Глава 12. Что-то непонятное…

Нина Мое тело все ломит. Больше, конечно, болит спина и рука, которой я неудачно ударилась о ванную при падении. А в голове до сих пор звук срывающейся шторки. Степан еще пару раз подходил ко мне. То таблетку обезболивающего принес, то горячий чай с медом. Потом варенья клубничного. В общем, я вчера чувствовала себя принцессой, слегка больной, правда. А вот сегодня я чувствую, как та самая принцесса на горошине ночь провела. Боль и ломота в теле только сильнее стали. И кажется, будто я вчера не упала, а как минимум – попала под каток. Причем два раза. За окном вчера творилась какая-то жуткая жуть. Дуло так, что было слышно даже в таком добротном доме. Я боюсь представить, выстоял ли мой перед такой стихией? Гремело, сверкало, что даже через плотные шторы были видны вспышки. Открыв глаза и с трудом повернувшись на бок, потому что спина затекла, уставилась на камин. Тут он тоже есть. Но не такой, как в соседнем доме, а красивый, более современный, со стеклом, со слегка почерневшим от копоти стеклом. Наверное, здорово сидеть рядом на пушистом ковре и пить что-нибудь вкусное с закусочками под треск дров. Непонятная фантазия разыгралась. Моргаю пару раз и снова ложусь на спину, чуть крякнув от боли. Сколько времени? Где мой телефон, ума не приложу. Может, вчера забыла дома? Судя по свету, падающему на пол из щелочки между штор – светло. А это значит…? Да нифига не значит. Сейчас одинаково светло и в пять, и в семь, и в девять утра. Так что нет, не понятно, сколько времени. Прислушиваюсь. Тишина. Даже неслышно легкого тарахтения генератора. Что, свет дали? Решаю проверить. Откидываю одеяло, которое меня грело всю ночь, поправляю разъехавшиеся в разные стороны полы халата, оголяя грудь. Он большой, до самых пяток мне доходит. И то и дело норовит сползти с плеч. Поэтому, поправив халат, завязываю пояс потуже и, чуть прихрамывая, направляюсь в кухню. Надо бы хоть чайник поставить. Отблагодарить же хозяина как-то нужно. Может, бутерброды сделать? Завтраки готовить я не умею. Только в кашу из пакета добавлять кипяток. Доковыляв до кухни, вспоминаю про свет и щелкаю по выключателю. Ничего не происходит. Тогда заглядываю в холодильник и там темно. Но, судя по прохладе в нем, не так давно нет электроэнергии. – Сейчас запущу, давал отдых агрегату. – Чуть не подпрыгиваю от неожиданно раздавшегося мужского голоса рядом. Оборачиваюсь и успеваю заметить только удаляющуюся мужскую спину. Через минуту снова слышится тарахтение, и зажигается свет, начинает работать холодильник, подает сигнал микроволновка и что-то еще из техники. Пока набираю воды в чайник, включаю его, Степан возвращается. Мужчина сегодня хмур и не смотрит в мою сторону. Я что-то не то сделала? Ну конечно! Ты ворвалась в его жизнь. И он явно этому не рад. Сегодня уйду к себе. Подхожу снова к холодильнику, хочу достать что-нибудь для бутербродов, но меня останавливают мужские руки, перехватив за запястья. – Сядь лучше, – говорит, отстраняя меня в сторону. – Сам все сделаю. На тебя больно смотреть: то хромаешь, то постанываешь. – Чуть морщится, будто это ему больно. Пожав плечами, сажусь за стол, как было велено. Наблюдаю за ним, подперев руками голову. Мужчина достает сыр, мясо, хлеб. Нарезает все. Я лезу, все собираю на ломтики хлеба. Он наливает чай по чашкам и ставит их на стол. Садится чуть подальше от меня. Обхватываю пальцами чашку и вдыхаю запах. М-м-м, пахнет смородиной и еще чем-то. И на душе становится тепло и уютно. Но, подняв взгляд, встречаюсь с хмурым мужским. – Спасибо за помощь. Я переоденусь