Глава 35. Неожиданные открытия

Остров Горт выплыл из-за горизонта через пять дней пути по новому курсу — по счастью, это случилось прежде, чем последние бочки с водой показали дно.

Все пять дней мы с Ужасным Принцем спали в одной каюте, но он предусмотрительно отказывался приближаться ко мне на слишком короткую дистанцию. К концу пятых суток я уже серьёзно подумывала о том, чтобы самой забраться к нему в гамак — слишком мило он выглядел во сне. Останавливало то, что я понятия не имела, как забраться в эту качающуюся туда-сюда ерунду без посторонней помощи. А помощь мне совершенно возмутительным образом оказывать не собирались, разумеется.

Так что поединок продолжался. Моя сила воли — против его. И я не бралась предсказать, чья возьмет — судя по горящим взглядам, которые прилетали мне время от времени, и тому, как тщательно Генрих избегал даже случайно касаться меня, пока мы оставались в каюте наедине, он был на пределе терпения. Но и я тоже, вот в чём вся беда!

В общем, долгожданное прибытие на остров дало мне жизненно необходимую передышку. Иначе мои нервы, как и решимость стоять до конца, грозили вот-вот расплавиться в накаляющейся с каждым днём атмосфере слишком тесной капитанской каюты.

Зато неожиданно выяснилось, что у нас есть много тем для разговоров. Когда мы гасили фонарь и словно в засаде залегали каждый на своём месте… когда ночную тишину нарушали только плеск волн за бортом, да скрип корабельных снастей в вышине… когда предощущение счастья охватывало меня всю до кончиков пальцев на ногах и самую капельку становилось даже радостно от того, что эта сладкая пытка продлится ещё немного… мы принимались разговаривать обо всём на свете.

О дальних берегах, которые он посетил. О книгах, которые прочла я. О чудесах, с которыми сталкивала его жизнь, пока он брёл по бесконечным дорогам. О чудесах, которые я себе намечтала, пока ждала его возвращения с этих дорог.

Несколько минут разговора в темноте когда-то давно стали моим маленьким сокровищем, которые я перебирала в памяти раз за разом столько лет… теперь же я чувствовала себя богачкой, у которой есть все сокровища мира. Тонула в бархатных полутонах его голоса, и снова и снова заставляла пересказывать одни и те же морские байки, только бы он не догадался, что мне просто нравится вслушиваться в него.

Горт оглушил многоцветием красок. После долгого морского путешествия песчаный берег качался под ногами так, что мне приходилось цепляться за локоть жениха, чтобы не упасть. «Из предосторожности», как объяснил Генрих, мы не стали причаливать в небольшом порту, а бросили якорь в укромной лагуне в часе пути от портового городка.

Белый песок тихого пляжа, пышная изумрудная зелень, в которой тут и там вспыхивали переливчатые огни оперения бойких птиц, пьянящие ароматы цветов и фруктов — всего было так много, что я едва успевала вертеть головой и впитывать впечатления, как губка. Тут и там небо протыкали тонкие серебряные стволы необычных деревьев с пучками розоватых перистых листьев на макушках. В кроне тут и там темнели гроздья продолговатых плодов, напоминавших большие орехи. По запаху я немедленно узнала джименею и оценила головокружительную высоту, на которую за ней приходилось взбираться.

— Бедная твоя… совесть, — прошептала я украдкой, стрельнув лукавым взглядом в жениха.

— Да уж, падать было высоковато, — ухмыльнулся Ужасный Принц, приобнимая за плечи. — Но на какие жертвы не пойдёшь ради подарка прекрасной даме!

Пока матросы наполняли бочки чистейшей водой местной речушки, меня потащили на экскурсию в порт. Я упиралась. Но меня всё равно потащили, посмеиваясь, к тропе, протоптанной меж деревьев.

— Миледи, постойте! Я с вами, — обеспокоенно проговорила Ирилинн, догоняя и следуя на шаг позади. — Позвольте вас сопровождать. На этом острове когда-то Серая Маска поджидал Его высочество. Значит, орден в курсе, что здесь — привычная остановка принца. Могут быть ещё сюрпризы.

— С нами теперь Подарок, так что ничего плохого не грозит… но ты, конечно, можешь пойти, с тобой будет спокойнее. Спасибо! — поспешно добавила я, увидев, что Ири успела приуныть. Кажется, она отчаянно хотела доказать свою полезность.

