Глава 11

Глава 11

Тахлия дёрнулась, когда острая спица больно вошла в её палец. Капля крови выступила на коже, алая, как лепестки дикого мака, и скатилась по тыльной стороне ладони. Так случалось каждый раз, когда она имела неосторожность задуматься и окунуться в воспоминания о короле Натаниэле и своём отчаянном побеге.

— Больно? — поспешила подойти к ней седовласая старушка, чьи руки, покрытые сетью тонких морщин, ловко подхватили клубок пряжи.

— Нет, — улыбнулась ей девушка, стараясь скрыть дрожь в голосе, — пустяки. Я почти закончила, — она продемонстрировала ей ярко‑синюю шаль, переливающуюся, словно утреннее море под первыми лучами солнца. Старушка одобрительно кивнула, осторожно провела пальцами по узору.

— Славная вещица, — произнесла она негромко. — За такую на ярмарке можно хорошие деньги выручить…

— До твоих шедевров мне всё ж далеко, — поднялась лертийка со скамьи и потянулась, разминая затёкшие мышцы. В спине хрустнуло, и она вздохнула с облегчением.

В это время дверь в дом со скрипом отворилась, будто жалуясь на старость, и в проёме замер лохматый старик. Его седая борода торчала клочьями, а выцветшие глаза внимательно оглядели комнату. Воспоминания о побеге снова накрыли Тахлию своим саваном, стиснули грудь, заставили на мгновение задержать дыхание.

* * *

— А ну вылезай! — строгость в голосе возницы заставила девушку испуганно вжаться в бортик телеги.

— Простите, — едва слышно пробормотала она, — я не хотела ничего дурного…

— Кто ты? И зачем забралась ко мне в обоз? — не дождавшись ответа, старик недовольно протянул, хмуря кустистые брови: — Поди воровка?

— Нет‑нет, — нервно затараторила девушка, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. — Я никогда… Не подумайте…

Слова потоком полились из неё, приоткрывая тайну её нахождения в телеге хмурого старика. Она рассказала ему обо всём: и о детстве, проведённом в сиротском приюте; и о своём странном перемещении в покои умирающего короля; и о его спасении; и даже о его дальнейших планах на её судьбу.

Лертийка и сама не знала, почему была столь честна с незнакомцем. Умом она понимала, что надёжнее было бы утаить хотя бы часть своей истории, но что‑то не позволило ей этого сделать. Быть может, его доброта во время осмотра стражниками телеги, а быть может, искренняя заинтересованность и теплота в мутном взгляде небесных глаз.

— Дела… — помолчав некоторое время после услышанного, протянул мужчина, задумчиво почесав свою бороду, поросшую жёсткими седыми волосками. — Угодила ты в переплёт, молодка. Что ж, у вас в Лертиции и впрямь столь строгие порядки?

— Не знаю, как у остальных лертийцев, а у выходцев из приютов прав не больше, чем у деревянной вешалки в коридоре дома знатной семьи, — тихо ответила Тахлия, опустив взгляд на свои всё ещё дрожащие руки.

— Странно это всё. Король наш хоть и молод, но справедлив. Не думаю, что он мог бы так с тобой поступить… Тем паче ты ему жизнь спасла…

— Я своими ушами всё слышала, — девушка сжала кулаки, вспоминая холод слов, подслушанных на балконе. — Я гражданка другой страны. Сколь бы благороден и милосерден он ни был, руки у него связаны.

— Коль ты так считаешь… — тяжело вздохнул старик, глядя куда‑то вдаль, за горизонт.

— Спасибо вам за помощь со стражниками, — начала выбираться из телеги Тахлия, скользнув недовольным взглядом по темнеющему небу, где уже загорались первые звёзды. — Простите, что без спроса к вам забралась. Если бы вы могли указать мне, в какую сторону двинуться, я была бы вам искренне признательна.

— Какое место ищешь? — спросил возница, поправляя упряжь на лошади.

— Тихое и неприметное, чтоб можно было затеряться и жить без страхов, по чести и закону… — не задумываясь, выпалила она, вертя головой по сторонам. — Ну и чтоб от Лертиции было справно далёкое расстояние…

— Хммм… — тяжело вздохнул мужчина, пожевав губу. — Таких мест в Нэжвейле полно, вот только люд наш к пришлым шибко осторожно относится. Вряд ли твоё появление без внимания оставят.

— Что‑нибудь придумаю, — пожала девушка плечами, стараясь подбодрить в первую очередь саму себя.

— Тогда лучше на юг идти, — указал узловатой рукой вдаль возница. — Там по пути много крошечных деревенек встречается, глядишь, в какой и улыбнётся тебе удача.

— Спасибо! — искренне улыбнулась доброму незнакомцу лертийка и двинулась в указанном направлении, чувствуя, как в груди разгорается слабый огонёк надежды.

— Постой! — неожиданно окликнул её мужчина. Он был крайне задумчив и собран, будто взвешивал что‑то важное. Девушка перевела на него вопросительный взгляд и нахмурилась.

— Да?

— Я сам из Вульши, это маленькое селение у подножия гор. В двух часах езды отсюда. Мы испокон веков славимся своими стадами вульшийских коз, чья шерсть мягкая, как облачко, да одёжей, что наши мастерицы вяжут из их шерсти. Коль желаешь, могу тебя с собой взять. У нас с бабкой никого нет, был сын, да и тот в юношестве помер. Примем как родную.

