Глава 22

* * * – Джон Морган – – Здесь… украшения… Видимо, артефакты… И письмо… – сдавленно прошептала Элизабет. Моя прекрасная жена потянулась к письму, но я её остановил. Перехватил руку и нежно сжал тонкие пальцы. – Подожди. Я должен проверить. Хоть и не ощущал магических ловушек, но это не факт, что их может и не быть. Если они есть, то лучше пострадаю я, чем моя Элизабет. Осторожно коснулся пальцами пожелтевшей бумаги, тронул и пошевелил украшения. Тут же ощутил покалывание в пальцах – моя заблокированная магия отзывалась на артефакты. – Всё в порядке, – сказал, когда проверил шкатулку и содержимое. – Можешь доставать. Она облизнула губы, явно нервничая и переживая, и первым делом достала письмо. Развернула сложенный вчетверо пожелтевший от времени лист и начала читать вслух: «Моя любимая Элизабет! Раз ты держишь в руках данное письмо, значит, меня уже нет среди живых. Значит, ты получила наследство и выполнила все условия. Я уверен, что узнав требование о замужестве, ты воспылала лютым гневом и тысячу раз прокляла своего странного дядю. Но поверь, моя дорогая, так было нужно. Я не успел при жизни рассказать тебе всего… всю правду… И не имею на то морального права даже в письме говорить о прошлом, ведь я дал клятву… Но не об этом речь. Я не успел найти тебе достойного жениха, чтобы уже кто-то после меня смог позаботиться о тебе, уберечь от тех стервятников, что налетели на тебя (в этом я уверен), когда ты стала наследницей. Больше всего на свете я желаю, чтобы ты нашла шкатулку и артефакты до того, как найдёт её кто-то другой. И упасите боги, если они попадут не в те руки или в руки графа А́ ндона. Я не могу всего тебе рассказать по причине клятвы (уже другой клятвы, моё солнце). Да, дорогая, совершил я немало ошибок, но я мало о чём жалею. Жалею лишь, что не рассказал тебе всего и самое главное не сказал, что очень любил тебя. Опять я от темы отдалился… Элизабет, ты просто знай, эти артефакты не должны оказаться в плохих руках. Если твой супруг разумный человек, совестливый и честный, обладает, хоть какой-нибудь властью или связями, то пусть он решит судьбу двух артефактов – перстня и кинжала. Браслет, серьги, камея и колье – твои, Элизабет. Это родовые драгоценные артефакты. Надевай что-то из них и носи, когда тебе требуется защита. И помни, я тебя любил, люблю больше всего на свете. И буду продолжать любить и на небесах. Зная твой характер, я не сомневаюсь, что ты раскроешь все мои тайны и секреты. Когда ты узнаешь правду… Не сердись, моя родная… И прости старика, если сделал что-то не так… Твой дядя Адам Ловли» Её подбородок задрожал, а небесного цвета глаза наполнились влагой. Элизабет подавила слёзы, найдя силы для праведного гнева: – Как он посмел не рассказать мне! Как, Джон? Почему он обложился секретами и тайнами, словно они дороже всего на свете?! Привлёк супругу к себе и прошептал: – Потому что он любил тебя и желал защитить от всего мира. Ты ведь даже не представляешь, что этот большой и красивый мир не такой уж и добрый, и чаще даже уродливый. Вокруг много зла, Элизабет. Очень много зависти, агрессии, подлости… Он просто хотел уберечь тебя, как любой родитель защищает своё дитя. Глаза жены вновь наполнились слезами. Она уткнулась мне в грудь, всхлипнула и надломлено прошептала: – Мне ужасно его не хватает, Джон… Я очень скучаю… Погладил свою юную, прекрасную и очень добрую женщину по спине, поцеловал в висок и произнёс: – Я знаю. * * * Элизабет взяла себя в руки и сосредоточилась на самих артефактах. Да только теперь я не мог сконцентрироваться на деле. Смотрел на её лицо… Нежный ранимый цветок. Для врагов – снаружи холодна и неприступна, но в сердце – водопад слёз и рвущийся наружу крик. Скрывает, как ей поддержка и любовь нужна. Без меня тянула бы весь мир на себе и никогда не призналась бы, как страшно и тяжело ей. Она из тех женщин, у которых «всё хорошо». О ней всегда говорят, но люди не знают, что даже сильной женщине бывает страшно и тяжело. Они видят лишь её улыбку, блеск в глазах. Её вечный вызов всему миру, но не видят страхов, слабости и ран. Но я вижу слабину в её глазах. Моя сильная слабая женщина. Моя прекрасная жена. Такую женщину, как Элизабет Ловли невозможно не любить. События в жизни, которые с нами каждый день случаются, вовсе не случайны. И я