ЧАСТЬ III. ПЛАМЯ ЯНТАРНОГО ЦВЕТА. Глава 32. Меняем курс

Наше умиротворённое уединение неожиданно прервали.

— Кхм-кхм!

Мы обернулись и увидели Моржа, который с грозным видом тащил за локоть упирающуюся и раскрасневшуюся Ири. Та старательно отводила взгляд и казалась… пристыженной.

Он выпустил её руку, но только чтобы подтолкнуть ближе к нам.

— А ну-ка скажи капитану то самое, что только что сказала мне!

— Щас я! — огрызнулась она. — Дай хоть с мыслями собраться, мне ж сейчас голову отрывать будут, и придётся смирнёхонько стоять и не мешать. Я вроде как поклялась и все дела…

— И поделом тебе будет, ой подело-ом!

Мы с Генрихом переглянулись. Я вздохнула. Он принял внушительный вид.

— Я слушаю!

Морж с Ири прекратили пререкаться. Девушка набрала воздуху в грудь и начала запальчиво объяснять. Впрочем, по мере объяснения её решимость явно сдувалась и завершила речь она уже едва слышным и слегка напуганным голосом.

— Я не хотела! То есть хотела, но не всерьёз! Просто так вышло. Я на эмоциях, не подумала. И мне теперь того… ну стыдно, что ли. Только теперь ничего не поделаешь. И это было до того, как я поклялась! Потому что думала, мне уж кирдык и терять нечего… Ну это… в общем… я пока от вас в трюмах пряталась… когда искали меня… думала — всё равно ж помирать… ну так вас заодно с собой всех заберу и…

— Птенчик, а напомни-ка мне, почему я эту каракатицу до сих пор за борт не вышвырнул?

Я вздохнула и потёрлась щекой о его плечо.

— Потому что ты у меня самый добрый на свете пират.

— Ты просто пользуешься тем, что ты — моя слабость, чтобы я впал в благодушное состояние и твоей протеже меньше досталось, — скосил на меня довольный взгляд мой жених.

Мамочки, а звучит-то как… даже в мыслях. «Мой жених». Тело плавится, в голове дурман, и вообще становится всё равно, что там снова набедокурила моя отчаянная новая соратница. И вообще эти самые мысли почему-то плавно перемещаются в сторону каюты и тёплой уютной постельки, в которой я слишком давно не была.

— Простите меня, миледи! — с жаром выпалила Ири. — И простите… милорд. Я правда больше так не буду!

— А больше и не надо, — пробурчал Морж, сверля её гневным взглядом. — Уже и того достаточно!

— Да что стряслось-то? Мне кто-нибудь что-нибудь доходчиво объяснит? — поинтересовался Генрих, а сам, зараза, поудобнее устраивает меня в своих руках и внимательно разглядывает, как будто знает, о чём я думаю. Поспешно прячу взгляд, медленно краснея.

— А может, ты сам скажешь? — стушевалась Ири и спряталась за спину Моржу, как нашкодивший щенок.

— Нет уж! Сама набедокурила, сама и огребай! — припечатал он, доставая девушку из-за спины и выпихивая снова пред наши светлы очи.

— Ири… лучше и правда признавайся! — посоветовала я. — Мой капитан обладает крайне вспыльчивым нравом и если потеряет терпение, мало не покажется.

— Это точно. Сама бы об этом помнила, — неожиданно склонился он ко мне и шепнул на ухо. — А то терпение моё… оно знаешь ли, и правда на пределе! Того и гляди… м-м-м… сорвусь.

Ну вот зачем так делать! От его тона и подтекста стало жарко, а решимость стоять насмерть на своём стремительно таяла, как лёд на солнце. Аргументы, которыми я руководствовалась, чтобы откладывать свадьбу, с каждой минутой казались мне всё менее убедительными.

— Уф-ф-ф… ну ладно. В конце концов, рано или поздно все мы умрём, так что… — протянула Ири.

— И кое-кто скорее рано… — пробурчал Морж, складывая могучие руки на груди.

— Ну в общем… Я повредила бочки с водой!! Все до единой!! — выпалила Ири и зажмурилась. — Вы-выбила затычки и…

— Ты… что сделала?! — рявкнул Генрих и стиснул мою талию, которую обнимал левой рукой, так, что я порадовалась, что это не шея Ири.

Морж на всякий случай снова спрятал её за спину. Видимо, он лучше меня знает, чем чреват гнев капитана. И в то время, как потерявший дар речи Генрих медленно закипал и краснел всё больше, поспешно добавил:

— Послушай, не всё так страшно. Я проверил — там на донышках ещё осталось.

Генрих осторожно меня отстранил.

— Погоди, Птенчик, лучше ко мне сейчас не прикасаться.

Его взбешённое лицо было красноречивей всяких слов. Я чуть-чуть отошла в сторону, на полшажочка. Ири выглядывала из-за спины Моржа с обречённым видом — судя по всему мысленно прощаясь с такой долгожданной свободой, которой ей пришлось наслаждаться столь недолго. А может, и с жизнью.

