Глава 40. Горячий приём

Одевались мы в спешке. Я наотрез отказалась пересидеть в каюте, так что Генриху пришлось разрешить мне выйти на палубу вместе с ним. Вот только тело меня не слушалось, пальцы дрожали и общее размягчение организма было так сильно, что ему пришлось самому выуживать для меня сухую одежду из сундука и даже помогать одеваться. Ну, по правде сказать, у меня всё равно ни за что не получилось бы самостоятельно затянуть шнуровку на спине этого великолепного платья из синего бархата с золотой вышивкой у круглого выреза и по краям длинных рукавов.

— Признавайся честно — специально покупал такое, чтоб я без твоей помощи не могла справиться? — проворчала я, пока он от души туго меня зашнуровывал.

В ответ получила беглый поцелуй в сгиб шеи.

Затем сосредоточенный и молчаливый Его высочество быстро облачался в парный костюм, тоже тёмно-синий с золотом, а я, всё ещё алея и отворачиваясь, — ну ладно, временами подглядывая и оттого ещё больше алея, — пыталась сделать что-то с волосами при помощи черепаховых гребней, найденных там же, в сундуке.

Затем ещё полминуты ушло на то, что мы, поминая то и дело Кракеновую бабушку и всех его прочих родственников до десятого колена, пытались отыскать подходящую обувь. Натягивать снова вымокшие, противно хлюпающие сапоги до ужаса не хотелось, тем более под такое платье, хотя для экономии времени я уже собиралась пойти на жертвы. Но взглянув на моё кислое лицо, Генрих пинком отшвырнул сапоги под стол, а сам ещё и перерыл весь сундук в поисках атласных туфель, которые «где-то там посреди дамского барахла были, чтоб ими пьяный лобстер подавился».

Что ж, но зато, по крайней мере, мы могли бы участвовать в чемпионате на скорость переодевания. В конце концов, сборы заняли не так много времени.

Нам обоим не терпелось увидеть, кто же там приближается — хотя к любопытству примешивалась изрядная доля тревоги. Перед выходом Генрих даже снял со стены и прицепил к поясу меч с рубинами на изящном эфесе в виде птичьей головы. На ножнах тоже был изображён парящий ястреб.

Мы переглянулись. Я увидела стальной блеск в его глазах. Генрих протянул мне руку, и я решительно вложила в неё свою ладонь.

Солнце светило по-прежнему ясно на свежем и прозрачном небосводе. В такой погожий день не верилось, что где-то на свете бывают зимы или морские штормы.

В тени мачты за нами обманчиво-спокойно лежал Подарок, всё такой же огромный. Надо будет расспросить его на досуге, отчего он не уменьшится. Не хочет или не может? Его присутствие вселяло немного уверенности, да и к тому же стало решающим аргументом, когда я уговаривала Генриха позволить мне выйти на палубу.

А вышли мы как раз вовремя, чтобы увидеть, как приближается он.

Корабль-сказка, корабль-мечта.

Крутобокий, горделивый — он скользил над самой водой, не касаясь водной глади. Паруса надувались не в такт, выдавая, что ветер в них явно магического происхождения. Красное дерево с позолотой. Носовая фигура на бушприте в виде прекрасной женщины в золотой короне. Надпись на борту — «Слава Иридеи».

— Интересно, что такое «Иридея» — название страны? — проговорила я вслух задумчиво, не в силах оторвать взгляда от завораживающего зрелища.

— Нет. Имя. «Иридея» — это имя, — произнесла сдавленно Ирилинн, которая незаметно подошла и встала у фальшборта рядом.

Генрих немедленно насторожился и повернулся к ней, вглядываясь с прищуром в её лицо.

— Кто-то меня убеждал, что родился в семье сапожника. Что, этот сапожник сейчас на борту? А, Ири? Или кого ты так внимательно высматриваешь?

Она ничего не ответила, только продолжила тревожно, закусив губу смотреть на подлетающий к нам — по-другому и не скажешь — корабль.

«Слава Иридеи» зависла над голубыми спокойными волнами в каких-то жалких метрах от нас. Длинный трап, сколоченный из толстых досок с крючьями на конце, опустился на борт «Изгнанника», сцепил намертво два корабля.

Вся наша команда обступила нас. У всех я заметила под рукой оружие — сабли, ножи, кортики… кроме Моржа. У него оружие было не под рукой, а в руках. Настороженные взгляды, насупленные лица… никто не ждал от чужаков ничего хорошего, но не собирался предпринимать решительных действий без приказа капитана. В конце концов, мы не знаем, каковы их намерения, а начинать войну с незнакомым государством из-за какой-нибудь мелочи не хотелось бы.

На палубе чужого корабля меж тем не заметно было особого оживления. Никто не торопился перебраться к нам по трапу. Несколько десятков человек замерло там неподвижно, как часовые. Ну, или солдаты, тоже ожидающие приказа.

