Эпилог третий (и последний)

Ещё год спустя

В День рождения принято получать подарки. И хотя по лукавому взгляду мужа я уже давно поняла, что что-то затевается, попросила только одного. Дать мне в этот день как следует выспаться!

Поэтому просыпалась я в нашей широкой постели одна-одинёшенька, пока Генрих занимал детей. Блаженно потянулась. В кои-то веки никто не вваливается с гиканьем и визгами на рассвете, не принимается по мне скакать и прыгать — даже Подарку строго-настрого было велено не приближаться к хозяйке.

И вот как на зло, в таких идеальных условиях мне не спалось. Я проснулась очень рано, блаженно потянулась, любуясь тем, как солнечные лучи мерцают сквозь витражи, и решила всё-таки вставать. Любимое домашнее платье нежно-персикового цвета уже меня ждало.

По Замку шла тихо, на цыпочках. Не хотела спугнуть счастье.

Осторожно приоткрыла одну из дверей.

Генриетта забралась на колени деду, и он читает ей большую книгу с потрёпанными страницами. Пытается. Речь возвращается с трудом, но малышка не вредничает — больше всего любит внимание. И разглядывать рисунки. Это одна из книг нашей древней библиотеки — сказки всегда особенно удавались эллери. Две склонённые друг к другу головы — седая и золотая, и у меня почему-то начинает щипать глаза от этой картины.

Аккуратно прикрываю дверь прежде, чем меня заметят. Иду дальше.

Уже в коридоре слышится стук деревянных тренировочных мечей. Здесь на всякий случай стараюсь даже не дышать и не трогать дверь — иначе кошачий слух моего супруга не даст мне долго оставаться незамеченной. Впрочем, здесь в пылу игрушечного сражения говорят громко, и так всё слышно.

— Ещё пять минут… и всё.

— Ну па-ап! Ещё немножко!

— Ты обещал матери… прибрать в комнате. Или думаешь, за тебя будут всегда работать слуги? Король должен уметь всё… и парус поставить, и гвоздь забить. Иначе никогда не поймёшь… как живёт твой народ.

— Ну ла-адно, уговорил! Скукотень…

— Да к тому же мужчина всегда должен держать своё слово.

— А ты всегда?..

— Ага. Даже если это было очень… очень трудно! Поэтому запомни ещё, сын. Ты должен крайне тщательно подбирать слова своих клятв… и никогда не клясться сгоряча. Иначе рискуешь потом сильно пожалеть. Вот, например, я об одной своей клятве до сих пор жалею… хм. Погоди-ка!

Я успела отпрыгнуть, но это меня не спасло.

Дверь перед самым носом распахнулась, и я увидела на пороге мужа — взмокшего, без короны, в белой пиратской рубахе нараспашку… в моём любимом виде, короче говоря.

Он окинул меня не менее довольным взглядом, а потом отвернулся, кинул меч обратно нашему Ужасному принцу и сказал, что тренировка окончена. А потом коротко меня поцеловал, схватил за руку и куда-то потащил под вопль «С Днём рожденья, мама!!».

— Мы куда-то спешим? — рассмеялась я, едва поспевая за размашистым шагом своего пирата.

— Разумеется! У меня же сюрприз! — и он бросил на меня загадочный взгляд. Давненько я не становилась мишенью его коварных планов! Уже соскучилась по этому дивному ощущению.

— Ваше величество, позвольте… — из бокового коридора незаметно вынырнул Гролин с пачкой бумаг.

— Не сейчас! У Её величества День рождения.

— Но посольство Ледяных Островов…

— Займите их чем-нибудь пока! Кракена покажите, что ли.

Великий Довольный бог окончательно поселился у берегов Арвенора и теперь периодически выползает на сушу в гости, пугая местных жителей.

— О, это одна из тем, на которую нам необходимо срочно… — Гролин упрямо семенил рядом, умудряясь одновременно изображать полупоклон.

А потом протянул что-то на бархатной бордовой подушечке.