Генрих бросил мрачный взгляд на Моржа и спросил очень тихо и таким обманчиво-спокойным тоном, что даже мне стало страшно.

— На сколько дней пути?

— Если экономно расходовать, на неделю хватит.

— Ясно. Это при условии, что нас не отнесёт штормом, мы не ляжем в штиль и еще дюжина возможных форс-мажоров… Так. Меняем курс. Пополним запасы на Горте. Должны дотянуть.

— Горт — это что? — изобразила я живое любопытство и снова подошла плотную, повисла на его руке. Надо всеми силами отвлечь капитана от кровожадных мыслей о расправе.

— Остров. Я тебе рассказывал о нём, — буркнул Генрих и бросил на меня подозрительный взгляд, раскусив, по-видимому, план. Но с руки стряхивать не стал, что уже отрадно.

— Это где джименея, да?! — воскликнула я в восторге.

— Она самая. И где меня подлатали.

Так. Стоп.

— Что-то мне расхотелось туда плыть, — немедленно отозвалась я. — А ничего другого поблизости случайно нету?

— Это ты у своей Маски спрашивай. Может, она нам покажет какой-нибудь быстрый способ оказаться сразу на континенте, с которого она неизвестно как к нам явилась?

— Н-не подскажу. Знала б, как — сама бы давно смылась.

— К этому вопросу мы ещё вернёмся, приготовься, — заверил Генрих. — А пока — на Горт. И учти, возможно, моё неудовлетворённое любопытство — единственное, что тебя спасло. На будущее советую от подобных фокусов воздержаться, в противном случае…

— Да поняла я, поняла! Я ж вроде как извинилась.

Уф-ф… кажется, буря миновала. Вот только… Горт. Подлатали. И кто ж его там «подлатал»?!

— Птенчик, и почему ты на меня смотришь так, что мне кажется, твоя Маска — не единственная, кому тут стоит опасаться за сохранность своего здоровья?

— Понятия не имею, — буркнула я, отводя взгляд. Нет, я конечно собиралась сдерживаться, чтобы не давать ему повода наслаждаться моей ревностью… но это уже слишком. Хотя понятно, без воды деваться нам некуда.

— Ты просто очаровательна, когда ревнуешь, — шепнул Генрих, снова притягивая меня поближе, хотя вот теперь я уже не сильно этому радовалась. Ну если только чуть-чуть. — Ты не беспокойся, мы только туда и обратно. Разве что немного погуляем по окрестностям портового рынка. Навестим старых знакомых… но вместе с тобой же!

И эта зараза издевательски мне подмигнул!

Захотелось что-нибудь сломать. Ну или кому-нибудь что-нибудь.

По счастью, от проявлений несвойственной мне агрессии меня защитил судовой кок, который несмело приблизился, весь белый как мел.

— Ваше высочество… капитан! Но как же? А мне что делать? Как я сварю суп на обед? А каша?..

— Никак. Мы не будем тратить воду. Знаешь что, любезный… Спустись-ка ты в трюм. Надеюсь, до скотины недрогнувшая рука нашей милой барышни не добралась. И её с собой возьми, пускай помогает. У неё на ближайшую неделю дежурства на камбузе вне очереди. Зажарь ягнёнка к вечеру и посмотри, что есть из сухих припасов. У нас сегодня будет праздник.

Все удивлённо воззрились на капитана. Я не исключение.

— Во-первых… — он зыркнул грозно на Ири, и та втянула голову в плечи. — Мы празднуем тот примечательный факт, что у нас появился новый и чрезвычайно… чрезвычайно ценный член команды!

На девушку было жалко смотреть. Кажется, будь её воля, она сейчас бы с радостью воспользовалась своим магическим даром отвода глаз и заставила всех присутствующих представить, что она — всего-навсего скромная деревянная мачта. Ну, или бочка с квашеной капустой, какие стояли в трюмах как средство от цинги. Кстати, что-то мне подсказывало, на ближайшие дни эта капуста будет составлять львиную долю нашего рациона.

— А во-вторых, у нас есть ещё один замечательный повод для праздника. Помимо того, что мы все каким-то чудом остались живы после знакомства с этим самым новым членом команды.

Якобы просто так слоняющиеся поблизости моряки побросали все дела и уже не скрываясь пялились на нас, подойдя совсем близко и уставив ушки на макушке.

— Мисс Эмбер, которая пока-ещё-Сильверстоун, наконец-то согласилась стать моей женой!

Моё робкое возражение, что вообще-то, не женой, а невестой, потонуло во всеобщих радостных воплях. Впрочем, я возражала совсем тихо и неразборчиво, потому что Генрих опять воспользовался подлым приёмом и слишком крепко сжал меня в объятьях. Да и трудновато разговаривать, когда твои губы помимо воли растягиваются в счастливой улыбке.