А Подарок и правда выглядел солидным охранником. Вымахав до размеров хорошего пса, лисёнок вприпрыжку нёсся по тропе, посверкивая на солнце янтарной спинкой, и охотился на здоровенных, размером с ладонь, лазурных бабочек.

Позади нас затрещали ветки.

— А меня чего не ждёте? Я ж спец по непредвиденным ситуациям! — пыхтя, нас догонял Морж.

— Принцессе больше не нужна охрана! У неё теперь есть я, — надменно возразила Ири, задирая нос и упирая руки в боки.

— Принцессе-то, может, и не нужна, — проворчал Морж, пристраиваясь рядом так, что от его крупногабаритной фигуры на тропе немедленно стало тесно, — а вот одной сопливой девчонке, которая вечно влипает в неприятности, точно не помешает.

Ири вспыхнула и демонстративно отвернулась. Мы переглянулись с Генрихом и решили благоразумно не вмешиваться. Разберутся как-нибудь сами.

Зелёный полог спутанных ветвей и лиан расступился как-то совсем неожиданно. С возвышения нам открылся лабиринт домишек, домов, лачуг и вполне респектабельных двухэтажных зданий. Самым распространённым материалом была лёгкая древесина местных деревьев, некоторые дома и вовсе покоились на сваях, как на ходулях — кажется, тут нередко случались наводнения.

Переулки заполняла оживлённая толчея говорливого народу. Необычные лица, странные наряды, причудливые украшения — я никогда не видела такого многообразия и мешанины красок.

— Горт — перекрёсток путей. Здесь оседают редкости и слухи со всего света. Идеальное место для сбора информации. И сейчас мы пойдём к одному из самых надёжных её поставщиков, — заявил Генрих.

Я обречённо вздохнула.

Нет, к такому меня жизнь точно не готовила!

Я прямо кожей чувствовала, что Генрих едва держится, чтобы не расхохотаться над моим выражением лица, и его останавливает только вежливость по отношению к хозяйке.

Вот же зараза. И не мог предупредить?! Во-первых, я бы не рисковала показаться невоспитанной особой, так в открытую пялясь на новую знакомую, разинув рот. Во-вторых, я бы не изводила себя ревностью всю дорогу. Но нет — он явно предвкушал эффект и намеренно эту самую ревность во мне распалял. И теперь наслаждается, глядя на оторопевшую меня.

Нет, ну правда…

Розовая кожа?! Клыки, торчащие изо рта вниз, как у кабанчика?!

Ладно, стоит признать — в целом Оя выглядела практически как человек, а на лицо даже оказалась миловидна, хотя виски и скулы были обильно покрыты ярко-синими татуировками в виде переплетения кругов и ромбов с точками в центре. Синие густые волосы собраны в много мелких косичек и скручены жгутом на затылке. Заостренные ногти, почти когти, уши слегка крупноваты, а плечи широковаты… В остальном же фигура — вполне себе женская. Местами даже очень.

Насыщенно-розовые, цвета фуксии глаза смотрят на меня внимательно, с оттенком добродушной иронии.

— Оя рада гостям. Надо же, у паршивца и правда оказалась невеста! Оя уж думала, это предлог, чтобы сбежать от Ои, не заплатив за лечение.

И розовокожая бросила на Генриха такой взгляд, чуть ли не облизываясь, что я едва не подавилась травяным чаем, который нам гостеприимно налили на заросшей цветами плетёной террасе с видом на море.

— И что же, интересно, она от тебя просила в качестве платы? — прошептала я Генриху угрожающе, пытаясь одновременно держать милую улыбку, чтобы не сердить хозяйку. Кто её знает, на что она способна в гневе. Хотя… ещё неизвестно, на что я способна в гневе. Возможно, скоро узнаю. Как раз подбираюсь к нужной точке кипения.

— А это не важно, — промурлыкал мне мой несносный жених, по-хозяйски обнимая за талию и придвигаясь совсем близко на узкой скамье. — Я ей сказал, что берегу себя для невесты…

Морж рядом подавился чаем и сделал вид, что откашливается, а сам подрагивал всем телом от тщательно давимого смеха.

— Ири, стукни-ка дядюшку Моржа от души по спине за меня, — вежливо попросила я.

— С огромным удовольствием стукну! — кровожадно отозвалась Ири. Морж немедленно перестал кашлять и отсел подальше, во избежание.