— Вот что его ужасные щупальца положили сегодня к ногам стражников, которые по вашему приказу кормят его отборной рыбой! Несомненно, это предназначается Вашим величествам… Там ещё был какой-то здоровенный колокол, треснутый, со стёршейся надписью, но его мы не стали тащить Вашим величествам во дворец…

Мы всё-таки притормозили с Генрихом и переглянулись. Неужели Кракен подарил нам судовой колокол «Изгнанника»? Да ещё это…

На подушечке лежала длинная нить, к которой через равные промежутки крепились крупные жемчужины в форме капель. Она казалась неуловимо знакомой.

Генрих рассмеялся.

— Ох, милая… кажется, наш чешуйчатый друг тоже приготовил тебе подарок на День рождения. То-то лис повадился бегать к нему и болтать по душам. Тебя явно сдали!

Я тоже улыбнулась и провела кончиками пальцев по матово мерцающей драгоценности.

— Так мило… но почему мне кажется, что я где-то уже видела эту штуку…

Генрих неожиданно отвёл глаза и смущённо прочистил горло.

— Кхм-кхм… помнишь то идиотское украшение, которое у тебя было на волосах, когда мы познакомились? Ты ещё зацепилась за пуговицу мою. А я тебя распутывал.

До меня начало доходить. Я удивлённо уставилась на мужа.

— Погоди-ка… то есть, ты хочешь сказать… что всё это время оно было на «Изгнаннике»?..

— Так, Гролин — свободен! С делами явишься в рабочий кабинет через… — он покосился на меня. — Три часа. Нет, лучше четыре.

— Слушаюсь, Ваше величество… — кисло согласился он и, кланяясь, попятился прочь. До сих пор не верил своему счастью, что новый король не приказал его казнить, как приспешника Иридеи, а даже взял на службу.

Но я не могла оставить всё так просто.

— То есть ты бережно хранил мой жемчуг все эти годы в память о…

— Закроем эту тему! — поспешно заявил муж, не давая мне больше и слова сказать, а сам потащил дальше по коридору.

— Никогда бы не подумала, что у меня такой романтичный и сентиментальный супруг, — поддела его я. — Самый сентиментальный пират на всех семи морях!

— Как была маленькой язвой, так и осталась, — буркнул Генрих, но и сам заразился моей улыбкой в конце концов. — Не знаю ничего про сентиментальность, но романтичность сейчас оценишь.

С этими словами он подтолкнул меня к выходу на длинную балконную галерею с тонкой балюстрадой, что опоясывала Замок янтарной розы почти по всему периметру стен.

— Посмотри-ка вон туда!

Я ахнула. Давно не ходила в ту часть сада. И вот теперь оказывается, этот заговорщик умудрился за моей спиной провернуть операцию по пересадке сюда сразу десятка пальм! У меня снова будет моя джименея — да ещё и прямо под окнами.

Я бросилась на шею мужа.

— Постой благодарить! Это ещё не все сюрпризы на сегодня. Больше ничего необычного в саду не замечаешь?

С усилием заставив себя оторваться от процесса выражения благодарности, я всё-таки подошла к балюстраде и глянула вниз.

И обомлела.

Нет, они всё-таки решили меня сегодня довести до слёз!

Генрих подошёл сзади, обнял и положил голову мне на плечо.

— С Днём рождения, моё счастье! Я долго думал, как обойти свою идиотскую клятву. И решил, что лазейка кроется в формулировке. Я ведь клялся, что «не скажу» — правильно? Так что…

С одного края сада до другого тянулась высаженная кустами янтарно-рыжих роз огромная надпись:

«Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ»

Одна страница жизни перевёрнута, начинается другая.

И через все страницы летописи наших путей я прочерчу слова — «нельзя красть ключи от чужого счастья». Но за свои — надо сражаться.

Замок янтарной розы довольно щурился витражами на рассветные солнечные лучи, словно подтверждая мою правоту.

Конец.