Глава 19. Все хорошо, но это не точно…

Степан Просыпаюсь от звонка телефона. Еле продрав глаза, беру его с тумбочки и, не глядя на экран, отвечаю. – Швецов. Слушаю, – ещё не проснувшимся голосом. – Ничто из тебя мента не вытравит, – слышу до боли знакомый голос. Просыпаюсь мгновенно. Отодрав телефон от уха, смотрю на экран. Инга. М-м-м. Хочется застонать в голос. Пнуть себя, обругать за то, что отвечаю не глядя. А так трубку бы не взял. – И тебе не доброе утро. – Не меняешься, – звучит с придыханием. – А теперь коротко и по делу, – рычу тихо в трубку, оборачиваюсь и только сейчас понимаю, что рядом нет Нины. А это что ещё за финт? Но ничего, разберемся. – Лучше смени тон. И забери нас из города. До тебя на моей машине не доехать. Я поднимаюсь с постели и не сразу соображаю, что она сейчас сказала. – Откуда? – Из города. Мы приехали! Ждём. – И сбрасывает вызов. Твою мать! Ненавижу эту ее манеру. Словно я не имею права на отказ. Хочется выругаться, но торопливо натягиваю штаны и рубашку. В ванной умываюсь и сбегаю по лестнице вниз, лишь на середине замедляясь, понимая, что на диване спит Нина. Она даже не расправила его. Укрылась покрывалом и свернулась клубочком. Обиделась? Да, виноват. Слово за слово, и что-то в голове перемкнуло. Но мы разберемся. Только вот узнаю, с какой целью прискакала Инга. В город доезжаю быстро. Дорога сносная. Можно ездить. Подъезжаю к магазину, на парковке которого красуется красный паркетник. Встаю рядом. Из машины выходит бывшая. Как всегда, при параде. – Сиськи прикрой, а то того и гляди – вывалятся. – А раньше тебе нравилось. – Подходит, хочет обнять, но я ее руки перехватываю, не дав до себя дотронуться. – Чего надо? В такую срань припёрлась не просто повидаться же. – Я уезжаю. В командировку, – говорит и подходит к задней двери машины, открывая ее. Дети. Спят. Правильно. Говорила же про «мы ждем». Как сразу не догадался? – Мальчики, мы приехали, – будит их. – Ну, мам, – тянет один. Второй зевает. – Пожалела бы пацанов в такую рань. Вы выехали в четыре, что ли? – хмурюсь, наблюдая, как мальчишки безрадостно выбираются из машины. – В пять. – Оставила бы их со своими родителями, чтобы не дергать. Пацаны в трениках и футболках. Ну хоть не в теплые костюмы их нарядила. – Ты не рад видеть детей? – Сверлит меня темным взглядом. – Нужно было предупредить. – Дети, поздоровайтесь с отцом, – командует. – Привет, пап, – отвечают синхронно. – Здарова, давайте в машину, – киваю на УАЗик. Два раза говорить не нужно. Забираются на заднее сиденье. – Давно ты не давала нам видеться. Что изменилось сегодня? Какая, к черту, командировка? Мне только в уши не заливай. – Подхожу к ней ближе. – Хахаль новый? – Я, может, замуж выхожу! – Дует обиженно губы. Так и знал. – И пацаны помешали? Теперь и я пригодился, да? А то орала, что не дашь мне их… бла-бла-бла, – напоминаю. – Меньше разговоров, – задирает нос. Открывает багажник. Забираю чемоданы детей и закидываю к себе. Инга подаёт ещё сумку. – Все тогда, – направляюсь к машине. Но бывшая ставит свою тачку на сигналку и идёт следом за мной. – Эй! – Торможу ее, схватив за руку. – Ты куда? – С вами, – уверенно. – Посмотрю, как ты живёшь, не кутишь ли с алкашами местными. Ну и проверить холодильник, может, у тебя есть нечего. – И что? Детей тогда заберёшь? – Не дождешься! Но проверить я должна, в каких условиях оставляю детей. – И выдернув