Глава 13. Ах…

Нина Влетаю в кухню, еле сдерживая свои гневные эмоции. Я понимаю, что могу уйти, хлопнув дверью. Но черт возьми! На улице гроза. Света нет. Я в ловушке. Или плюнуть и пойти гордо морозить свою задницу? Подхожу к окну. Там дождь стеной. Даже моего домика-то и не видно. Чувствую, как опускаются плечи. Устало оседаю на стул. Ну, если подумать, то ничего страшного не произошло. Он мне помог. Я уже и со счета сбилась, сколько раз. А с меня просят всего лишь обед. С готовкой-то у меня беда. Но что поделать, да? Мне эта функция в городе вообще не нужна была. Там по щелчку пальцев работает доставка из любого ресторана. А тут… Досада, засада. И этот гад еще лыбится. Готовить? Я бы ему приготовила! Да вот только сама пробовать не стала бы. А рисковать я не привыкла. Тем более, своим здоровьем. А вот ему прописала бы провести время с пользой в уединенном местечке. Чтобы в следующий раз думал, как заставлять женщину готовить. Выбор есть, но как будто его и нет. Подхожу к холодильнику и заглядываю внутрь. Еще раз впечатляюсь запасам Степана. Пробегаю взглядом по полкам и останавливаюсь на упаковке с яйцами. Яичницу я умею готовить. Еще и хлеб можно поджарить. И вот эти колбаски. Ну и овощи нарезать. Почему нет? Мы же не оговорили меню? Так, значит, я вольна поддаться своей фантазии. Вот и славно. Принимаюсь за дело. Пока жарятся колбаски, мою овощи, зелень. После того, как колбаски переложила в тарелку, мою сковороду и ставлю по новой на плиту. Добавив немного масла, разбиваю туда яйца. Сначала хочу остановиться на трех, потом добавляю еще три. Раз мне придется пробовать, я не против полноценно поесть. Салат нарезаю в самом конце. И уже через час у меня все готово. На часах, правда, еще не совсем обеденное время. Но мне тоже никто не указывал, к какому часу все нужно приготовить. Так что все! Где все это время был Степан, не знаю. Да и мне все равно. Звать его? Искать? Да вот еще! Порыскав немного по шкафам, нахожу кофе в зернах. Открыв стеклянную банку, вдыхаю. Ого! Откуда у этого деревенщины такое сокровище? Еще немного похозяйничав, нахожу турку и кофемолку. О да! И на моей улице будет сегодня праздник! Кофе, да еще свежемолотый. Да еще ого-го какой бомбической марки! Быстро делаю из зерен молотый. Хватаю ложку. Добавляю сахар, ложку кофе и воды. Ставлю на средний огонь. Буквально полторы минуты, и кофе начинает оживать. Как только пенка поднимается до краев, я тут же беру с огня турку, чуть пританцовывая и напевая себе под нос. Беру кофейную чашку и наливаю кофе, осторожно. Сажусь за стол и, обхватив чашку пальцами, вдыхаю чудесный аромат. Еще бы свежих сливок. Но и так сойдет. Делаю глоток, закрывая от блаженства глаза. – Какого черта? Раздается мужской голос так неожиданно, что я роняю чашку из рук. Она падает на стол и катится по поверхности, остановившись на самом краю. Распахнув глаза, смотрю на стоящего в дверном проеме Степана, зло сверлящего меня своим взглядом. А затем на темную жидкость, растекающуюся по столу. Чашка зависла на самом краю, чуть пошатываясь и, когда уже кажется, что она не упадет, падает на пол, разлетаясь на осколки. – Черт! – ругаюсь я с досадой в голосе. – Какого черта, я спрашиваю? – рычит. – Я должна сама догадаться, что ты имеешь в виду? – Начинаю злиться из-за того, что напугал своим появлением. – ЗаИкой так сделать человека можно! – отвечаю в тон. – Кто разрешил трогать эти зерна? Там в банке стоит обычный кофе. Удивленно уставляюсь на него. Обхожу стол, убеждаясь, что да, чашка разбилась. – Кто позволил рыться в ящиках? – продолжает наседать. – А что, нельзя было? – взрываюсь. – Так ты сам меня отправил готовить есть, если мне не изменяет память. А я, между прочим, предупреждала, что не хочу это делать! – Меня несет, потому что ненавижу, когда на меня поднимают голос, когда в таком тоне обвиняют непонятно в чем. – Надо было