Глава 8

* * * – Леди Элизабет Морган, в девичестве Ловли – Особняк, доставшийся мне, выглядел как груда развалин, но внушительная груда. Глядя из окна кареты, мой редактор господин Роберт Монс прокомментировал: – А ремонт-то требуется. – При деньгах, любой ремонт – это такая мелочь! – фыркнул Джайс. – А денег у нашей Элизабет теперь в избытке. – Ремонт сделаю, – произнесла с важным видом. – И все мимо проезжающие будут рты раскрывать от красоты невиданной. Джон лишь улыбался, но со своими советами и мнением не лез. Хотя, думаю, он, как и любой адекватный мужчина, снёс бы тут всё к чёртовой бабе и построил новый красивый дом. Это всё да, но дом, похожий на сказочный замок со всеми башнями, зубцами и каменными стенами, увитым редким видом плюща, принадлежит мне – я здесь выросла. Особняк Ловли – моя обитель. Если, конечно, вообразить, что нет этих многочисленных огромных чёрных трещин, которые венами распространились по каменным стенам, нет облезлой штукатурки и в некоторых местах обваленной крыши, в одной части дома – выбитых окон ветвями старого дерева. В ураган, дерево треснуло и влетело могучей кроной в окна нескольких комнат. В таком оригинальном виде всё и осталось – дядя находил в разрухе и хаосе непонятную мне красоту, умиротворение и даже порядок. Он говорил, что этот особняк выглядит в точности как и он сам и поэтому не желает ничего в нём менять и уж тем более, не собирается делать ремонт. Теперь дяди нет. Дом есть. И я есть. Вот и ремонт будет. – Лиз, тебе не кажется, в доме появилось нечто зловещее? Особняк мне кажется скорее крепостью, как в старые времена, нежели домом. Такой большой, подавляющий, мрачный и вот-вот обвалится. Может, ты зря отказалась от своей съёмной квартиры в городе? – Нисколько не кажется. Этот дом – настоящее чудо! – заявила гордо. – Он хоть и выглядит немного непрезентабельно, потому что постарел, но он прекрасен! Джон, а что ты скажешь? Как тебе мой… наш дом? Мой супруг внимательно посмотрел на строение, к которому мы приближались и произнёс: – Особняк впечатляет, но руки приложить придётся, как и магию. Кстати, я ощущаю магические потоки. На дом наложена защитная магия? – Не на дом, а на чёртов плющ, – засмеялась я. – Лучше бы дядя попросил магов наложить заклинание для сохранения здания – кому нужен этот плющ? Он сожрал весь дом! – Ты же говорила, что тебе нравится «живое» украшение, – проговорила Эмилия. – Говорила, – кивнула я и заявила: – Плющ мне нравился до тех пор, пока дом был дядин. Лошади несли карету по крутому подъёму к кованой стрельчатой арке с воротами, которые были распахнуты настежь. Одна кованая створка была сорвана и повисла на одной петле. От порывов ветра она уныло скрипела. Мы въехали во внутренний двор. Деревья и вся зелень в парке превратились в дикий непроходимый лес, и уже подступал к самому дому. А ведь когда-то тут были живописные лужайки, скульптуры, сады, фонтан, что сейчас порос мхом и даже какое-то дерево пустило в нём корни и разрушило камень. – Впечатляет, однако, – произнёс с сомнением в голосе, увязавшийся с нами помощник редактора – господин Эдриан Фрости. – Упадок, тоска и мертвечина, – замогильным голосом произнёс Джайс и добавил, едва не смеясь: – А ещё гуляющий по коридорам призрак дядюшки Ловли и другие предки Элизабет, которые по ночам будут спрашивать тебя, подруга: «А сделала ли ты ремо-о-онт?!» Я лишь фыркнула и задрала нос. А Эмилия стукнула брата по руке и сказала: – Лиз богата настолько, Джайс, что ты, с твоим теоретическим будущим наследством, покажешься нищим! – Дорогая, неприлично обсуждать моё состояние, что же люди подумают? – хихикнула я. – Люди станут чаще гостить у тебя, – засмеялся Джайс. – Тогда сделаю для таких частых «дорогих» гостей специальную гостевую комнату, чтобы скорее бежали прочь, – шутя, предупредила друга. – Не забывайте, господа, супругам иногда нужно быть вдвоём, – улыбнулся Джон и своими словами заставил меня густо покраснеть. К счастью, в этот момент мы приехали и карета остановилась. Мужчины первыми покинули карету, а потом нам помогли выбраться наши мужчины. Джон и друзья с нетерпеливым любопытством оглядывали большой внутренний двор и сам особняк, который и, правда, выглядел, мягко говоря, зловеще. Миссис Хедсон – домоправительница, мистер Леви – старый одноногий дворецкий, (ногу ему заменяет магический протез – палка с тускло светящимися синим жилками) – поприветствовали в первую очередь меня, потом и моих друзей в большом зале. Миссис Хедсон – тонкая как тростиночка, с сильно затянутыми в тугой пучок седыми волосами и в тёмно-синем платье с белым воротничком, манжетами и передником произнесла: – Мы рады, что дом Ловли остался в семье, миледи. Было бы очень грустно, окажись дом в чужих руках. – Благодарю, миссис Хедсон. Кстати, познакомьтесь с моим супругом… – Но мы знакомы, – влез между моих слов мистер Леви. – Лорд Джайс Милтон – хорошая кандидатура… Джайс запрокинул голову и точно конь, заржал. – Он не мой супруг, – заявила строго. – И когда же вы избавитесь от своей привычки, перебивать, мистер Леви? – Простите милостиво, Ваше Сиятельство, дурная привычка приросла навеки – уж только с моей смертью её не станет, – повинно произнёс старый дворецкий. Я лишь вздохнула, покачала головой и представила домоправительнице и дворецкому своего мужа. – Моим супругом стал этот человек, – взяла за руку Джона. – Он родом с другого королевства. Джон Морган, в прошлом – герцог и маг. Сейчас – он мой муж. В будущем – мой муж, герцог и маг. Прошу любить, жаловать и не обижать, а то я тоже обижать умею. Миссис Хедсон и мистер Леви на секунду стали озадаченными, но быстро взяли себя в руки и сказали: – Рады приветствовать вас в этом доме, милорд. И низкий поклон, как признание Джона истинным хозяином особняка. Нет, нормально, да? Мне они так никогда не кланялись, а незнакомцу, которого впервые в жизни видят – чуть ли голову об пол не ударили. Вот тебе и верная прислуга. Фи! И вообще, чего это все какие-то тухлые? Праздновать нужно с самого порога! Свадьба всё-таки! * * * – Леди Элизабет Морган, в девичестве Ловли – Начинало смеркаться, мои друзья веселились, желали море любви и счастья «молодым», смеялись, шутили, танцевали, а мне было почему-то грустно. И только оказавшись наедине с собой – вышла на время на террасу, поняла, в каком сильнейшем напряжении находилась с самого утра. – Элизабет? – услышала позади голос Джона. – Ты в порядке? Повернулась к нему и спиной облокотилась о перила. Улыбаться не хотелось, притворяться, что всё хорошо – тоже. Пожала плечами и одновременно развела руками. – Не знаю… – выдохнула я. – Чувствую какую-то подавленность и пустоту внутри. Мужчина встал рядом – облокотился о перила и сказал: – Твоё состояние – нормальная реакция на пережитый стресс, Элизабет. Не стоит бежать от этого чувства – просто признайся себе, что тебя тяготит вся эта ситуация. Ты вышла замуж не за того. Из-за меня тебя осудило высшее общество, и пока ты до конца не осознала глубину и сложность положения, твоё подсознание уже готовит почву, чтобы сберечь тебя. Ты хорошо держалась перед гостями, но не забывай, высшее общество всегда предпочитает осуждать, клеймить и злорадствовать, нежели радоваться успехам и счастью. Но у тебя есть огромное преимущество… – Твои слова не звучат как утешение, Джон, – проговорила со смешком в голосе. Потом наклонила голову и, глядя снизу вверх на супруга, спросила: – И какое же у меня преимущество, да ещё огромное? – У тебя есть внутренний стержень. Мы хоть и мало знакомы, но я уже чувствую твою внутреннюю силу. Ко всему прочему, Элизабет, ты не одна. У тебя двое отличных и верных друзей, коллеги тоже на твоей стороне. Джайс и Эмилия никогда не дадут тебя в обиду и, судя по рассказам о ваших похождениях, всегда поддерживали и поддержат твои порой даже самые безумные идеи. Ну и третье преимущество – ты богата и носишь титул графини. Для многих наличие только одного фактора как большие деньги решает многое. Ты ведь не сделала ничего дурного – ты спасла человека, разве плохой поступок? Но человек оказался не таким «чистым», как принято в представлении высшего света, и сам твой поступок имеет статус «невероятного прецедента». Ты – другая по их меркам. Раздражаешь своими поступками, не делаешь «как все», стремишься к чему-то большему, чем просто замужество, семья, дети, балы… и тем самым не вписываешься в их реалии, сформированные столетиями. Люди не терпят изменений и всегда фыркали на тех, кто отличается от них. Не удивляйся, что общество нашло замечательный повод тебя высмеять и закрыть перед тобой все двери. Он замолчал и посмотрел на небо в сумерках. Я тоже подняла взгляд к небу и произнесла: – Звучит довольно многообещающе и при этом тревожно. С одной стороны, ты прав, Джон. Я всегда бесила этих лордов и леди. Обо мне давно ходят всевозможные сплетни и слухи, а сейчас им выпал такой замечательный повод на меня вылить всё скопившееся за годы дерьмо! Тем более дяди нет, и он уже не защитит меня своим авторитетом. Представляю, как они взволнованны и возмущены, что я вышла замуж за врага соседнего королевства! За смертника! Да, они, наверное, год будут обсуждать и обсасывать это событие и то, вряд ли забудут даже через год… Но… Но есть одно «но»… Я могу плевать на них и заняться