Они были одеты очень странно. Все в алом — с головы до ног, только кирасы на груди из какого-то странного прозрачного материала, больше всего напоминающего… хрусталь. Понятия не имею, как можно придать такую форму хрусталю и как можно из этого хрупкого материала делать доспехи. Да ещё шлемы на головах такие же! С алыми перьями по гребню. Всё вместе усиливало впечатление, что нас встречают воины.

В конце концов Генрих решил, видимо, прояснить обстановку.

— Приветствуем вас с борта «Изганника»! Я — капитан корабля, Генрих из рода Стратагенетов, принц Королевства Ледяных Островов. Назовитесь и вы! Кто ваш капитан?

Он сделал паузу. С другого борта ответили молчанием. Кажется, мой жених начинал закипать, но природная осторожность пока брала верх и удерживала от безрассудных поступков. Он продолжил громче:

— Мы прибыли к вам с заверениями в дружбе, для установления дипломатических отношений и торговых связей…

Один из солдат в алом выступил вперёд. Короткая чёрная борода, тёмные глаза бесстрастны.

— У меня приказ сопроводить вас в Королевский дворец.

— И как, позвольте спросить, называется ваше Королевство? — небрежно поинтересовался Генрих, а его рука незаметным движением переместилась на рукоять меча.

— Королевство Арвенор! Прославленное в веках и овеянное славой, — с бесстрастном голосе собеседника впервые промелькнуло что-то вроде эмоций. Пожалуй, это было сказано с оттенком гордости.

Генрих кивнул каким-то своим мыслям.

— Гарантии моей безопасности?

— Никаких гарантий. И почему только вашей? У меня приказ сопроводить в Королевский дворец всех, кто находится на этом корабле — всех до единого. Таков приказ Её Величества королевы.

— Королевы? Не… короля?

Я оглянулась, и увидела, что этот взволнованный вопрос вырвался у Ири.

Последовал решительный ответ:

— Да, Ее Величество Королева Иридея так повелела. И она не любит ждать.

Я перевела взгляд с побледневшей Ири на сосредоточенного, напряжённого Генриха, который очень крепко сжимал мою ладонь.

— Похоже на ловушку.

Он коротко кивнул и ответил вполголоса.

— Но учитывая во-он тот десяток кораблей на горизонте, пожалуй, у нас нет выбора. Придётся нанести визит, коль так любезно и настойчиво приглашают. Будем надеяться на парочку тузов в рукаве, о которых они не подозревают.

Я обернулась по направлению его взгляда, и увидела, что Подарка больше нет на его месте. Я даже не обратила внимания, когда он исчез.

— Не волнуйся, я приказал ему спрятаться и не показывать пока свой длинный нос.

Путь до берега на чужом корабле, под прицелом недружелюбных взглядов показался очень долгим. Я не представляла, как Генриху удаётся держать на лице такую невозмутимую маску. Верно, всё дело в чувстве ответственности — ведь и я, и команда доверяли своему капитану и верили, что раз он так спокоен, значит, у него как всегда есть план.

Ступить на землю после нескольких дней морского пути было, как всегда, непривычно. Хорошо, что я могла цепляться за локоть Генриха. Высадили нас не на людной пристани, которая виднелась правее, когда мы подплывали к длинной изломанной линии берега, а на безлюдный скалистый пляж, усыпанный крупными валунами. Несколько шлюпок одновременно перевозили нас с борта «Славы Иридеи». Одинокий силуэт покинутого «Изгнанника» с укором маячил вдали. Сильный ветер трепал пряди моих волос, выбившиеся из причёски, холодил открытую шею.

Человек, которого я мысленно назвала капитаном стражи, прошёлся взглядом по нам, будто подсчитывая, все ли на месте.

— Темер, давай! — кивнул он одному из стоящих рядом солдат.

— Есть!

Тот вскинул руки, и на его ладонях начали формироваться два огненных шара. Они вспыхнули ярче сотни костров, когда он подбросил их в воздух, и они слились в один.

Резким движением ладоней воин в красном бросил получившийся снаряд в сторону моря. Одно мгновение, один взмах моих ресниц — и он уже скрылся из виду. Я удивлённо заморгала, пытаясь понять, что происходит.

А потом на горизонте взметнулись языки пламени.

Это горели паруса «Изгнанника».

Дальнейшее произошло так быстро, что не только я не успела заметить — даже тренированные рефлексы командира опоздали.

Генрих выхватил меч, переместился длинным скользящим движением, и звенящая дуга этого движения концом смертоносного острия остановилась у самого горла бородатого. Он дёрнулся было, чтобы отразить удар, но оказалось уже поздно, и он снова расслабился. Спокойно встретил сверкающий яростной сталью серый взгляд принца.

— Успокойтесь! Чего вы хотите добиться своей эскападой? Если вам угодно, можете со мной не церемониться. Но это ничего не изменит. Каждый арвенорец готов защищать свою страну от врагов из-за моря, даже ценой собственной жизни. И всё же, прежде чем сделаете глупость… я советовал бы вам оглянуться.