руку идёт к машине, и садится на переднее. Сплевываю. Вот же засада. Нине такой сюрприз не зайдет. А последствия мне потом разгребать. По дороге Инга заливает мне о том, как нужно кормить мальчиков. Какие и когда давать витамины, которые лежат в сумке. Чтобы не давал сидеть в телефонах, и прочая фигня. Подъехав к дому, пацаны, проснувшиеся окончательно, рванули во двор. – Чопыч! – доносятся голоса. Беру чемоданы, вношу в дом, оставляю их в коридоре. Возвращаюсь за сумкой. Ингу как медом манит в дом. Входит в прихожую. Иду следом, внося сумку. – И не забудь про витамины, – ещё раз напоминает, – и сбалансированное питание! – А что происходит? – доносится голос Нины. Оборачиваемая с бывшей одновременно на ее голос. Нина стоит в дверной проем в своей пижаме, которая ей писец как идёт. – Степа! А это кто? – первой отмирает Инга. – А вы кто? – задает встречный вопрос Нина. Идиотская ситуация. – Я? – хмыкает бывшая. – Жена. Ну, какого хера? Так бы ее сейчас за шкварник встряхнуть, чтобы думала, что нести своим ртом. У Нины от ее ответа округляются глаза. Пиздец мне! – Бывшая, – уточняю. – Бывшая жена. – Какая разница? – фыркает недовольно Инга. – Я – мать твоих детей, – подливает масла в огонь. – Детей? – Нина переводит на меня удивленный взгляд. Да, я не сказал. Но собирался, честное слово собирался. – Мальчики, – выйдя на крыльцо, кричит бывшая. А мы тем временем с Ниной обменивается многозначительными взглядами. Подхожу к ней, но она тут же отступает на шаг, сложив руки на груди. – Ты мне ничего не сказал! – шипит на меня. – Не успел, – отвечаю, но по взгляду понимаю, что ничего хорошего мне не сулит сегодняшний день. – У тебя было достаточно для этого времени, – фыркает. – Да не до разговоров нам с тобой было. – Оставьте блохастую псину в покое! – возвращается Инга с сыновьями. – Вперёд руки мыть, – командует, пока они разуваются. – Здороваться вас учили? – Рванули к ванной мимо Нины, но тут же остановились. – Здрасьте, – снова синхронно и бегом толкаясь в ванную. – Посмотрела? Поехали, отвезу обратно. – Во-первых, я не позволю оставить детей с неизвестно кем, – отмахивается. – Рот лучше прикрой. Не у себя дома находишься. Нина – моя невеста, – говорю, приобнимая девушку за талию. – Да мне все равно, – звучит надменно, хочет пройти мимо, но я ее хватаю за руку, останавливая. – И я ещё не всё посмотрела, – не сняв туфли, идёт мимо нас с Ниной в гостиную. – Может, у тебя тут бордель? – Оглядывает комнату, затем идёт в кухню. – Инга! – рычу. – Хватит, побывала, уезжай туда, откуда приехала. – Мальчики, все, мне пора. Сейчас ваш папа меня отвезёт в город. Остаётесь за главных, – говорит появившимся пацанам. – Ой, здрасьте! – В прихожей появляется Алена. – Как вас тут много… – Удивленно раскрывает глаза. Явно не ожидала здесь увидеть таких гостей. – Ален, отвези Ингу в город, – прошу. – Вообще-то я за Ниной, – руки в бока и недовольный взгляд на бывшую. – А я сейчас соберусь быстро. – Срывается с места Нина, сбегая в ванную. – Ну вот, как раз и захватим, – усмехается сестра, встретившись с недовольным взглядом бывшей. – Ванька, Пашка, здорова! – Пацаны к ней, обнимаются. – Привет, тёть Ален, – наперебой. Через минуту выходит Нина, проходит мимо меня, но я перехватываю ее за локоть, развернув к себе. – Нин? – Заглядываю в глаза. – Все хорошо. – Натягивает улыбку, но глаза остаются серьезными. Выпускаю ее