Глава 14. Огонь-пожар!

Нина Не люблю, когда лезут в мою жизнь, да еще так нагло. Вхожу в гостиную и останавливаюсь оглядываясь. И что мне делать? К себе не уйти. Да и хочется ли мне уходить? Одно только наглое признание, что меня хотят, выбило из колеи, но мои губы все еще помнят его губы, их вкус. И напоминание с усмешкой, что я сама к нему прижималась. Да! Прижималась, сама это четко помню, но потянулась, как замерзший путник к огоньку, чтобы согреться. Зная, что чувства, хоть и ежесекундные, настоящие, а не потому что знает, кто мой папенька, и что ему за это светит. Ведь не знает? И хочет по-настоящему, по-дикому. Не знаю, как объяснить нахлынувшие на меня ощущения. Но это его желание чувствовалось даже в поцелуе. Дикость какая-то, Нина! Что за ощущения? О чем ты вообще? Спустись на землю. А не хочется. Иду снова в ванную. Запереться не выйдет. Замок сломан. Но даже за просто прикрытой дверью я чувствую себя в безопасности. Хоть что-то должно меня от него закрывать. Включаю воду. Опираюсь руками о раковину, уставляясь в зеркало. Глаза блестят. Внутри все еще сводит от желания получить продолжение. Но это неправильно! Да и не хочу я. Это все мозг. Ага, и сильные крепкие мужицкие руки, – пищит издевательски внутренний голос. И губы, язык… И борода эта. Это было что-то невероятное. Хоть и просто поцелуй, но в нем столько желания было. Такой пожар, что мои трусики намокли. Но все это списать можно на отсутствие секса в последнее время. Плюс ко всему смена локации, выход из зоны комфорта. Все это – адреналин. Напряжение требует разрядки. Да, вот в такой форме. А его признание лишь подпекает мои чувства! И это запрещенный прием! Так не честно! А как честно, Нина? Скрывать, что женат, что дети есть? Или то, что папа одобрил мое соблазнение и свадьбу за место у руля компании? – М-м, зараза! Чтобы вас всех! – зло шепчу. Сжимаю бедра сильнее, только представив, как это может быть. С ним. О, нет! Ну какое “с ним”? Он же не твоего уровня дядя. Да, старше, опытнее, наверное… Но он же явно не предел твоих мечтаний. Оно тебе надо? Может, на разок? М? Просто удовлетворить любопытство. Этот диссонанс мыслей в моей голове взрывает мозг. Набираю холодной воды в пригоршню и плескаю в лицо. – О-о! Судорожно вдыхаю. И еще раз плескаю воды. Так, главное спокойствие. Главное не поддаваться на провокации тела и Степана. Вдох-выдох. Ну, чего завелась, Нинка? Что, мужиков у тебя не было никогда? Не было. Кажется, не было… Выключаю воду и выхожу из ванной. В доме тишина, кроме тихого тарахтения. За окнами шумит дождь. Чем себя занять? Ничего лучше не придумываю, как упасть на диван и прикинуться спящей. Не знаю, как теперь находиться с ним под одной крышей. Ведь что-то может пойти не так. А мне потом будет стыдно. – Нина? – Входит в гостиную Степан. Вздрагиваю. Наши взгляды пересекаются. Я сглатываю, потому что волнение накрывает с головой. – Я сейчас уеду. Ненадолго. Будешь одна, – говорит, не спуская с меня своего пронзительного взгляда. – А… – Вот чего не ожидала, так того, что останусь в его доме одна. – В такую погоду? – Да. – Кивает. Пожимаю плечами. – Хорошо. И он уходит, кивнув мне, на мгновение задержав свой темный взгляд. Может, оно и к лучшему – остаться одной. Особенно после его признания. Я подхожу к окну, наблюдая, как он под проливным дождем