Глава 9

* * * – Леди Элизабет Морган, в девичестве Ловли – Танец с Джоном получился потрясающим – словно мы и, правда, давно друг друга знали и танцевали не впервые. Наши тела двигались в унисон, и приятно было ощущать себя в руках этого мужчины. Морган уверено вёл меня в танце и явно тоже им наслаждался, как и я. Завершив танец, мы расположились на софе, я вдруг ощутила приятную неловкость. Это волнующее ощущение было необычным – я впервые так долго находилась в обществе умного, зрелого и галантного мужчины. Друзья веселились – но я не обращала на них внимания. Как впрочем, и сам Джон. Мы с ним говорили обо всём и ни о чём. Наш разговор был естественным и живым; и к нашему обоюдному удивлению, у нас оказалось очень много общего. И когда мой разум пленил хмель, душу покинули все тревоги и волнения, мне стало легко, и в какой-то момент я чётко поняла, что Джон Морган, на минуточку, мой супруг. И наши отношения когда-то должны будут перейти в более близкие отношения, которые всегда возникают между мужчиной и женщиной. Хотя скажу по правде, у меня не было в планах обзаводиться мужем, с которым придётся делить постель. Джайс в этом плане подходил идеально. У него уже есть любовь, девушка, которая не разделяет его чувств, но которой он решил хранить верность… Но моим супругом стал не Джайс. И сейчас я смотрела на Джона Моргана не как на человека, которого мне вручила судьба; не как на того, кто однозначно станет мне другом. А как на мужчину, во всех смыслах этого слова. Наши взгляды встречались часто, рука Джона ложилась поверх моей руки. Это было мило и волнительно. Джон что-то говорил, рассказывал друзьям какую-то историю, но я ничего не слышала. В уши, словно ваты набилось. Морган произносил какие-то слова, а я как завороженная, сосредоточилась на его двигающихся губах, чуть приоткрывающих ровные белые зубы. В горле у меня неожиданно пересохло, взгляд переместился на его сильную руку, тянущуюся к бокалу с напитком. Пальцы Джона спокойным жестом легли на рифлёную поверхность хрусталя, осторожно покачивая бокал круговым движением, – и медового цвета жидкость пришла в движение, сверкая бликами от магических светильников и огня в камине. Морган поднёс бокал с напитком к губам, манжет рубашки на его запястье чуть сдвинулся, обнажая уродливые синяки от кандалов. И, несмотря на это, мне уже не казались его руки страшными из-за перенесённых страданий. Мне хотелось смотреть на его руки, на шрамы и даже появилось странное желание увидеть больше… От собственных мыслей я на мгновение пришла в лёгкий ужас и сильно смутилась, словно кто-то может прочесть мои греховные мысли и подглядит за непристойными образами, которые вдруг, возникли в моей голове. Но я честно призналась себе – во мне пробудилось непреодолимое желание близости с этим мужчиной. Странно, я ощущала приятное волнение и влечение к молодым людям, которые казались мне красивыми и интересными, но чаще всего, когда понравившийся мне мужчина открывал свой рот, всё очарование улетучивалось, и на это место приходила брезгливость и мысль: «И что мне в нём могло понравиться?! Он же идиот!» Может быть, я просто увлеклась напитком или же сошла с ума? Но желание не оставляло меня даже после анализа этого самого влечения… – Элизабет? Я дёрнулась и посмотрела на Джона, который не сводил с меня внимательного взгляда потрясающих зелёных глаз. Шум вокруг: смех друзей, звон бокалов, хруст поглощаемой еды, заводная мелодия быстрого танца вернули меня к реальности. – Ты была где-то далеко, – произнёс Морган. – Могу узнать, о чём ты думала? О! Лучше тебе не знать! Нет, я в принципе не засмущаюсь и смело могу признаться, о чём думала. Почему-то была уверена, что Морган не станет шутить надо мной и издеваться, как могли бы поступить молодые лорды. Но всё же решила сохранить это неожиданное открытие и ответила ему вот что: – Я думала о том, что не знаю, где тебя определить на сон грядущий. То ли в гостевой спальне, то ли в спальне дядюшки. Но вряд ли тебе захочется спать там, где лежал покойник. А моя спальня в любом случае не годится – кровать слишком большая. Я люблю большие просторы, и люблю находиться среди них одной. Он засмеялся и сказал: – Думаю, что мы решим эту проблему очень просто – я усну где угодно, Элизабет. Хоть на коврике у камина меня уложи – я буду рад. Я давно не спал нормально. Хочется, чтобы было сухо, тепло и тихо. – Коврик у камина? – вздёрнула игриво одну бровь, и посмотрела на сей предмет интерьера. Друзья замолчали и тоже стали разглядывать упомянутый меховой ковёр, на котором с удовольствием развалился старый Пёс и натурально, как человек похрапывал и дёргал всеми