руку. Идёт обуваться. Инга выходит первой, попрощавшись с мальчиками. Девчонки уходят следом. Мы с пацанами глазеем друг на друга. Хотел спровадить бывшую с сестрой, но Нина не захотела остаться со мной. Надо думать, как исправлять свой косяк… Надеюсь Алена там замолвит за меня словечко, а бывшая не вычудит ничего этакого в ее стиле по дороге. – Ну что, двое из ларца? Вперёд в свою комнату разбирать вещи, – командую. – Есть охота… – Дует щеки Ванька. Треплю по взъерошенным темным волосам пацана. – Вот разгребёте свое барахло, тогда и поедите, – отправляю их наверх. А сам не знаю куда себя деть. Лишь бы ничего не сорвалось. Нина Шок контент. Он был женат. У него двое детей! Пацаны, ещё в придачу близнецы! Это я уже сейчас осознаю. А там, как увидела, думала в глазах задвоилось. Им лет по десять, наверное. Я на такое даже претендовать не буду! Даже на фиктивно. Ещё взвешу все и точно откажусь от этой идеи. Мне нужно все тщательно обдумать. Хочется взвыть, глядя в небо. Ну почему все так усложнилось? Опять, Нина, женат и дети! – не унимается внутренний голос. Опять. С разницей лишь в том, что жена бывшая. Или это не имеет значения? – Только спокойствие, – говорит Алена, будто почувствовав мое настроение, подхватывает под руку и тянет за собой. Как ей во всем признаться? Что она обо мне подумает? Молчу. Выходим на улицу. У Алёны джип. Но, глядя на нее, не скажешь, что у такой девушки может быть такая машина. Думала, она на седане ездит. Но видимо, реалии таковы, что другая машина тут попросту не приживется. У машины стоит Инга. Почему-то сравниваю себя с ней. Мы абсолютно разные. Вот вообще. Это и есть вкус Степана? Жгучие брюнетки с острым, как бритва, языком и надменным взглядом? – Нина сядет со мной рядом, – говорит Алена, открывает дверь переднюю пассажирскую. Недовольство Инги написано на лице. Но она молчит, поджав губы. Первые пару минут едем в полной тишине. Пока первой не открывает рот Инга. – И давно ты с ним? – спрашивает так, будто имеет на такой тон право. – А вы вообще кто, чтобы задавать мне такие вопросы? – не оглянувшись, спрашиваю. Слышу, как хмыкает Аленка. Кошусь на нее. – Вообще-то я жена… – Бывшая. А значит, ваше время ушло. Разговаривать с вами не имею никакого удовольствия, – обрезаю на этом разговор. – Ты чего пацанов скинула? – влезает Алена. – Не скинула, а привезла родному отцу, – звучит надменно. – Ха-ха, – усмехается девушка. – Ты лет пять не давала им видеться, что вдруг изменилось, что ты вспомнила про отца своих детей? – Прищуривает взгляд, глядя в зеркало заднего вида. Пять лет? Серьезно? Мне становится жаль Степана. – Не пять, а три, – поправляет ее Инга. – Да какая разница? Суть дела не меняет. – Это не твое дело, – звучит тише. Вот и пусть закроет свой рот. А то у меня аж руки зачесались. – Только ты не раскатывай губу, – вдруг снова заговаривает и явно обращается ко мне. – Со Степаном недолго пробудешь. Не уживешься. Он очень сложный… – Ты зато очень простая, – смеётся Алена. – Аж мужиков человек пять сменила после Стёпы, да? – А тебя я вообще никогда не любила, с чего Стёпа так к тебе привязан? Не понимаю, – фыркает сзади. – Ой, можно подумать, я к тебе любовью пылала, – притормаживает девушка. Машина останавливается. Я с непониманием смотрю на Алёну. До города ещё минут семь, как мне кажется. – Все, мадам, – оборачивается. – Поезд дальше не идёт. Прошу освободить вагон, – от ее тона мне хочется рассмеяться. – Мы ещё не приехали, – возмущенно. – Мы – нет, а ты – да. – Безапелляционно. – Выходи. – Вы ещё пожалеете, – шипит Инга, но из машины выходит. – Давай, до свидания. – Машет ей Алена и, как только дверь закрывается, давит на газ. – Раз.