Я едва удержалась от вскрика, когда увидела, как тесно сжали плотное кольцо вокруг нас солдаты в алом. И как прямо из воздуха они создали длинные копья с хрустальными наконечниками, по которым то и дело пробегали белые искры магии. Каждое из смертоносных жал выбрало жертву, на которую нацелилось — и я спиной, обнажённой шеей чувствовала, что минимум два или три из них выбрали меня.

Хрупкая тишина застыла на скалистом берегу этой неприветливой страны — страны, которую мы так искали, и которая затребовала столь непомерную цену за проход. Но то была опасная хрупкость — такая, что рушится от единственного неверного шага или слова, и насмерть ранит осколками.

Маг, стоявший позади своего командира, кажется Темер, медленно поднял левую руку и щёлкнул пальцами, произнеся при этом что-то неразборчиво.

Меч Генриха прямо на глазах покрылся ржавчиной, истлел и рассыпался в труху — он с ругательствами отбросил бесполезную теперь рукоять и отскочил.

Торжество мелькнуло в бесстрастном взгляде бородатого, который был так спокоен, словно и не его жизнь только что едва не взяли в уплату за гибель «Изгнанника».

— Я приказываю вашим людям сдать остальное оружие, капитан, и немедленно проследовать за нами во дворец.

Генрих тут же выпрямился и насторожился.

— Сдать? Получается — ваша магия не безгранична? Вы не можете проделать тот же фокус со всем нашим оружием с той же лёгкостью, верно?

Командир «алой гвардии» раздражённо его перебил:

— Я не советую вам, принц, проверять, какие ещё заклинания есть в нашем арсенале!

С копий солдат совались молнии и с шипением вонзились под ноги Генриху. Он не двинулся и даже бровью не повёл, хотя у меня сердце ушло в пятки. Вместо этого мой Ужасный Принц расправил плечи и с поистине королевским достоинством кивнул.

— Хорошо! Я позволяю вам сопроводить нас во дворец. У нас с Её величеством будет долгая беседа по поводу того, как следует принимать гостей, явившихся с миром.

— Вы с Ледяных Островов? — мрачно спросил бородатый.

— Да.

— Тогда у нас с вами нет и не может быть мира.

Генрих ничего не ответил. Только, поколебавшись немного, развернулся в сторону моря и пристально посмотрел потемневшим взглядом на пылающую линию горизонта. Сложив руки на груди и демонстративно оставляя спину беззащитной. Всем своим видом показывая, что нисколько не боится этих людей.

Секундное замешательство солдат в ответ на новое неповиновение. В голосе командира прорезались отчётливые нотки раздражения:

— Ваш капитан или слишком смел, или слишком глуп… Вы что, плохо услышали, что я вам сказал?

Я наконец-то преодолела ступор, сорвалась с места, подошла к жениху и встала рядом. Громко ответила за него, усилием воли прогоняя дрожь из голоса:

— Ваша королева потерпит, если мы придём на пять минут позже. Дайте капитану посмотреть, как умирает его корабль.

Ответом мне было молчание.

Я стояла рядом с Генрихом, не решаясь даже коснуться, лишь вместе с ним смотрела, как догорают паруса, истаивая на ветру обрывками пепла, как обгорелые мачты рушатся на палубу, пожираемую огнём… Мне показалось, я даже услышала последний жалобный стон сигнального колокола.

Боялась представить, какая буря творится сейчас в душе любимого человека. Сколько лет он ходил в море на этом корабле? Сколько штормов пережил? Сколько друзей обрёл на его борту, скольким людям помог? Это не корабль сгорал сейчас там, вдали — сгорал его дом. Единственный дом — который он, капитан, не смог защитить.

Нас окликнул страж:

— Надеюсь, у вас никого не осталось на борту? Если так, виноваты сами. Мы приказывали сойти на берег всем.

Генрих дёрнул плечом.

— Нет. Там ни единого живого человека.

Я вздрогнула и прошептала:

— Подарок…

Он ответил мне так же едва слышно:

— Всё хорошо. Уже переместился. Прячется в скалах. Ты же знаешь, он куда угодно за тобой. Я приказал ждать поодаль и не показываться. Пока.

В этих скупых отрывочных фразах, сказанных тяжело сквозь зубы, я услышала всю его тщательно спрятанную боль.

Наконец, он тряхнул головой и обернулся. В глазах его было такое, что на месте этих солдат в алом мне стало бы страшно до печёнок.

Команда в молчании смотрела на своего капитана — на лицах наших людей застыли одинаковое ожесточение и мрачная решимость. Только Ири в смятении кусала губы, смертельно бледная.

— Что ж… ведите! Посмотрим, что за гостеприимство приготовила ваша Королева, — сказал Генрих, кивая в сторону тропы, словно он по-прежнему был хозяином положения и мог приказывать солдатам, будто каким-то слугам. А потом протянул мне руку. Я вцепилась в его горящую лихорадочным жаром ладонь своими заледеневшими пальцами, другой рукой придерживая тяжёлый синий бархат юбок.

Мы готовы.