действительно важными делами… Нужно составить список дел. Джон вдруг рассмеялся. – Знаешь, мне нравится эта твоя черта характера – ты позитивно мыслишь. И насчёт защиты, Элизабет. Твоего дяди нет, но теперь есть я. Независимо от моего нынешнего статуса, я ни перед кем не собираюсь склонять головы и выносить насмешки хоть в свой, хоть в твой адрес, или адрес твоих друзей. Отныне, все твои недоброжелатели и враги – мои враги. Как и друзья, Элизабет. Твои друзья – мои друзья. Захлопала глазами. Неужели такие чудесные мужчины бывают? Он вообще реален? А то вдруг я сплю… Даже незаметно ущипнула себя. Нет, не сплю. – Слушай, мне кажется, что я впервые в жизни получила действительно щедрый подарок судьбы в виде тебя, Джон Морган. Ну-у-у… не считая, конечно, дядиного наследства, – хихикнула в конце. Он улыбнулся и очень грустно сказал: – Есть такой странный закон вселенной, он называется «взаимовыгодное спасение». Люди, порой, встречаются в нужный момент жизни – в совершенно невероятных ситуациях и живут, проводят какое-то определённое время вместе, спасают друг друга тем или иным образом, а потом, выполнив свои миссии, расстаются и идут дальше. Совершают путешествие по новым виражам судьбы с другими людьми… Тронула его за руку и неожиданно мы переплели наши с ним пальцы. – Ты говоришь так, словно в твоей судьбы были люди, с которыми отрезок жизни уже завершён и начался новый… Не слишком радостный твой новый путь. У меня ощущение, что ты грустишь по тем временам… Грустишь ведь?.. Хотя, я глупость спрашиваю… Прости, Джон… Тряхнула головой. – Я понимаю… ты ведь лишился всего – и не только о материальном говорю. У тебя забрали твоё честное имя и выпачкали его в грязи… У тебя по факту отобрали твою жизнь… Сволочи! Он кивнул и широко улыбнулся со словами: – Зато я повстречал довольно эксцентричную молодую особу. Мне кажется, у нас с тобой получится интересный совместный путь. Я тоже улыбнулась и сказала: – Главное, не свернуть шеи, пока идём! И я говорю не о наших шеях, Джон! – Кровожадно звучит, но весьма оптимистично. Мне нравится, – рассмеялся супруг. – Право, Элизабет, я по пальцам могу пересчитать женщин, таких же открытых, смелых и со своим мнением. И то были дамы преклонного возраста, которых уже не волновало ничьё мнение. – Комплимент так себе вышел, но спасибо, Джон, – усмехнулась и хлопнула мужчину по плечу, и мы вместе рассмеялись, как люди, которые уже очень давно друг с другом знакомы. Странно, мне даже с Джайсом и Эми не всегда так легко бывает, хотя знаю их с детства. Подумала и призналась: – Я очень рада, что ты из тех мужчин, с которыми для построения нормального разговора и отношений, не нужно строить из себя дуру. – Поверь, Элизабет, с дурами общаются только те мужчины, у кого мозгов чуть больше. С умной женщиной им нечего делать – они чувствуют себя ущербными, а желают быть как минимум богами. Усмехнулась, вспомнив своих ухажёров и активных претендентов в мужья: напыщенные, самодовольные, высокомерные и с раздутым эго мужчины. Они как раз и думали, что я из того же теста, что и многие девушки. Но моя кукольная и нежная внешность их жестоко обманула. Внутри меня живёт настоящая стерва, которая кого угодно сможет обломать. И да, Джон прав – я другая. И пусть общество меня заклеймило, я не пропаду. И когда я буду выезжать в город по делам или на развлечения, я буду общаться с ними не как забитая злословием и сплетнями леди, а буду ходить и ездить как королева, раздающая милости. И пусть упадут все, увидев моё высокомерное лицо! Подошла к мужчине близко-близко, наши тела в одеждах соприкоснулись. Я положила ладони ему на грудь и сказала, вложив в свои слова некую внутреннюю силу, и обещание: – Твои враги очернили тебя. Они растоптали и сожгли тебя, и ты оказался на арене смертников – в шаге от петли. Я уверена, что в тот момент, твоя душа превратилась в прах. Но они не смогли! Не стёрли тебя с лица земли! И ты вновь поднимешься до небывалых высот! И я помогу тебе в этом, Джон. Даю слово! Джон смотрел на меня серьёзным взглядом своих зелёных глаз положил свои чуть шершавые горячие ладони на мои руки, сжал их и хотел что-то ответить, как вдруг… – Эй! Вы что, романтическое свидание себе устроили? – нарушил наше с Джоном уединение Джайс. – Элизабет! Джон! Роб рассказывает очень весёлые и пошлые истории! Ухохотаться можно! Вы должны их услышать! А ещё твой дворецкий принёс магический музыкальный кристалл. Сейчас будут танцы. И первый танец – ваш. Он шутливо изобразил поклон и, схватив меня за локоть, потянул обратно в дом. Джон последовал за мной, и на его губах играла лёгкая улыбка, но в глазах светилась тревога.