Глава 15

Глава 15

— Зачем? — ошеломлённо выдохнула девушка, ощутимо побледнев. Её пальцы невольно вцепились в резной край дверного косяка, будто он мог удержать её от падения.

— Может, пустишь меня в дом? — проигнорировав вопрос, хитро поднял вверх одну бровь Натаниэль. И от этих смешинок в его взгляде, знакомых до боли, у Тахлии перехватило дух. Сердце забилось где‑то у самого горла, а в груди разлилось странное тепло, смешанное с ледяным страхом — будто она стояла на краю обрыва и одновременно парила над пропастью.

Сколько раз в своих мечтах она представляла подобную картину: вот он входит, смотрит на неё так, будто весь мир сузился до одного её лица… А теперь она стояла и глупо хлопала глазами, не зная, как реагировать на появление такого долгожданного и в то же время такого нежданного гостя.

— Ох, простите, — запальчиво проговорила лертийка, спешно отходя в сторону и едва не споткнувшись о половик с выцветшим узором. — Прошу, проходите, Ваше Величество!

— К чему эти условности, Тахлия? — неожиданно пробормотал король. — Помнится, мы договорились с тобой общаться на «ты». Разве что‑то изменилось? — многозначительно оглядел он её с ног до головы и нахмурился, будто пытаясь прочесть ответ не в словах, а в каждой линии её силуэта.

— Многое изменилось, Ваше Величество. Слишком многое… — прошептала Тахлия, чувствуя, как холод пробирается под тонкую ткань платья, несмотря на жар от растопленной печи.

— Прошу тебя, просто Нат, — всё ещё не переставая рассматривать её свадебное платье, пробормотал мужчина.

— День добрый! — неожиданно громко воскликнула Брынка, ошеломлённо переведя взгляд с Натаниэля на королевский портрет, висящий на стене. Прошлым летом Зрок приобрёл его на ярмарке, и для Тахлии это изображение стало поистине самым драгоценным даром.

— Ох, Ваше Величество… — пролепетала старушка, делая некое подобие реверанса. — Мы не ожидали увидеть вас. Какой сюрприз… Что же привело вас к нам? — не дав ничего ответить правителю, Брынка неожиданно громко вскрикнула, вспомнив историю, с которой бедная тощая лертийка появилась у них дома. — Или вы решили всё‑таки вернуть девочку на родину? Против её воли? Так и знайте, мы вам подобного не позволим! И не посмотрим на вашу корону! — старушка грозно упёрла руки в боки, и из её ноздрей едва ли не пошёл пар — настолько яростной была её решимость защищать свою «девочку».

— Всё хорошо, Брынка! Не беспокойся! — поспешила сгладить ситуацию Тахлия, страшась, что рьяная старушка накликает на себя беду. — Мы просто поговорим, не более… Можешь быть спокойна…

— Смотрите мне, — угрожающе прищурилась Брынка, буравя короля взглядом, способным, казалось, плавить металл. Но из комнаты всё же вышла, напоследок хлопнув дверью чуть сильнее, чем требовалось, — и этот хлопок прозвучал как предупреждение.

— Хороших защитников ты себе сыскала… — усмехнулся Натаниэль, по‑хозяйски устраиваясь в кресле Зрока. Он провёл ладонью по грубому деревянному подлокотнику, будто привыкая к простому уюту этого дома, столь непохожего на холодные залы дворца.

— Они хорошие люди. Брынка и Зрок стали для меня настоящей семьёй, которой у меня никогда не было, — тихо ответила Тахлия, опустив глаза на свои сцепленные пальцы.

— Это не может не радовать, — искренне улыбнулся король, и девушка, зардевшись, поспешила прояснить ситуацию, чтобы скрыть смущение.

— Так какова причина вашего… твоего визита? — голос её дрогнул на последнем слове, выдавая волнение.

— Ты, конечно же… — пожал плечами мужчина, слегка смутившись, и в этом жесте было столько уязвимости, что сердце Тахлии сжалось. — Я столько тебя искал, уже и не чаял, что это случится. Поверить не могу, что ты стоишь сейчас передо мной — живая, невредимая… Чего только в голову не взбредало мне за эти долгие месяцы…

— Да что со мной станется? — застенчиво выдохнула Тахлия, нервно теребя в руках край своей белоснежной фаты.

— Я даже в Лертицию ездил с визитом. Думал, ты решила вернуться на родину. Должен сказать, что приют Преподобной Селестины — преотвратнейшее место…

— Я не понимаю, Нат… — тихо проговорила девушка, подавив в себе удивление от его слов. — Зачем ты меня искал? Очевидно, я нарушила твои планы, поступила своевольно, но разве одна несчастная, никому не нужная сирота может кого‑то так долго интересовать? Почему ты не забыл обо мне? Не выбросил из головы, как ненужную главу скучнейшей книги? Неужто обязательства перед Лертицией так важны для тебя, что ты, несмотря ни на что, намерен возвратить восвояси неугодную подданную?

— Хммм, Ли, я в недоумении… — нахмурился король, поднявшись с кресла. Он взъерошил тёмные волосы, серьёзно взглянул на девушку, и в его глазах читалась искренняя растерянность. — Я мало что понял из твоих слов, но… Боги!.. Почему ты считаешь, что я намерен отправить тебя в Лертицию?

— Я всё слышала, Нат! — горько улыбнулась лертийка. — Там, на балконе, в день разоблачения предателей. Ты был предельно ясен и твёрд. Каждое твоё слово отпечаталось в моей памяти кровоточащими ранами.

— Ничего не понимаю! Что я сказал? Чем обидел тебя, Тахлия?

— Вы не обидели меня, Ваше Величество! Отнюдь! Гневалась я лишь только на себя — за то, что посмела питать несбыточные надежды.

— Я припоминаю, что на балконе в тот вечер мы обсуждали дальнейшую судьбу лорда Бакирея…

— И мою… — как ни пыталась она скрыть обиду, нотки горечи всё же ощутимо скользнули в её голосе. — И мою судьбу! Ты сказал, что отправишь меня в Лертицию! Там мне самое место!

— Что ты такое говоришь, Лия⁈ — взорвался король, начав мерить нервными шагами пространство небольшой комнаты. Его сапоги глухо стучали по старым половицам, и каждый шаг раздавался в тишине, словно удар молота. — Речь шла о моей бывшей невесте, леди Бакирей. После предательства её отца оставаться в Нежвейле ей было абсолютно невозможно, а в Лертиции у неё живут родственники с материнской стороны. Я никогда не намеревался избавиться от тебя. Даже мысли такой не допускал… Чушь какая… Да я… — запальчиво начал мужчина, но резко замолчал, будто слова застряли у него в горле.

— Что? — подалась вперёд Тахлия, во все глаза разглядывая тяжело дышащего правителя. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивает в печи полено.

— Я просто хотел сказать, что просто не смог бы отослать тебя прочь…

— Почему?

— Всё просто… — обречённо прошептал Натаниэль, покаянно склонив голову. Его плечи чуть опустились, будто он намеревался сбросить с них невидимую тяжесть. — Я люблю тебя, Тахлия…