Глава 21

* * * – Леди Элизабет Морган, в девичестве Ловли – – Почему на стенах следы от других картин? – поинтересовался пристав и ударил ладонью по описи. Описывать имущество в доме прибыли не Симон Преч и Йен Спилд, а молодые заносчивые и желающие выслужиться противные хлыщи. Уверена, что и тут не обошлось без Итана Андона. Пристав впился в меня испепеляющим взглядом и поджал и без того тонкие губы. Теперь он стал похож на лягушку. Глаза навыкате, щёки круглые, подбородок слился с шеей и эти губы… В общем, премерзкий тип. И ладони у него не мужские, а какие-то женоподобны и маленькие, а ещё потные. Бе-е-е. Я невинно оглядела тёмные прямоугольные, круглые и квадратные пятна от картин на стене и пожала плечами. На самом деле (это по секрету!) мы заменили шедевры искусства дешёвыми гобеленами и какими-то этюдами, которые нашлись на чердаке у миссис Хедсон. Ещё не хватало отдавать нажитое отморозкам. Пристав приподнял вопросительно бровь в ожидании ответа, и я захлопала ресничками, а потом пропела, изображая дурочку: – Дядя всегда отличался эксцентричными взглядами на жизнь, и это отразилось на дизайне интерьера. Так что не нужно тут фыркать и указывать пальцем на несовершенства интерьера. И вообще, имейте совесть уважать память ушедшего человека! Он раздражённо выдохнул, кивнул, что-то черканул у своей описи и спросил противным голоском: – Граф Ловли содержал собаку и двух котов, мы не нашли зверей. Куда вы их дели? Или вы что-то с ними сделали? Мои глаза стали размерами с яичницу. – Да как вы смеете! Как смеете подозревать меня в жестоком обращении с животными! Вы! Кусок… – рявкнула я, и слишком близко подошла к приставу, чтобы ткнуть пальчиком в его впалую грудь и ясно дать понять, кто он на самом деле, и случайно наступила со всей силы ему на ногу. – У-у-у-й! – взвизгнул пристав, обронил опись и запрыгал на одной ноге. Я вжалась в стену, чтобы меня случайно не затоптал и пропищала: – Простите… Пристав же запрыгнул на перо, которое так неудачно докатилось до ступенек… И он удивлённо выпучив итак огромные глаза, размахивая руками, полетел спиной вниз! И я, не придумав ничего лучше, перевесилась через перила и во всю силу лёгких заорала: – Джо-о-о-н! Лови-и-и-и! – Поймал! – услышала в ответ супруга. Слетела с лестничного пролёта в холл и увидела, как пристав, позеленев от испуга, находится на руках моего мужа. Живой. Фу-у-ух… – Он ничего себе не сломал? – спросила убитым голосом. Вот ещё смерти представителя закона не хватало для полного «счастья». – Жив, цел, но здорово напуган, – произнёс Джон, глядя на меня с укором. – Она… – указал на меня пристав дрожащим пальцем и всё ещё сидя на руках моего мужа, – хотела меня убить! – Неправда! – рыкнула я и сложила руки на груди, чтобы не заехать кулаками по противной морде. – Это вы обвиняли меня в жестоком обращении животных и критиковали интерьер моего горячо любимого дяди! Я случайно наступила вам на ногу, это знаете ли, далеко от намерения «убить». А то, что вы как неженка не снесли остроты моего каблука – ваши проблемы. И отпусти его, наконец, Джон! Он не барышня! Муж тут же опустил возмущённого пристава на диван и кивнул служанке, чтобы та принесла господину лягушке чаю с плюшками. – Вы действительно обвиняли леди Морган? – вежливо грозно поинтересовался Джон. Пристав насупился, оправил свой костюм, который был ему велик и нервно произнёс: – Я поинтересовался, куда делись животные, указанные в описи и предположил, что леди могла с ними сто-то сделать. Хорошо, что здесь только один пристав. Объяснить его кончину будет проще, чем, если бы их оказалось двое и больше. Как же я захотела его придушить, отравить, заколоть, сжечь, четвертовать и утопить! Для меня оказалось истинной пыткой сохранять лицо и делать вид, что меня не волнует будущее дома Ловли и предметов быта. Это ужасно, когда по твоему дому ходит противный пристав и описывает всё подряд. Трогает и запрещает даже переставлять, напоминая при каждом случае, что это теперь всё не моё… – Да будет вам известно, что животные графа Ловли сбежали, – невозмутимо произнёс Джон. На самом деле они временно живут у мистера Леви. – Сбежали? – переспросил пристав. – Когда узнали, что вы придёте, – скривилась я и состроила рожу. * * * Пристав завершил осмотр дома и описал всё имущество (осталась только очень крупная мебель). Он был крайне недоволен результатом. Не знаю, где он добыл опись всего имущества