с каждым днём уверяюсь в правильном направлении моей непростой судьбы. – Джон? – голос Элизабет вернул меня из размышлений. Улыбнулся супруге и, не сдерживая свой порыв, мягко притянул её к себе и глядя в чуть удивлённые голубые глаза, провёл пальцами по бархатистой щеке, коснулся губ, которые от моих прикосновений приоткрылись. Нежно, даже бережно поцеловал податливые тёплые губы жены. Горячие волны желания в тот же миг растеклись по всему телу, концентрируясь в одной точке. Элизабет несмелыми движениями прошлась руками по моей груди, попутно расстёгивая мелкие пуговицы, спускаясь ниже… – Джо-он… – выдохнула она со стоном, когда я оторвался от сладких и манящих губ. Её ресницы трепетали, лицо порозовело. – Такая красивая и желанная, – пробормотал, будто в бреду, понимая, что сейчас если не остановлюсь, не возьму себя в руки, то продолжу начатое. Сделал шаг назад, но моя жена крепко вцепилась в полы рубашки и с невероятным стоном пещерной женщины за ткань дёрнула меня к себе со словами: – Ты моё личное безумие, Джон! И не смей отговариваться или вилять, я уже давно восстановилась… Если начал, то продолжай! И лучше не зли меня… В поддержку своих слов, она обвила мою шею руками, зарываясь пальчиками в волосах. Усмехнулся и одной рукой обвил осиную талию, а другой, придерживая её затылок, путаясь пальцами в золотистых мягких волнах, накрыл её губы своими губами. Как прикажешь, моя королева. Как прикажешь. Для тебя я хоть весь мир обрушу. Наш поцелуй быстро перерос в страстный. Рассудок оказался, будто в сладком тумане, чувства и первобытное желание вытеснили здравый смысл. Я быстро расправился с её платьем и нижним бельём. Быстрее молнии скинул одежду и с себя. Усадил её на высокий комод и на мгновение оторвался от алых и опухших от собственнических поцелуев губ девушки. Взглянул в её потемневшие и поддёрнутые дымкой желания глаза. Яркий румянец делал её ещё прекрасней. Голубые глаза сияли страстью и желанием. Дыхание сбилось у нас обоих. Я глядел на неё и ощущал себя зверем, сорвавшимся с цепи. У меня перехватило дыхание от её красоты, доверия, страстности и нежности. Сердце пропустило удар и забилось быстрее. Из горла вырвался приглушённый полустон-полурык. Пробежавшись по прекрасной фигуре голодным и просто звериным взглядом, выдохнул: – Моя Элизабет… Моя жена… Вся моя. Она протянула ко мне руки и ответила призывно: – А ты весь мой, Джон. Не теряя больше ни секунды, я сделал нас двоих безумно счастливыми. Все наши стоны и крики не могли вырваться на волю из-за пропитанного страстью, поцелуя. Мы стали единым целым, словно нас туго связали невидимыми верёвками. И наше целое взмыло к вершинам наслаждения. * * * – Джон Морган – – Смотри, твои серьги, браслет и камея сделаны из рога белого оленя и украшены редкими алмазами, рубинами, сапфирами и изумрудами, – перечислил я, внимательно рассматривая камею. – Ох, ничего себе, – выдохнула супруга, удобно развалившись на моей груди. Она надела браслет и любовалась игрой света в древних камнях. Самоцветы нежно светились, как будто внутренним огнём. – А что начёт кинжала и перстня? – перевела она взгляд на другие артефакты. Осторожно взял перстень и закрыл глаза. Мгновенно погрузился в невероятные ощущения. – Болотная руда воистину бесценный элемент в артефакторике, – произнёс, глядя на перстень. – Но и мастер, что создал это артефакт – гений. – Джон, я не маг и в артефактах тоже не особо разбираюсь, – капризно протянула супруга. – Поясняй, пожалуйста. Мягко рассмеялся и поцеловал любимую в висок. Вгляделся в перстень – кольцо с изумрудом с выгравированным на нём древним магическим текстом. Камень имел красивую природную форму, и лишь отдельные его грани были слегка подшлифованы. Когда мне удалось разобрать текст, всем телом напрягся и не мог поверить, что держу в своих руках. Элизабет не могла не заметить перемены во мне. Она насторожилась и обеспокоенно спросила: – Джон? В чём дело? Что-то не так с перстнем? Перевёл тяжёлый взгляд на супругу, сглотнул, а потом засмеялся. Жена округлила от удивления и непонимания глаза и потребовала объяснений: – Говори что такое! Не пугай меня! – Сейчас объясню. Потерпи немного, – попросил её мягким тоном. Взял в руки кинжал и тоже вчитался в древний текст на рукоятке и лезвии. Вне сомнения, это парный артефакт – перстень и кинжал работают только в паре. – Дорогая моя, это очень могущественные артефакты, – заговорил с трепетом в голосе. – Да я уже поняла, что не пустышки и не для красоты они, – начала она злиться. – Конкретнее! Этими артефактами мы можем мир разрушить? Вызвать ужас на головы своих врагов? Что? – О не-ет, милая моя, перстень и кинжал созданы как единый артефакт. И они могут разрушить любую магию. Даже самое сильное заклинание будет уничтожено прикосновением перстня и кинжала. Ты понимаешь, что… Элизабет вдруг вскочила на колени. На её лице отразилось понимание, осознание и ликование. Она взяла моё лицо в свои руки и прошептала: – Джон, ты можешь снять с себя хомут, что блокирует твою силу! Можно ведь, да? Я знаю, что по закону ты уже свободен и этот хомут ты имеешь права снять, просто мы не знали, как это сделать, чтобы не навредить тебе! – Да, – согласился с ней, улыбаясь. Моя Элизабет очень сообразительная женщина. – Хомут обычно могут снять только те, кто его навесил. Либо попытаться самому, рискуя остаться без головы. Но вот нашлось и третье средство… Твой дядя будто предвидел нашу встречу… Элизабет закусила губу, нахмурилась, о чём-то неприятном размышляя, и спросила: – Уж не эти ли артефакты ищет семья графа А́ндон? Я кивнул. – Скорее всего. Думаю, что подобные артефакты их тайная лаборатория если и создала, то не той силы, что вот эти конкретно. Или вовсе данные магические инструменты единственные в своём роде, – проговорил, рассуждая. – Давай подумаем об этом позже, – горячо прошептала Элизабет и крепко схватила она меня за руку. – Я хочу, чтобы мы прямо вот сейчас сняли с тебя хомут. Давай, Джон, нечего больше ждать! Её глаза горели настоящим огнём авантюризма, в её сердце – трепещущее пламя. Вновь рассмеялся, ощущая небывалый прилив счастья. Это же такая редкость встретить женщину, чьи мысли созвучны с твоими. Элизабет плевала на закон, на расстоянья, беды и запреты. Она умеет хранить тайны. Понимает, что такое честь и достоинство. В ней сочетается соблазн с невинностью души. Она и простая и сложная, одновременно. Леди и бунтарка. В ней нет предательства, нет зла. И с момента нашей встречи – она моя вечная королева. В её глазах горит огонь, и её пламя любви к жизни и свободе не угаснет никогда. – Что ж… Я не против… – прошептал с благодарностью в голосе. Притянул супругу к себе, вдохнул её нежный аромат и произнёс: – Не передать словами, как я благодарен тебе. За всё благодарен, моя чудесная женщина. – Ещё скажи, что любишь меня, – немного шутливо проговорила она и засмеялась от неловкости. Взял её за плечи и заглянул в ясные глаза. – Люблю, – признался ей. – Я даже представить не могу жизни без тебя. Мне кажется, что только с твоим появлением я и начал жить. Элизабет смущённо опустила ресницы, облизнула губы, сделала вздох и на выдохе очень тихо сказала: – Знаешь, мне кажется, что я тоже тебя люблю. Улыбнулся, погладил жену по бархатистой щеке и выдохнул ей в губы: – Мне не нужны слова, родная. Я всё вижу и всё чувствую. Она кивнула и явно всё ещё смущаясь, начала выводить пальчиком круги на моей груди. Перехватил её ладонь и поцеловал каждый тонкий пальчик. – Ты какой-то ненастоящий, – произнесла она. – Мне кажется, что таких прекрасных телом и душой мужчин не существует. – Вот он я, Элизабет. Из плоти и крови. Живой, настоящий и весь в твоём распоряжении. – Ну, раз так, то хватит заниматься разговорами, давай делать дело! – скомандовала она и задвигала бровями. Спорить не стал. Взял артефакты, встал с кровати и отошёл на безопасное расстояние от жены. Надел на указательный палец правой руки перстень. Сжал кинжал в другой руке и на левой ладони остриём прочертил руну, что связывала эти два предмета. Руна силы вспыхнула на ладони и вслед засияли артефакты. Всего лишь миг и я наконец-то перестал чувствовать себя пустышкой и ощутил свою силу! Хомут, нехотя, с жалящим скрипом лопнул и моя магия высвободилась. Она жалящей лавой понеслась по венам. Обжигала, колола, царапалась, но то была приятная боль. Сила бурлила, искала выход, её было много, она устала сидеть под замком и жаждала творить! Снял перстень, с благодарностью оставил его на каминной полке. Рядом пристроил кинжал. И только после этого я выпустил свою силу, позволяя ей создать красоту для моей любимой.