предупреждать, что можно, а чего нельзя! Это же просто кофе! Выдаю свои обвинения ему в ответ. Ну да, стояла банка глубоко на дальней полке. Ну это же не преступление! – Элементарные правила приличия тебе не привили с воспитанием в столице? – А вот не надо трогать мое воспитание! – Подхожу к нему, тыкая пальцем в грудь. Взбесил! Он замолкает, уставляясь на меня удивленным взглядом. – И не надо на меня так пялиться! Из-за тебя такую прелесть разлила. И чашка разбилась. Чтоб тебя, чурбан недоделанный! – вылетает, прежде чем я успеваю подумать. Дергаюсь в сторону шкафа, где брала кофе. Достаю ее и показываю мужику. – Вот она, видишь. Я взяла немного! Всего лишь ложку! Но тут случается то, чего я не ожидала. Банка выскальзывает из моих пальцев и летит на пол. Я прям вижу начало катастрофы, будто в замедленной съемке. Ба-ба-х, и все в дребезги! Зерна, стекло разлетаются по полу. – Упс. В ответ я лишь слышу что-то невнятное. Он, что, сейчас рычал? Или мне послышалось? Он надвигается на меня. А я отступаю к обеденному столу, боясь отвести от него свой взгляд. Слышу, как под его ботинками хрустит стекло. При этом взгляд мужчины меняется. Если минуту назад он на меня смотрел, как на виновника всех его бед. То сейчас так, что мне становится жарко. Злость куда-то улетучилась, уступив место странному непонятному чувству. Упираюсь в стол своей пятой точкой. Спрятав руки за спиной, хватаюсь ими за столешницу. А он подходит ко мне в упор. Смотрит в глаза. Его ноздри раздуваются, как у зверя, готовящегося к нападению. И откуда у меня такие ассоциации? Ума не приложу. Повисает звенящая тишина. Мы пялимся друг на друга. Дыхание сбивается. А во рту в миг пересыхает. Желваки играют на его скулах. Взгляд какой-то безумный блуждает по моему лицу. Поднимает руки, обхватив меня за шею. Большими пальцами скользит по линии нижней челюсти. Пялюсь ему на губы, на бороду – куда угодно, но я жутко боюсь именно сейчас поднять свой взгляд ему в глаза. А он, чуть приподняв мою голову, заставляет все же посмотреть на него. Серо-голубые глаза затягивают, что дыхание перехватывает. Зрачок расширен так, что почти поглотил всю радужку, оставив лишь небольшую окантовку. Теряю контроль над ситуацией, если он был вообще. Мужчина одним рывком наклоняется и, стоит мне только от неожиданности приоткрыть губы, тут же впивается в них. Степан Внутри все кипит. Адреналин вперемешку с дофамином впрыскивается в кровь, превращая ее в лаву. Жар растекается по телу, ударяя в голову, в пах. Скручивает от желания обладать. Вкус ее губ обезоруживает моментом. В голове долбит пульсом. Коснувшись ее губ, провожу языком по ним, углубляясь. Мне мало того, что есть сейчас, я хочу весь ее рот. И пусть даже не пытается сопротивляться. Потому что я не смогу адекватно отреагировать. Я вообще нихрена не смогу. Потому что стоп-кран сорвало к чертям. Ее губы приоткрываются на выдохе, впуская меня. Чуть надавливаю пальцами на ее челюсть, она открывает рот, и мой язык встречается с ее. – М-м-м… – Вот это танец! Горячая, со вкусом кофе. Ахренеть как вкусно. И остановиться просто не реально. Девчонка пару секунд не реагировала, а сейчас обхватывает меня за шею руками, запускает пальчики в волосы, разгоняя микротоки по телу, прижимается всем телом ко мне. Да. Ахуенно. Хочу ее, всю. Сейчас! Подхватываю под бедра, усаживая на стол. Протискиваюсь между ее ног. – Ай! – Хочет отстраниться, только я не даю. Снова обхватываю ее за затылок, притягивая к себе. – Постой! – Начинает сопротивляться. – Мокро… Отпускаю, но не отхожу. Пялимся друг на друга. Дышим оба тяжело. Глаза блестят. Щеки красные. А губы припухли от моей настойчивости. – Ты… Вы… Ты, – пытается подобрать слова. – Определись уже, – говорю, а самому не смешно почему-то. Смотрю на нее и не понимаю, что делать дальше. Как будто мозг отшибло. Облизывает губы. – Я не давала повода меня