бежит к воротам, открывает их. Как возвращается к машине, как загораются фары авто, и он выезжает с территории. Ну что, Нина, вот ты и одна. Почти, как и хотела. Оглядываю свое временное владение. Что ж… Любопытство вспыхивает во мне адским пламенем. И я, еще раз посмотрев в окно и убедившись, что там никого нет, подхожу к лестнице. Там я не была. Но точно знаю, что там спальня Степана. Интересно ли мне, как выглядит берлога этого медведя? О, да! Почему? Не знаю. Просто очень интересно. Может, потому что я раньше с такими экземплярами не встречалась? Может, потому что раньше меня так не целовали? Не знаю. Но я без зазрения совести ступаю по ступеням, медленно поднимаясь наверх. Тут две комнаты. В одной закрыта дверь. А вот во второй открыта. И я первым делом подхожу туда. Заглядываю. Это спальня Степана. Сразу чувствуется. Здесь довольно аскетично. Большая кровать из массива дерева, тумбочки в том же стиле. Большой шкаф до самого потолка. И рулонная штора на окне. Все. Здесь пахнет им. И мне приятен этот запах. Вхожу в комнату. Оглядываю каждый уголок. Заглядываю в шкаф. Пробегаюсь пальчиками по его футболкам, рубашкам, которые висят на вешалках. Штаны сложены в стопку. Тут слишком все аккуратно. Это не мой гардероб, где только я могу найти, что и где лежит. А тут очень все “стерильно”. Подтянув одну из рубах, подношу ткань к носу. Нюхаю. Пахнет чистотой и слегка средством для стирки. Закрываю шкаф. Тут еще одна дверь. Это ванная. Удобненько. Тут принадлежности для бритья, расческа. На полке у душа гель и шампунь. На стене – халат. Выхожу из ванной, подхожу к окну. Там на подоконнике что-то стоит. Подойдя понимаю, что это бутылка на подставке лежа, а в ней корабль с мачтами и парусами. Красиво. Отцу что-то такое дарили. Еще раз оглядевшись, тороплюсь спуститься. Пока нет хозяина дома, иду в душ, который вчера мне так и не удалось принять. Палец чуть побаливает, и иногда от боли я вспоминаю о нем, прихрамываю. Но это мне никак не помешает. Поэтому иду в ванную. Прикрываю дверь и понимаю, что мне ее не подпереть, не зафиксировать. Была ни была, надеюсь, он нескоро вернется. Забираюсь под душ, настраиваю воду. И наконец, с блаженством прикрываю глаза. Кайф. Не знаю, сколько так стою. В голове пляшут разные картинки. Распахиваю глаза. Нет, так никуда не годится! Надо все это безобразие выкинуть из головы. Но руки сами скользят по телу, цепляя самые чувствительные места. От шеи к груди, лаская полушария, цепляя заостренные пики сосков. Чуть сжимаю пальцами, судорожно выдыхая. Внизу между ног наливается тяжестью. Закрыв глаза, представляю Степана. Как при поцелуе щекочет борода, мягко царапая кожу. Представляю, как бы это ощущалось там, на нежной коже. – А-а-ах, – стон срывается с губ, когда пальцы добираются до чувствительного бугорка, и, чуть надавив, судорога прокатывается по телу. Вдруг шторка резко отъезжает в сторону, за которой оказывается мужчина. Сглатываю, хлопая глазами. Моя фантазия меня доведет до ручки. Это реально он, или мне чудится? Степан стоит по пояс голый. Волосы мокрые, с них капает вода. Лицо запачкано, руки по локоть в грязи. Штаны тоже такие, словно он только что вылез из лужи. Возвращаю взгляд от пояса джинсов по его крепкому торсу к груди и выше – кадык дергается, борода, губы, нос и глаза, которые прикованы к