— А что ж жена ваша на это скажет? — не веря своим ушам, поражённо выдохнула девушка, стараясь погасить зажёгшуюся было искорку надежды, боясь, что та обернётся горьким разочарованием.

— Брынка моя только счастлива будет, что помощница у неё появится.

— А местные жители? Как им моё появление объяснить? Всё ж люд любопытен, а мы недалече от столицы, дойдёт сюда слух о странной чужачке…

— Об том даже не думай. Скажу, что ты моя внучатая племянница. Сестрица моя младшая неподалёку раньше обитала, да померла недавно. Представлю тебя как дочь её, мол, приютил сироту по‑родственному.

— Ну коль всё так справно выходит… — подумав пару мгновений, изрекла лертийка, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Знать, сама судьба нас с вами свела. Я с радостью отправлюсь в ваш дом, каждый день буду молить богов за ваше здоровье.

— Ох, уж был об чём… — смущённо пробормотал старик, кивнув ей головой на телегу. — Полезай, да одеяло возьми. Наряд твой красив, да уж шибко неподходящ для наших дорог, ещё окалеешь… Брынка меня тогда со свету сживёт…

— Спасибо, — забралась девушка в повозку, укутавшись в шерсть одеяла. Тепло мгновенно потекло по её коже, убаюкивая и обещая безопасность.

— Звать‑то тебя как? — неожиданно взглянул на неё возница, опуская грубую ткань тележного навеса.

— Тахлия…

— А я дед Зрок. Будем знакомы!

Забравшись на своё место, мужчина громко крикнул что‑то лошади, легонько стегнул её по крупу, и повозка с громким скрипом покатилась по дороге, увозя девушку навстречу новой жизни.

* * *

— Дедушка Зрок! — радостно воскликнула Тахлия, выныривая из своих воспоминаний. С того памятного дня прошло много месяцев. Она уже и не представляла своей жизни вдали от Вульши — от его узких улочек, пахнущих хлебом и сеном; от местного люда, что принял её как родную; и от Зрока и Брынки, что не величали её иначе, чем внученькой.

— Неужто сама связала? — лукаво посмотрел на неё старик, заметив в руках шаль. — С каждым днём всё лучше и лучше выходит. Скоро, Брынка, она и тебя в умениях перегонит, — хитро поддел он свою жену, подмигнув Тахлии.

— Уже, Зрок, уже… — покачала головой старушка, и на её лице появилась гордая улыбка. — Наша Тахлия справная умелица. Вот увидишь, на ярмарке её изделия вмиг разберут. Люди‑то у нас глазастые — красоту сразу примечают.

Тахлия зарделась, опустив взгляд на свои руки, всё ещё слегка дрожащие от волнения. Она аккуратно сложила шаль и положила её на лавку рядом с другими изделиями — парой тёплых варежек и изящным шарфом с узором в виде горных вершин.

— Кстати, о ярмарке, — нахмурился старик, разуваясь и отряхивая сапоги от налипшей грязи. — Двин захворал, да Непир снова запил, не поедут завтра в Камир. Одному придётся на ярмарку двигать.

— Дык как же это⁈ — всплеснула руками его жена, всплеск получился таким энергичным, что с её передника слетела мучная пыль и медленно опустилась на пол. — Да как же ты один‑то справишься? Там и товар довезти, и место занять пораньше, и с покупателями толковать…

— Ну а что же поделать? — Зрок тяжело опустился на лавку, потёр усталые ладони. — Холода наступают, ждать боле смысла нет. Люд утепляться спешит, профукаем спрос — останемся с носом… Да и запасы надо пополнить: соли там, специй, может, пару новых спиц для вязания отыщу…

Тахлия замерла, прислушиваясь к разговору. В груди что‑то ёкнуло — и не от страха, а от внезапной решимости. Она подняла голову, встретилась взглядом с дедом Зроком и неожиданно для всех выпалила:

— Я могу с тобой поехать, дедушка! — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Помогу и в дороге, и на ярмарке. Вдвоём всё ж справнее выйдет.

Зрок нахмурился, задумчиво почесал бороду, разглядывая девушку так, словно видел её впервые.

— И не забоишься? — в его голосе прозвучала тревога. — Камир всё ж недалече от столицы. Вдруг кто узнает?

Тахлия выпрямилась, расправила плечи. В глазах её вспыхнул озорной огонёк, который так полюбился старикам за эти месяцы.

— Чего мне бояться⁈ — постаралась искренне улыбнуться девушка. — Столько времени прошло, обо мне уже и не помнит никто. К тому же, — хитро блеснули её глаза, а руками она обрисовала крутые изгибы своего тела, — вы меня тут так откормили, что теперь никто и никогда не признает во мне ту бледную, тощую лертийку, что к вам в телегу забралась. Гляньте — щёки румяные, руки крепкие, спина прямая! Не беглянка — мастерица!

Зрок не выдержал и громко расхохотался, хлопнув себя по колену. Его смех, низкий и раскатистый, заполнил комнату, заставив Брынку тоже улыбнуться.

— И то верно… — весело хмыкнул старик, подмигнув названной внучке. — Решено! Завтра на рассвете выдвигаемся в Камир.

— Вот и славно, а теперь за стол, — нарочито строго прервала мужа Брынка. — Ужин стынет!

За окном уже сгущались сумерки, но в доме было светло и уютно — трещал огонь в печи, пахло свежим хлебом, и слышался добрый смех тех, кто стал для Тахлии настоящей семьёй.