— А может, хоть ты останешься с Оей? — с надеждой повернулась хозяйка к новой жертве, прикладывая ладонь к обширному бюсту. Бюст призывно заколыхался под облегающей одеждой, которая была сшита из лоскутков синей ткани и оставляла открытым впалый розовый живот.

— Не останется, — мрачно ответила ей Ири, дотянулась-таки до Моржа и так врезала ему по спине кулаком, что тот чуть со скамьи не свалился и с удивлением воззрился на хрупкую девушку.

— Бедная, бедная Оя… — всхлипнула хозяйка, сноровисто наливая себе в чашку еще чаю из пузатого медного чайника. — так и останется последней из ошак-изым… Память о нашем славном народе сотрётся с лица земли, как только я умру… а я так хотела подержать на руках своего малыша… Может, кто-то из вас-таки передумает, а? Я бы хорошо ухаживала за мужем!

И она широко улыбнулась во все свои… кажется, штук пятьдесят острых зубов.

Морж сглотнул и придвинулся обратно к Ири. Даже Генрих слегка напрягся, и я решила срочно переключить на что-нибудь опасное внимание знахарки.

— А кто такие «ошик-изым»?

— «Ошак-изым»! — поправила меня Оя. — Мой народ. Бесславно сгинувший от удара жестокой стихии. Извержение вулкана погубило наш маленький островок, на котором мы жили, не зная горя, много-много веков. Мужчины, женщины, старики, дети… никого не стало. Я в тот день вышла в море на лодочке, собрать редких водорослей для зелий. Это меня и спасло. Сейчас думаю — зря. Лучше бы вместе со всеми. Не так горько, и сны не мучали бы…

Мы замолчали. Оя плакала, не вытирая крупных розоватых слёз, одновременно улыбаясь и попивая чай, а мы не находили слов и просто продолжали молчать. Подарок подкрался к ней, положил ушастую голову на колени, и она машинально погладила его, проскрежетав коготками по камню.

— Слушайте, а у нас же есть в команде ещё один холостяк непристроенный! — встрепенулась я, когда молчать стало совсем уж невмоготу.

Оя перестала реветь и заинтересованно прислушалась.

— Точно! — понял меня с полуслова Генрих. — Хватит ему уже в каюте торчать, пора вытащить на берег за шкирку, и пускай идёт, знакомится! Хоть какая-то польза будет.

— А, тоже моряк? — слегка разочарованно скривила клыкастую физиономию Оя. — Нет, вы не подумайте, я не привередничаю! Я вообще на любого согласна. Но хорошо бы не моряк — от них противно несёт ромом, а меня воротит от этого запаха.

— Не волнуйся, от него не несёт, — успокоил её Генрих. — Этот сноб брезгует добрым матросским ромом и повсюду возит с собой ящики самого изысканного вина из графских погребов…

Я вскочила на ноги.

Присутствующие воззрились на меня с удивлением, и я подняла руку с просьбой помолчать секундочку. Вот она! Вот она, мысль. Я, наконец, смогла ухватить её за хвост.

Странный запах в каюте — в тот день, когда я обнаружила грязный отпечаток ботинка на бальном платье. Неприятный запах, который казался неуместным на корабле. Здесь все пили только ром — а в каюте гадко пахло вином.

Какая же я дура! Столько времени была слепа. Это же было так просто!

Подарок подозрительно спокойно реагировал на Ири… это совершенно точно не она нанесла ему рану.

Лис говорил, что кокон пробил мужчина — когда мы в первый раз поставили капкан на Маску в гостевых покоях дворца маркизы. Во второй раз капкан поймал Ири в образе служанки — и она не смогла выбраться из него! А на её ладонях и следа не было от каких-либо порезов, которые могли оставить те пятна крови на сколотых краях кокона.

Очевидно же, что их было двое — людей в тот вечер на балу, которые вышли на охоту. Только у каждого была своя собственная цель. Мы поймали только одного — Красную Маску — и расслабились, решили, что теперь-то в безопасности. Надеюсь, не поплатимся за свою самонадеянность.

Я повернулась к Генриху, который настороженно ждал моих слов, стоя рядом в напряжённой позе.

— Надо срочно возвращаться на корабль. Если ещё не слишком поздно. Кажется… у меня много очень неудобных вопросов к Эдварду Винтерстоуну.