моим. Мои мысли разбежались, и я даже не сразу соображаю, что стою перед ним абсолютно голая и даже не прикрываюсь руками. Степан Выхожу из дома под проливной дождь. Ну, сестрица! Ну, удружила! Даже пес не вылез из будки в такую погоду. А я мог бы это время провести гораздо приятнее, чем лететь или плыть, точнее, выдергивать ее жопу из лужи. Но разве можно отказать любимой козе? Аленка живет на этой же улице, но в другом конце. Застряла на перекрестке чуть выше нашей улицы. Почти доехала. Но не бросать же машину, мало ли, еще кому приспичит вылезти из дома, или, наоборот, попасть домой. А дорога такая, что не объехать, не проехать. И это одна из главных проблем этого места. Много закинуто жалоб и в районную администрацию, и в область, но пока движения нет. Поэтому живем как можем. Ездить нужно, как минимум, на бронетранспортере. Но мой уазик и так справляется. Подъезжаю к застрявшей тачке. Вылезаю под пролитье. Она – следом. – Прости, Степ. – Убирает намокшие рыжие пряди со лба. На лице вселенское несчастье. – Говорил, надо машину менять на более адекватную? – Кивает. – Марш в машину! – ругаюсь. Слушается, забирается обратно за руль. Обхожу паркетник, разглядывая, как засела. – Давай с раскачки, малая. – В ответ лишь кивает. И если я говорю с раскачки, то она прекрасно понимает, о чем я, и все делает правильно. Забираюсь в грязь чуть ли не по колено. Не мудрено, что тут машина встала. Удивительно, как вообще до сюда доехала. Машину раскачиваем. Чуть вперед, откатилась, чуть вперед, откатилась. – Давай! – кричу, когда понимаю, еще чуть-чуть, и все получится. – Еще чуть газу добавь, – пытаюсь перекричать дождь. И девчонка, добавив газу, обдает меня веером грязи, засев окончательно. Охрененно, млять. Отплевываюсь, пока грязь потоком стекает по лицу. Не, так дело не пойдет. Придется на галстук сажать и вытягивать. Что и делаю. – Спасибо, – кричит в чуть приоткрытое окно. – Спасибо на хлеб не намажешь, – отвечаю подойдя. – Ой! – Поджимает губы, чтобы не рассмеяться. – Прости. Давай ко мне? Помоешься? – У себя помоюсь. – Отмахиваюсь. – Откуда? – С фермы. – Что там? – Ты в отпуске, – напоминает, спрятав прядь за ушко. – Так что не скажу. Выйдешь, отчитаюсь. Вот же! – Заинтриговала. – А это всегда пожалуйста, – усмехается, чуть сморщив веснушчатый нос. – Ладно, поезжай. И надеюсь, ума хватит за руль не садиться в такую погоду на своем барахле, – наставляю. – Так точно! – Кивает. Прощаемся. Наблюдаю, как потихоньку едет к дому. Сам забираюсь за руль, понимая, что промок до трусов. Еще и сиденье потом отмывать. Но об этом подумаю позже. Сейчас надо драть когти к дому. Закрываю ворота, торопиться не вижу смысла, и так промок как собака. Плетусь в дом. Там, на пороге, сбрасываю хлюпающие ботинки. Нина на глаза не попадается. Поэтому я, не решаясь в таком виде идти наверх, иду в гостевую ванную. По крайней мере, вещи там все оставлю. Вхожу, понимая, что Нина тут. Моется под душем. Сначала хочу побыстрее свалить, стянув футболку, бросаю рядом со стиралкой. Зависаю, разглядывая ее силуэт за шторкой. И охреневаю, когда понимаю, что она себя гладит. Но, когда до слуха доносится женский стон, вообще теряю связь с реальностью. Прислушиваюсь. Твою мать, что она там делает? Член моментом в штанах встает колом. Отдергиваю шторку в сторону, и все, мозг