изделась, – ругается смачно, что мои брови взлетают. – Ой! – Игриво прикрывает ладошкой рот. – Не для нежных ушей. Привычка по работе, – вздыхает хмыкнув. – Это что за работа такая? Ты про ферму? – Ага. У Степана в подчинении человек двадцать мужиков и чуть меньше женщин. Если со вторыми особо проблем нет, то с первыми – их гора. Начиная от смешков, что баба полезла в управление фермой, заканчивая запоями. – Ой, – действительно, то ещё удовольствие. – А что у тебя там за планы, о которых Стёпа слышать не хочет? – А вот заедем туда на обратном, и я тебе все расскажу, – говорит загадочно. Въехав в город, Алена везёт нас в какой-то магазинчик. По ее словам, там можно найти что-то похожее на свадебное платье. – Но ты многого не жди от магазина. – Паркует машину. – Это не по столичным меркам наряды. А по нашим, местным, очень даже ничего. – Выходим. Мы входим в небольшое помещение. Тут много вешалок и шмоток разного калибра. Если что-то и искать, то это потеря времени, не больше. Ещё запах тут такой, словно «Красной Москвой» пахнет. – Леночка, – зовёт Алена, – я тебе покупателя привела. К нам выходит женщина лет сорока. Высокая, худая, с короткой стрижкой и темными большими глазами. Эффектная такая. – Аленчик, – разулыбалась Елена. – Какими судьбами? – Нам нужно свадебное платье, – выдает торжественно. – Замуж выходишь? – удивлённо. – Он ещё не родился, – смеётся. – А вот Нине – да, надо. За Стёпку моего, – гордо, что мне становится неудобно. Узнает правду, спасибо не скажет. – Да вы что? – Всплескивает руками. – Повезло, – улыбается и тут же делается серьезной, посмотрев на меня. От макушки до пяток просканировала. – Есть у меня одно. Тебе точно подойдёт, – говорит уверенно и снова скрывается в своих кулуарах. Елены нет минут пять-семь. За это время я прохожусь по ряду с вещами на вешалках и понимаю, что зря мы сюда приехали. Ничего не найти. – А вот и я, – выходит женщина с вешалкой, на которой красуется платье в пленке, но её она быстро снимает. – Обалдеть! – выдаю я, разглядывая фасон. Оно выше колен, на тонких бретельках, просто отделанный низ, но очень эффектно в общей композиции. Открытая спина. И цвет, белоснежный, а ткань лёгкая. Загляденье. – Примерь, – вручает мне его в руки и ведёт к ширме. Надев его, я понимаю, что это оно! Вот так, с первого раза, первого взгляда я в него влюбилась, и даже жалко, что замуж-то выходить в нем фиктивно, а не по-настоящему. Выхожу из-за ширмы. – Да! – улыбаются обе. – Берём, – командует Алена. Когда едем обратно, замечаем Ингу, подходящую к машине на парковке у продуктового магазина. – Доползла, гадюка, – пробубнила Алена и притопила газу. – Нажалуется Стёпе. – Да пофигу, – отмахивается. К ферме едем, съехав направо, не въезжая в деревню. Тут достаточно хорошо укатанная дорога. Через небольшой лесок, выезжаем к полю, в стороне которого виднеется забор и ворота. Въезжаем на территорию. Тут одно небольшое здание и дальше четыре корпуса. Или как их правильно назвать? Гуляет несколько больших псов. Доносятся звуки животных и птиц. Алена останавливает машину у здания с табличкой «Администрация». – Пойдем, все покажу и расскажу. Узнаешь, чем живём и о чем мечтаем, – довольная улыбается. Стоит только выйти из машины, как из здания выходит женщина лет тридцати пяти, в фартуке и косынке. Вытирает руки о передник. – Ален Санна, хорошо, что вы приехали, – заговаривает она. – Что случилось? – Тут же делается Аленка серьезной. – Макарыч выеживается, – отвечает та. – Ну пойдем, поправим его ёжиков, – машет мне рукой, подзывая. – Пойдем, расскажу все по дороге. Степан Пацанов не видел давно. А им уже по одиннадцать. И как с ними обращаться, я ума не приложу. И спросить не у кого. Что хочешь, то и делай. Почему к детям не дают инструкцию? Иду в кухню. Надо же чем-то теперь их кормить. Что там Инга говорила? Ничего вредного? Надо готовить. Но то позже. Делаю бутерброды с мясом, с рыбой. Я не знаю, что они едят обычно. Наливаю чай. – Мы все разобрали. – Заходят в кухню и садятся за стол. Смотрят на бутеры, я на них. Как их различать? Они ж однояйцевые. До сих пор помню свой шок, когда узнал, что будет не один, а двое. То, что желанные, – однозначно. Но то, что сразу два, – это было странно осознавать. Пока не увидел их. А потом будто так и должно было быть. – Мы это не едим, – заявляет один и двигает тарелку с бутерами подальше. Так. Главный, значит, раз второй помалкивает. Ванька заводила, если не изменяет память. Пашка тихоня. Ну вот, кажись, разобрался. – Мы, или ты? – спрашиваю, садясь напротив пацанов. Сверлят меня недоверчивым взглядом. Да! Ситуация бомба! Три года не видеться – какую реакцию я должен получить? Инга, чтоб тебя! Понимаю, что дети невиноваты, но мне-то что делать? Взрослый дядя должен разобраться, да? Должен. Перед бандитами не пасовал. А тут дети! М-да, не легче… – Я тоже не ем это, – отвечает Пашка, когда его в бок толкает братец. – А что едите? – спрашиваю, помешивая сахар в чашке. – На завтрак какао с панкейками и шоколадной пастой, на обед хлопья с молоком, а на ужин пиццу или карбонару, – выдает Иван. Хмыкаю. Ты смотри какой подготовленный. – Ну, поздравляю, – улыбаюсь, замечая подозрительный взгляд ребят. – С чем? – С тем, что из всего перечисленного я могу организовать вам только молоко. Молока у нас много. Фермерского, настоящего. Морщат носы. – Нам надо из коробки, а не того, – поджимает губы Ванька. – Паш, а ты что молчишь? Или Ванька за тебя все решать будет? Пацан на меня смотрит, как брат, но взгляд все же помягче. Эх, Пашка. – Ну, коль не голодные, гости заморские, освобождайте помещение. – Жду, когда выйдут из кухни. Уходят, толкаясь и перешептываясь. М-да. А кто сказал, что будет просто? Слышу, как мальчишки буянят у себя в комнате. Надо им постельное новое выдать, пусть сами застилают себе кровати. Сами. Большие уже. А сам все поглядываю на часы. Куда девчонки запропастились? Сколько их нет? Час с небольшим? Так уже можно было бы купить что хочется и вернуться. Хоть сестре набирай. И я набираю. Но она, коза такая, не берет трубку. Надо успокоиться. С чего я взял, что все теперь пойдет через одно место? Нина сказала, что все хорошо? Сказала. Они поехали за платьем? За ним самым. Так чего я дергаюсь, словно жениться собрался по самой сильной любви. Хмыкаю своим мыслям. Любви – не любви, а что-то внутри торкает. Пока пацаны врубили в гостиной какой-то боевик, я, как кухарка, мать его, готовлю ужин. Алена так и не перезвонила. Время близится к пяти вечера, а