрируется на мне.

— И я тебе этот выбор предлагаю!

— Какой ещё выбор? — горько усмехается она, стряхивая с себя мои руки и делая шаг назад. — Как именно сдохнуть?

— Да нет же! — снова упорно талдычу очевидные вещи. — Как именно жить. Я предлагаю… принести мне магическую присягу — как твоей принцессе. Поклясться в том, что ты не причинишь вреда ни мне, ни моим друзьям на этом корабле. И вообще никогда больше не вернёшься к своему отвратительному ремеслу.

Маска смотрит по-прежнему недоверчивым взглядом, словно ждёт, когда будет подвох.

— Тогда мы тебя отпустим. И если ты попросишь капитана, я думаю он не откажется… — бросаю робкий взгляд через плечо, Генрих кивает, не сводя с Маски настороженного взгляда. — Принять тебя в команду. Вся команда «Изгнанника» состоит из эллери вроде тебя. Отверженных, никому не нужных у себя на родине. Здесь они обрели семью. Обрели друзей. Защиту. Всё это ты получишь тоже в обмен на преданность. Никаким «Танцующим Маскам» мы тебя не отдадим. Теперь ты понимаешь, что я тебе предлагаю?

Кажется, до неё начинает доходить. Выражение недоверия на её лице сменяется потрясением. А потом она медленно опускается на одно колено, глядя на меня снизу вверх так, будто увидела чудо.

— Да, моя принцесса! — голос тихий и робкий, почти шёпот.

— Как тебя зовут?

— Ирилинн, моя принцесса! Можно… просто Ири.

Я слегка растерялась. Что делать дальше?

Простёрла руку над ней, позвала свою магию. Та откликнулась с готовностью, будто янтарный уголёк всё это время только и ждал, когда из него раздуют огонь. Кончики пальцев немедленно осветились золотистым светом.

— Ты клянёшься, Ирилинн… ну, в том, что я только что перечислила? Не вредить и так далее…

— Клянусь служить моей принцессе и защищать её ценой собственной жизни, если потребуется. Клянусь ни словом, ни делом не вредить её подданным…

— Друзьям, Ири! Нет у меня никаких подданных.

— Друзьям, — послушно повторила она.

— А я клянусь защищать и беречь тебя, Ирилинн, — так же, как и остальных моих друзей.

Облако искр сорвалось с моих пальцев, подлетело к девушке и осыпалось дождём ей на плечи. В воздухе запахло грозой. Она как зачарованная следила за полётом этих крохотных светлячков и узором, что их след нарисовал в воздухе. Сложная вязь и переплетение магических линий образовали очертания стен и башенок замка и большого ключа рядом, а потом они медленно рассеялись. Кажется, наша клятва скреплена.

Я почувствовала себя совершенно обессиленной. Голова закружилась.

— Надо мне на воздух, — пробормотала я и очень быстро попала в заботливые надёжные руки Генриха, который за секунду оказался рядом. Повёл меня к выходу из каюты.

— А мне что теперь?.. — растерянно проговорила Ири, поднимаясь с пола и глядя нам вслед.

— А за тобой присмотрю я! — громыхнул бас Моржа, который объявился на пороге распахнутой двери. Стоит там с насупленными бровями, поглаживая свою густую чёрную бороду, взгляд мечет молнии. — И у нас сейчас с тобой будет очень долгий и серьёзный разговор!

Он неуклюже посторонился и пропустил нас с Генрихом.

— Подслушивал? — усмехнулся Генрих дядюшке Моржу. Синие глаза того сверкнули.

— Самую малость.

— Ну смотри, не переусердствуй. Оставляю девчонку на твоё попечение.

Морж кивнул и повернулся к Ири с угрожающим видом. Генрих шепнул мне на ухо, выводя под локоть из каюты.

— Мне её прям жаль немного. Он своими нравоучениями способен кого угодно свести с ума, даже глухого морского ежа.

Через закрывающуюся дверь до меня донеслись отголоски звуков.

— Как же ты могла-то так, а? И не стыдно тебе? А мы тебя жалели, трудной работой не нагружали, думали — подучим мальчонку, сирота как-никак… а ты?!

— Я… мне…

И она разрыдалась.

— Ну… полно, полно! — растерянный голос дядюшки Моржа. — Иди сюда. Всё будет хорошо теперь…

Генрих захлопнул дверь поплотнее. Мы поднялись с нижней палубы наверх, и он подвёл меня к леерным ограждениям. Я с удовольствием вдохнула всей грудью свежего морского воздуха, любуясь красотой рассвета над морем.

Меня обняли сзади покрепче, и тут только я поняла, что озябла. Так стало намного теплее.

— Напомни в будущем, чтобы я почаще привлекал свою мудрую королеву к государственным делам, — проговорил Генрих, целуя меня в макушку.

— Это ты так извиняешься и говоришь, что был не совсем прав? — я извернулась в его объятьях и посмотрела ему в лицо, обнимая за шею.

— Я сказал ровно то, что сказал, — хитро улыбнулся он. — А вот ты мне ничего сказать не хочешь? Возможно, ты наконец… м-м-м… одумалась и решила принять моё предложение? Так красиво расписывала сейчас, как надо каждый миг ценить, все дела… сама не последуешь собственному совету?

— Одумалась, — откликнулась я, привставая на цыпочки.

— И каковы результаты? — заинтересованно спросил Генрих.

— Я решила, что согласна стать твоей невестой. Но! — поспешно добавила я прежде, чем вспыхнувший радостью взгляд любимого поколеблет мою решимость. — Пока что не женой. На свадьбу соглашусь в ту же минуту, как ты скажешь… ну ты помнишь. Моё условие остаётся в силе.

Ответом была очередная ослепительная улыбка.

— В таком случае, мой ультиматум остаётся в силе тоже. Никаких сладостей. Но мне нравится, в каком направлении ты движешься. Скоро мозги окончательно встанут на место.

— Посмотрим, у кого раньше, — обиженно пробубнила я, надувшись. Целоваться хотелось невыносимо.

— Посмотрим, моё сокровище, — поддакнул мне Ужасный Принц, посмеиваясь.

Мы ещё долго стояли на палубе, обнявшись, и смотрели на море.

Солнце ослепительным янтарным шаром светило в лицо. Здесь, на корме, его было особенно хорошо видно. Мы плывём на запад. В погоне за древними тайнами.

Новый день пришёл.