дома Ловли, но пристав получил огромный облом. И самое главное – на все вопросы, куда делась серебряная посуда, антикварные кубки с самоцветами, картины, портьеры, скульптуры, стулья, кресла, каминный портал и прочее, прочее, прочее, у нас были заготовлены вразумительные ответы. И доказать ничего не могли. Уходя, гадкий служитель закона наложил магическую печать на все двери – парадные и с чёрного входа. Мой дом отныне опечатан. Не представляете, как это больно, словно сердце рвётся. И плакать хочется, сил нет сдерживаться. Джон обнимал меня за плечи, даря поддержку и уверенность. Только благодаря супругу я сумела сдержаться и окончательно не скатиться в истерику. Или не воплотить в реальность навязчивую мысль и убить этого противного служаку. Господи, никогда не думала, что придёт время, и я превращусь в неврастеничку с прекрасным, светлым чувством чёрного юмора. Когда пристав укатил восвояси, я не смогла взять и просто так покинуть это место. Помню, Джон обещал, что расставание с домом ненадолго и наш план восстановить справедливость обязательно сработает, но всё равно, какой-то червячок сомнения терзал, и чутьё подсказывало, что нужно кое-что сделать. – Я должна сорвать со стен этот проклятый плющ, – сказала супругу, глядя на растение. – Он магический, – улыбнулся Джон. – И защищает эти стены. – Знаешь, а я всё-таки хоть кусок, но оторву! – не сдавалась я. – Вдруг что-то пойдёт не так… Джон, я потом всю жизнь сожалеть буду! Так поможешь или как? Супруг на мгновение прикрыл глаза, явно сосчитал до десяти и выдохнув, спокойно ответил: – Хорошо. Я заберусь по водосточной трубе и отрежу самый толстый стебель. Вон тот, что свисает гроздью. Пойдёт на сувенир? Наклонила голову и кивнула. – Лучше вообще его весь сорвать, – вздохнула с сожалением, – но понимаю, что без магии не выйдет. Ладно, давай хоть отросток заберу. Поставлю в воду, и пусть пускает корни. Заговоришь плющ, и потом тайно высадим возле домов всех наших врагов. – Кровожадная Элизабет, – рассмеялся Джон и ловко выхватил длинный, острый нож из сапога. Зажал между зубов и полез по водосточной трубе. Джон был одет в длинные крепкие сапоги, сильные ноги плотно обтягивали чёрные штаны. Кожаная куртка при каждом движении поскрипывала. Сейчас мой муж походил не на аристократа, а на охотника. Этот образ очень шёл Моргану, придавая ему воинственный вид. Я залюбовалась супругом, его упругими и сильными частями тела и уже позабыла, зачем он полез на стену дома… Вернул в реальность его же голос. – Элизабет… Твой дядя умнейший человек. Хитрый лис. Жаль, что я не был знаком с ним при жизни. Нахмурилась, не совсем понимая, зачем Джон именно сейчас восхваляет моего дядю. – Ну да… Я же говорила, что он был очень эксцентричным человеком… – пробормотала озадачено и догадка посетила меня: – Плющ не отрезать, да? Разочаровано вздохнула и пнула ближайший кустарник. – Отрезать-отрезать! – с энтузиазмом крикнул Джон. – Но есть ещё кое-что… Я тут же ушки и навострила. – Что кое-что? – Сейчас… Погоди… – отрывисто произнёс супруг. Мне не видно было, что именно он делает. Но точно сейчас срезает толстые стебли и несколько длинных, толстых ветвей с хрустом, шелестом и скрипом упали на землю. Мне хотелось поторопить его и рассказать, наконец, что он там увидел, нашёл, но молчала, чтобы Джон не отвлекался, а быстрее сделал дело. А то мало ли, ещё пристав вернётся… Или ещё какой твари понадобится явиться… Воровато огляделась, но к счастью никого не обнаружила. Тем временем Джон начал сбрасывать на землю камни! – Эй! Ты зачем крушишь мой дом?! С ума спятил?! – возмутилась от всего сердца. – Дорогая, помолчи, пожалуйста, – выдал супруг, озадачив меня ещё сильнее. – Так, я устала ждать. Говори, что там или я сейчас полезу следом! Хотя броситься под камнепад, что устроил Морган, совсем желания не было. Я стояла и нетерпеливо притоптывала и мысленно костерила Джона, что он так долго возится. Но всё когда-то заканчивается. И вот, супруг, удерживаясь рукой на одном из выступов в стене, спрятал в сапог нож, а потом вынул из образовавшейся ниши шкатулку и зажал её подмышкой. Я даже дышать перестала. – О, мой бог… – прошептала зачарованно. А потом чуть не сплюнув, выругалась: – Дядя, ну ты и свинья! И как бы я догадалась искать под плющом?! Джон спрыгнул на землю и, улыбаясь точно солнышко, с шуточным поклоном протянул простую деревянную шкатулку. На крышке была выжжена надпись «Для моей Элизабет». * * * Я прижимала к груди шкатулку, завёрнутую в шарф, и кусала губы. Нестерпимо хотелось открыть заветную коробочку и узнать, что в ней. Мы с Джоном уезжали из дома Ловли. Поправка – из моего дома. И направлялись в дом миссис Хедсон, который она нам услужливо предоставила. Сама домоправительница поселилась в своей городской квартире. Хорошо, когда в сложные моменты, слуги оказываются богаче и не испытывают ненависти к аристократам. Миссис Хедсон и мистер Леви никогда не были для меня слугами. Они самые настоящие члены семьи. Они видели всё, знали тайны моего дяди, принимали участие в моём взрослении и очень часто прикрывали перед дядей мои шалости. Я рада, что они есть у меня. А ещё Джайс и Эмилия. И конечно же, Джон. – Как думаешь, здесь что-то опасное? – спросила супруга, поглаживая заветную шкатулку. – У меня есть мысль, что граф не просто так скрыл от посторонних глаз шкатулку и её содержимое. Возможно, в ней артефакты, которые ты так упорно искала. Думаю, графу А́ндону они нужны, ещё и поэтому он вцепился в тебя и твой дом, Элизабет. – Чтобы тут ни было, семейка А́ндонов это не получит, – процедила уверенно. – Само собой, – усмехнулся Джон, – не просто же так я покорял водосточную трубу и резал магически ядовитый плющ. Я перевела взгляд на руки Моргана и ахнула. – Джон! Твои руки! Его ладони покрылись жуткими красными пятнами – как от ожогов. – Сам виноват, – хмыкнул он, переплетая пальцы в замок, – легкомысленно поступил, что не надел перчатки, или перевязал бы какой тряпкой. К утру всё пройдёт. Не переживай. Я горестно вздохнула. Мне стало его ужасно жалко. – Сильно болит? Он мягко мне улыбнулся. – Не болит. Немного жжёт. Поверь, дорогая, на самом деле ничего страшного не произошло. Бывало, получал травмы похуже, а это – мелочь, – спокойно разъяснил Джон. Я не поверила, но сделала вид, что всё в порядке. – Почему-то меня никогда плющ не жалил. И дядю тоже. Да и слуг он не трогал, – пробормотала озадачено. Джон рассмеялся. – Что ты знаешь об этом плюще? – поинтересовался он с хитринками в голосе. – Ну-у-у-у… – протянула задумчиво. – Его очень сложно вывести. – Ясно, – кивнул Джон и снисходительно улыбнулся. – Именно этот вид плюща твой дядя выбрал не просто так. Он называется «плющ бессмертный». И да, вывести его практически невозможно. Если, конечно, не спалить его дотла. Но на самом деле, как защитник, он хорош. – Ага, хорош защитничек, – фыркнула я. – Того несостоявшегося убийцу он совсем даже не остановил. – Я говорил про защиту иного рода, – произнёс Джон и кивнул на шкатулку. – Он умеет хорошо скрывать и защищать то, что вверит ему хозяин. И обжёг он меня лишь по причине, что я нашёл его маленькую тайну. А так бы он меня не трогал. Вот и весь секрет. – Да-а-а? Так может, там в стенах дядя спрятал не только эту шкатулку? Джон ничего не сказал, а я надолго задумалась. Первым делом, когда оказались в доме, бросилась не шкатулку открывать, а оказывать первую помощь супругу. – Насколько знаю, оливковое масло должно помочь, – произнесла с интонацией знатока, выливая масло на чистую мягкую ткань. – Поможет, – подтвердил Джон и с удовольствием протянул мне свои жуткие руки. Помимо красноты его ладони теперь ещё и распухли. – Какой кошмар, – покачала головой и очень осторожно, чтобы не причинить лишней боли, принялась смазывать кожу. – Ничего-ничего, сейчас мы тебя поправим. – Ради твоей заботы я готов целиком обваляться в плюще в поисках кладов, – серьёзно прошептал супруг. И такой проникновенный взгляд был у него, что я ощутила, как лицо начинает гореть и, наверное, уже стало алым. Закончив обработку ладоней, на деревянных ногах прошествовала за шкатулкой. Мы заперлись в спальне. Джон проверил окна, зашторил их. Залез в камин для надёжности. В камине никого не оказалось. Потом запер дверь на ключ и кивнул мне, мол, можно. Развернула шарф и поставила драгоценность по центру кровати. – Ну что, открываю? – чуть дрожащим голосом спросила Джона. Прежде чем разрешить открывать, он поводил над ней рукой. – Магией так и фонит, но никаких «вредных» и опасных импульсов не ощущаю, – заключил супруг. – Открывай. Не бойся. Облизнула губы и медленно, словно боясь спугнуть некое чудо и волшебство, кончиками пальцев поддела два замочка, что находились по бокам. Они нехотя поддались. Потом отщёлкнула и главный замок. Замерев на секунду, задержала дыхание и наконец, открыла шкатулку.