их все нет. И вот теперь пусть кто скажет, что волноваться не стоит. И стоит только подумать, как слышу лай пса. Выглядываю в окно. Идут. Обе. Выдыхаю. Уже хорошо. И даже улыбаются. Что тоже не может не радовать. – Мы вернулись! – кричит из прихожей сестра. – О, пацаны, чего глазеете? – заглядывает в гостиную к племянникам. – Очуметь, я тоже хочу этот фильм смотреть. – Свет дали, – оборачиваюсь на голос Нины. – Да, знаю. Отрубил генератор, – отвечаю, а сам разглядываю ее. Что-то поменялось. Что? Не понимаю. Но очень пытаюсь. – Хорошая у тебя ферма. – Садится на стул, скромно сложив руки на коленях. – И Аленкин план очень даже реален. Ты ее послушай. Киваю. – Как дети? – спрашивает. Из гостиной доносятся возгласы пацанячьи и Аленкин. – Вот, – развожу руками, – пытаюсь понять, чем кормить, как общаться. Кивает. – Сейчас будем ужинать. – Отворачиваюсь к скворчащей сковороде. – Я не буду. Оборачиваюсь снова. – Почему? – Пойду к себе, в дом, – уточняет. – Зачем? – Чувствую себя идиотом. – У тебя дети. Вы должны поладить, давно не виделись. Аленка своя. А я – нет. Поэтому не хочу мешать. – Закусывает губу. – Ты не мешаешь, что за ерунду ты говоришь? – начинаю злиться. – Тебе Инга что-то сказала? – Нет. Ее Алена вообще высадила, не доехав до города. Так что, если будет звонить и жаловаться, то ты не ругай сестру. Она за тебя горой. – Почему у меня такое впечатление, что ты со мной прощаешься? – Выключаю конфорку и подхожу к столу. – Потому что я иду к себе, – натягивает улыбку. И поднимается со стула. Тяну к ней руки. Хочу обнять. Мне капец как надо ее почувствовать руками, хотя бы. – Чего есть-то будем? – выскакивает Ванька, и я, как дурак, прячу руки, лишь подтвердив какие-то убеждения Нины. Идиот! – Будем, – отвечаю, наблюдая, как Нина идет в прихожую, обувается. И за ней тихо закрывается дверь. Так! Без паники! Она не уезжает, уже хорошо. А значит, пока все в силе. Не отказала же? А у нас, между прочим, послезавтра роспись! – Чего нос повесил? – Поднимаю голову встречаясь с зеленым взглядом сестры. – Ушла? Не отвечаю, начиная накрывать на стол. Девушка помогает. Вилки, салат, хлеб. – Не кисни, Степка, она наша. – С чего ты взяла? – спрашиваю, а сам думаю, рассказала ей Нина, почему расписываемся или нет? – Да чуйствую, – отвечает в своей манере. – Ишь какая, – усмехаюсь. – Она, да. Хороша, – переводит все в другое русло. – Я вообще о тебе. – Поняла. Но я про нее. Как вообще ее занесло к нам сюда? – спрашивает. – А черт его знает? Случайность, – раскладываю картошку и мясо по тарелкам. – Случайности не случайны, – бормочет Алена. – Пацаны, ай-да за стол, – зову близнецов. Несутся, снова толкаясь. – Стоять, – командую. – Руки сначала мыть. – Бе-бе, – доносится. И мы с сестрой переглядываемся. Возвращаются быстро. Садятся за стол. – Мы это не едим, – выдает Ванька. Пашка молчит. Алена закатывает глаза. – Ты только попробуй. Вкуснота-то какая. Отец у вас очень классно готовит, – заступается Алена. – Да пофигу. Не едим это и все, – отодвигает тарелку свою и брата. – Пойдем киноху досмотрим, – и тянет его за собой. Пашка, вздохнув и печально посмотрев на полную тарелку, выходит из-за стола и следует за братом. – Ну и как с ними общаться? – почти психую. Почти! – Им нужно время. Вам всем нужно время, чтобы привыкнуть. И тебе, и пацанам, и Нине тоже. Терпения, Степ! Все наладится. Ох, мне бы ее уверенность.