и уйду к себе, – говорю осторожно. – Куда – к себе? – Чуть прищурив глаза, снова на меня смотрит. – Туда. – Киваю головой в сторону окна. – Откуда, собственно, вы меня принесли. – М-м, – многозначительно выдает. И что бы это могло значить? Догадайся сама? – Света нет и сегодня точно не будет, – наконец поясняет. – Может, к вечеру дадут? – И завтра не дадут. – Да с чего вы это взяли? – Начинаю злиться. Что он все загадками какими-то говорит? – Деревня… До нас дорогу, скорее всего, всю размыло так, что никакая техника не пройдет. Плюс мы не одни, скорее всего, без света многие населенные пункты сидят. Так что пока до нас дойдут… – И? – Замерзнешь у себя. И! – фыркает. Берет бутерброд и кусает его. О! Точно же. Света нет – нет тепла, нет воды… Ничего нет. Мои плечи опускаются. – И что же делать? – спрашиваю саму себя, но произношу вслух. – Сидеть и не дергаться. Поднимаю на него взгляд, ловя его, и понимаю, куда он смотрит и почти не моргает. Чуть повернув голову в бок вижу, что халат таки норовит оголить мое плечо. И уже не только плечо, но и… Дергаюсь, поправляя его. – Мне нужно сходить за вещами. – Понимаю, что долго в этом халате мне не проходить. Я его потеряю! А под ним абсолютно голая. Но в этот момент за окнами снова раздается раскат грома. Я подскакиваю со стула, встав на ногу, тут же чувствую боль и, всхлипнув, хромаю до окна. А там снова затянутое небо, и начинается дождь. – Кто-то дождь нашаманил, что ли? – с досадой выдаю. – Может быть, – хмыкает у меня за спиной, и я чувствую, как он поправляет халат, снова сползающий с моего плеча. – Тогда мне нужно что-то более… – Поворачиваюсь к мужчине, а он тут же отступает на шаг от меня. – Что-то более удобное. – Берусь за края халата, чуть натягивая в стороны как юбку. – А то это для меня великовато. – Надо, – соглашается. – Что-нибудь найдем, если твои вещи еще не высохли. Степан Ночь еле пережил. Долго пялился в потолок, прислушивался к каждому шороху в доме. Да только из-за непогоды ничего не уловить. Пытался уснуть. Но стоило закрыть глаза, как перед ними она. Голая. Что там эта шторка? Почти ничего не прикрыла. И это, мать его, хуже пыток. Потому что почему? Да потому что она женщина. Красивая. С длинными, стройными ногами. А я, как выяснилось, оголодал по женскому телу. В штанах член колом стоит. До сих пор. Болезненно пульсирует при каждой новой картинке, подкинутой мозгом. Сжимаю челюсть посильнее и, перевернувшись на живот, утыкаюсь в подушку. Ар-р-р-р. Вдох-выдох. Нихрена не отпускает. Так и прокрутился до утра. Не спускать же, как подросток, вручную! Сам себе ржу от этой мысли. Дожился! Такого даже в пубертате не помню. А тут как накрыло… Гроза чуть утихла. Чтобы зря не жечь бензин, спускаюсь в гараж, отрубить генератор до утра. Уже чуть светает, и в гостиной можно увидеть спящую девушку на диване. Она закинула ногу на одеяло, прижав его к себе. Но в голове тут же меняется картинка на ту, где она эту ножку закидывает на меня… Твою мать, Швецов! Ты совсем крышей поехал! И сваливаю, пока не поздно. Уснул ли я? Да. Под самое утро, когда на улице совсем утихло. Я провалился в забытье. А проснулся словно по щелчку. Первое желание запереться под ледяной душ. Но вовремя вспоминаю, что для начала надо запустить генератор. Сомневаюсь, что за ночь починили обрывы. Судя по тому, как вчера лило, дня три сидеть без благ цивилизации. А это не очень хорошо. Очень не очень! Спускаюсь на первый этаж. Нины нет. Иду в кухню и, заметив ее, наблюдаю, что делает. Халат сползает с нее. Того и гляди, останется голой на моей кухне. Но я