отказывает моментом. Она абсолютно голая. И это логично, она принимает душ. Но какая ахуенная! Белоснежная кожа, не тронутая загаром. Упругая грудь с сосками-вишенками, плоский живот и там… мать моя женщина! Смотрю на нее не в силах отвести глаз. Сердце лупит за ребрами. Голубые глаза распахнуты, почти не моргает. И что прикажете мне делать? Взять извиниться и уйти? Ага, щаз! Я рвану к чертовой бабушке, если сейчас же не возьму то, что очень хочется. И надеюсь, что не мне одному. Не отрывая глаз от нее, щелкаю пряжкой ремня, стягивая мокрые джинсы с трусами. Перешагнув через них, забираюсь в ванну к молчаливой девушке и задергиваю шторку обратно, отрезая нас от всего мира. Вода льется с меня грязным потоком. Да, я по уши в грязи. Но сейчас отмоемся. Подставляю лицо под струи воды, умываюсь и снова возвращаю взгляд на Нину, подлавливая ее за разглядыванием. Скольжу взглядом по красивому лицу. Притягиваю к себе, обхватив ее затылок ладонью. Второй касаюсь тонкой шеи, под пальцами долбит пульс. Хватается ладонями за мою руку. Провожу подушечкой большого пальца по ее нижней губе, чуть приоткрывая, надавив. Наклоняюсь, не в силах сдерживать себя. Впиваюсь в сладкие губы, врываюсь нагло в ее рот, тут же встречаясь с ее язычком. Прижимаю к себе. Чувствую ее кожу своей. Углубляю поцелуй. Легкие горят от нехватки воздуха, но отпустить не могу. Слышу ее стон, завожусь еще больше. Хотя куда больше? Кажется, и так на пределе. Отлипаю от ее рта с трудом. Дышим тяжело. В ее голубых глазах пелена. А я, кажется, оглох, потому что даже шум воды не слышу. Только ее дыхание. Вижу только ее глаза. Губы чуть раскрыты. Проводит кончиком языка по ним, и все, все мои доводы, что нужно притормозить, исчезают к чертям. Подхватываю ее под бедра, усаживая на себя. Обхватывает меня ногами. Впиваюсь в губы, жадно целуя. Ее руки на моей шее. Врезается в кожу ногтями. Протискиваюсь ладонью между нашими телами, туда, где очень горячо. Скольжу пальцами по ее складочкам. Стонет мне в губы. Чувствительная девочка, охренеть можно. И не раздумывая, толкаюсь в нее. Горячая узкая. Млять… Я сейчас кончу и опозорюсь, как гребаный пацан. – О-о-о! – выдыхает, распахнув глаза. Вхожу до упора и замираю. Ловлю ее взгляд. Дышит рвано. А мне так кайфово ее чувствовать. Так остро, что не тороплюсь двигаться. Эта пауза больше для меня. Мне надо. Иначе пиздец. Сжимает на мне бедра сильнее, словно подталкивая к действиям. И я не заставляю просить дважды. У меня и так огонь-пожар! Толкаюсь в нее плавно. Еще раз. И еще. Срываюсь на дикий темп, потому что тормоза отказали еще в самом начале, когда ее только услышал. Стонет мне в губы, вскрикивает. Царапает плечи. Сжимает сильнее. А у меня искры из глаз. Прижимаю ее к стене и вдалбливаюсь в ее плоть. Еще и еще, пока не чувствую, как сжимается вокруг меня. Вскрикивает, стонет протяжно. Ее тело подрагивает в моих руках. Закатывает глаза. Чуть замедляюсь, продлевая ее оргазм. Но как только расслабляется, продолжаю трахать ее и в последний момент выскальзываю, кончая. Упираюсь лбом в ее плечо. Замираем так, под струями воды. Член не опадает. Я ее снова хочу. Ставлю осторожно на ноги. Цепляется за меня руками, будто боится упасть. Выбираюсь из ванной первым. Подхватываю ее на руки. И несу наверх, к себе в спальню. Да, девочка, я еще не закончил.