трогать, – говорит с возмущением, смотря в глаза. – И не ты ко мне прижималась, – напоминаю ухмыльнувшись. Я все запомнил. И то, как ее фигурка шикарно ощущается в моих руках. – Я могу слезть со стола? – спрашивает, не реагируя на мои слова, отведя взгляд в сторону. Отступаю, запуская пятерню в волосы. Вот это меня накрыло. Но извиняться не собираюсь, нет. Ощущение, что не меня одного так плющит, не отпускает. Уходит из кухни. Замечаю на заднице мокрое темное пятно. Пролитый кофе! Опираюсь сам о стол. Ноги ватные. В ушах долбит пульс. До слуха доносится звук захлопнувшейся двери. В ванную пошла. Так. Приехали. Что дальше? Втягиваю воздух. В носу стоит запах ее кожи. Пока соображаю и пытаюсь привести мозги в работающую субстанцию, Нина возвращается. Переодетая в свои шмотки. Только вот от этого совсем не легче. И черт бы с этим кофе. Чего завелся? – Там все готово, – говорит, но не смотрит на меня. – А что там? – спрашиваю, прочистив горло. – Давай поедим, что-то я жутко проголодался. – Только совсем не по еде, как выясняется. Пока Нина раскладывает еду по тарелкам и вытирает со стола, накрывая его, я собираю осколки разбившейся чашки и банки вместе с зернами. Дорогой зараза, привезенный специально в подарок из Африки. – На счастье, – бормочу. – И никак не иначе. – Скидываю все в мусорное ведро. Сев за стол, утыкаюсь взглядом в яичницу. – Это что? – Еда, обед… Называй как знаешь. – Приземляется напротив. Накладывает салат к себе в тарелку. И, облизнувшись, начинает есть. – Я вижу, что еда. Но я ждал не этого. – А мы на что-то конкретное договаривались? – Поднимает взгляд на меня впервые с момента поцелуя. В глазах немой вызов. Усмехаюсь. – На обед. – И? Чем тебе это не обед? – победно улыбается. – Обед – это, как правило, первое, второе и компот. – Кто это правило придумал? Я о таком не знаю. Уточнений не было? Нет. Все тогда. Довольствуйся тем, что дают. – И начинает есть. Яичница, колбаски и салат. Откидываюсь на спинку стула, сложив руки на груди. И смотрю на то, как она ест. А ест она хорошо, с аппетитом. Значит, реально съедобно. – Правда, значит, готовить не умеешь ничего, кроме яичницы? – решаю уточнить. Пожимает плечами, продолжая есть. Зависаю на ее губах. И на том, как ест колбаску. Мучительница! – Почему не научилась? Обычно… – Мне все равно на то, что подразумевается под “обычно” в вашей мужской голове. – Смотрит на меня с вызовом. – Женщина должна уметь готовить. – Женщина вам вообще ничего не должна, – фыркает, усмехнувшись. – Да? – Удивляюсь. – И давно? – С тех самых пор, как стала зарабатывать наравне с вами, мужиками. А то и больше. – И как же тебя такую твой мужик терпит? – Решаю прощупать почву. Не склонять же к сексу занятую девушку. А склонять я намерен. Поцелуя мне мало. – Это сейчас что? – растягивает губы в улыбке. – Такая форма допроса? – Опирается локтями о стол. – Зачем тебе знать, есть у меня кто или нет? Коза какая! Подловила. Степаха, теряешь ты свою хватку. А ведь был перспективным ментом. – Хочу тебя, – выдаю правду. – Не мальчик я, чтобы ходить вокруг да около. Нина замирает с улыбкой на губах. Явно не ожидала такого ответа от меня. Чуть хмурит брови, выпрямляет спину. Поправляет волосы. Щеки снова вспыхивают. – А меня не надо терпеть, – отвечает, поднимаясь из-за стола. – Меня надо любить такой, какая есть. – Прибирает за собой. Моет посуду и уходит из кухни, оставив меня наедине со своими мыслями. Прокручиваю ее слова в голове. Что бы это значило? Проблемы на личном фронте? От кого-то сбежала сюда? Прячется? Зачем тебе это надо, Швецов? Нужен секс, выясни, свободная ли она. И все. Все вот эти заморочки – это если жениться надумал. А жениться ты не надумал. Оно тебе нахрен не нужно. Был там, как говорится, один сплошной вынос мозга. И все же. Какое-то внутреннее чутье подсказывает, что нужно копнуть глубже. Отмахиваюсь от этой идиотской мысли.