быстро гашу эти мысли в голове. Мазохизм какой-то. У нее болит все после падения. Это я понимаю по ее передвижению. То и дело тихий стон срывается с ее губ. А мне много не надо для бурной фантазии. Поэтому торможу ее быстро и прошу не мешать. Потому что завтрак может быть испорчен. А я не хочу, чтобы она отсюда сбежала, сверкая пятками. А так и будет, Михалыч, если ты не перестанешь ее жрать глазами. Надо ее одеть. Во что? Шмотки ее еще не высохли. А за окном снова ливень. – Сейчас принесу что-нибудь, – говорю девушке и поднимаюсь к себе в спальню. Открыв шкаф, достаю футболку. Под нее можно и не искать штаны или шорты. Она и так будет ей как платье. С этой идеей соглашаюсь быстро. – Вот. – Спускаюсь, протягиваю ей футболку. – Это? – Вскидывает аккуратные брови в удивлении. – Футболка, – усмехаюсь уточнив. – А чего-то более закрытого нет? – Что, например? – Падаю в кресло и, сложив руки на груди, улыбаюсь как придурок. Мне нравится то, как она начинает злиться. – Свитер? Джемпер? Пуловер? Штаны еще спортивные, может? – Смотрит на меня как на идиота. – Дома тепло. В свитерах моих ты утонешь. Это самое безобидное, что могу предложить. Ну или продолжай ходить в халате. – Ну уж нет. – Вздыхает и, прихрамывая, направляется в ванную. Штору вернул на место, успев утром подшаманить. Поэтому сижу и никуда не дергаюсь. Интересно посмотреть, так ли я ее представил. И… Да! Нина выходит из ванной, поправляя футболку, которая прикрывает ей ноги чуть ниже середины бедра. Просто секс. Который, Михалыч, тебе не светит! – Скорее бы вернуться к себе, – бубнит тихо. – Спасибо. – Натягивает улыбку. Киваю. Она стоит, я сижу. И, кажется, она ждет, когда я свалю. Надо бы, да? Да-да! – Обед за тобой? – спрашиваю, снова ахреневая от ее эмоций. Да, мне оказывается в кайф поиздеваться над ней. Но я так, осторожно. Чуть-чуть. Чтобы не секс, так хоть впитать ее живые эмоции. Давно, видать, я не общался с такими. А ведь при первой встрече записал ее в столичные куклы. А тут что-то непонятное стало происходить со мной. И это мне очень не нравится. Но раз уж я не могу ее выставить из собственного дома, то надо бы уже смириться с ситуацией и получать удовольствие. Хотя бы эмоциональное. Черт с ним, с физическим. – Опять? – Сжимает пальчики в кулачки. – Снова. – Нет. Хотите, чтобы я вас отправила? – складывает руки на груди и усмехается. Смотрю и ни черта не понимаю, что творю. Зачем она тебе, Степах? Зачем? Она городская, столичная штучка. Явно высокого мнения о себе. Даже если у вас что-то и случится, читай как обломится, то это будет разовой акцией. Спишет потом на накрывшие эмоции или еще что-нибудь бабское. И все. Замкнется, скроется, уедет восвояси. А ты будешь еще долго вспоминать и ловить себя на мысли, что зря все это затеял. Зря. Не нужно ломать то, что строил годами. Слишком все предсказуемо, и это раздражает. Но так сложно себе отказать в такой малости. – Значит, будешь учиться готовить, – хмыкаю. – Что? Я, по-вашему, кухарка? – Еще немного и притопнет ногой. – За ночлег, тепло и уют, думаю, я могу рассчитывать на тарелку супа? Прошлый раз был максимально неудачным. Поэтому предоставляю тебе возможность реабилитироваться. Поджимает губы. Но по лицу вижу, что сдаваться не собирается. – А если… – Сразу предупреждаю, что пробовать будешь первой, – опережаю ее. – Больше я рисковать не намерен. А до больницы сейчас максимально сложно добраться. Учти это. Фыркает что-то. Но, развернувшись, все же направляется в кухню. Улыбаюсь, убрав руки за голову и блаженно прикрыв глаза. Пусть так, но кайф свой я получу.