лапами, словно бежал куда-то, или убегал от кого-то. Рядом с Псом лежала его любимая игрушка – замусоленная канатная петля. Пёс был собакой старой, уже не реагирующий на различные шумы и любил много спать. И поесть. – Похоже, коврик занят, – вздохнула я наигранно расстроено. – Придётся искать тебе другое место для ночлега. Но учти, в доме живут ещё два породистых и ужасно вредных кота и у них также имеются излюбленные места. Если ты эти местечки случайно займёшь, то они тебе этого проступка никогда не простят, и будут мстить. – Звучит страшно, – состроил наигранный ужас Джон. Мы засмеялись, потому что нам действительно было весело и смешно. – У тебя тут комнат больше, чем в гостинице, в которой ты вчера ночевала вместе с Джоном! – подвигал бровями Джайс и улыбнулся нам, как хитрый лис. – Но будет лучше, если ты устроишь его к себе под бочок. – С герцогами так нельзя… Ик! – сказал Роберт. – Это он… Ик! Должен укладывать Элизабет рядом с собой, а не наоборот. – Кто-то уже сам скоро окажется на кровати, – заметила Эмилия и захихикала, когда помощник Роберта – Эдриан вдруг громко захрапел. Причём, по-настоящему. Парень просто взял да вырубился. И пока мы хохотали, подначивали друг друга, вдруг двери гостиной резко распахнулись, да ещё как-то угрожающе и в помещение вошёл… Нет, не подходящее слово. К нам ворвались два крепких мужика, а за ними вплыла суровая леди Милтон. За ними хромая семенил дворецкий и причитал: – Леди! Леди Морган! Я не смог остановить их! Леди Милтон приказала охране, и меня они просто втолкнули в дом и ворвались, хотя я сказал, что сначала доложу! – Леди не знакомы основы приёма гостей? – гневно сощурила я глаза. Веселье закончилось. – Мама́? – опешили Джайс и Эмилия. – Что вы здесь делаете? – рассердился Джайс. Я величественно поднялась с софы, Джон встал за моей спиной и опустил руки мне на плечи, чуть сжал, заряжая меня своей энергией и силой. – Что ж, мы рады, что ты, Элизабет, не стала супругой моего сына, – произнесла леди Милтон, отметив гримасу неудовольствия на моём лице. – Что вы забыли в моём доме, леди? – спросила у неё холодным, даже ледяным тоном. Виконтесса рассмеялась, а вот глаза её пылали чёрной яростью, даже лютой ненавистью. Она проигнорировала мой вопрос, посмотрела на своих детей и заявила: – Джайс, Эмилия, немедленно собирайтесь. Вы покидаете этот дом. И отныне вы не станете общаться с Элизабет Ловли… – Морган, – перебила я виконтессу. – Что? – её тон был резким, а на лице появилась гримаса отвращения, словно противный таракан вдруг заговорил. – Отныне я – леди Элизабет Морган. Прошу не забывать, леди Милтон. И впредь, я вам запрещаю посещать мой дом. Вы здесь нежеланный гость, поэтому немедленно покиньте его, пока я не приняла меры. А Джайс и Эмилия могут уйти лишь тогда, когда сами этого пожелают. – Поверь, нам не доставляет удовольствия находиться здесь, – фыркнула виконтесса, и тон её стал суровее: – И мои дети тебе не подчиняются! Эми, Джайс! – Но мама́! – вскочила со своего места Эмилия. – Мы уже не дети! Я не хочу уходить! – Вы не вправе запрещать нам что-либо, – хмуро произнёс Джайс, даже не подумав двигаться с места. – Элизабет наша подруга и мы будем с ней общаться независимо от ваших желаний. Леди Милтон многозначительно посмотрела на сына, потом смерила суровым взглядом дочь и ничего не говоря, махнула изящно ручкой. Её жесту тут же повиновались двое мощных дядек – личная охрана леди Милон. Каждый из них приблизился к детям виконтессы и точно игрушечных взяли их поперёк туловища! Джайс и Эмилия начали активно сопротивляться и возмущаться столь непочтительному обращению с их персонами. – Мама́, это возмутительно! – шипел Джайс. – Пустите меня! А-а-а-а! – визжала Эмилия, дёргаясь в железной хватке могучего воина. – Вы не имеете права! Я приказываю пустить меня! Немедленно! Роберт же наблюдал за некрасивой сценой с удобного места, откуда его не было видно виконтессе, и его взгляд наполнился жадным удовольствием, ведь завтра он напечатает статью, где подробно расскажет о выходке леди Милтон. Это будет так скандально и так прибыльно. Я было дёрнулась, чтобы остановить это безобразие, но Джон меня не пустил. Его руки сжали сильнее мои плечи, и он сказал: – Не вмешивайся. Сейчас ты будешь не права. Я была возмущена до глубины души. – Леди Милтон! Я крайне разочарована и искренне сочувствую своим друзьям, что у них такая мать! Вы – мегера! – рявкнула я. Охрана виконтессы вместе с моими друзьями, зажатыми как в тисках, покинули гостиную. Недовольные голоса друзей удалялись. – Элизабет, – предостерегающе сказал Джон. – Что, Элизабет? Почему ты стоишь и ничего не делаешь? Она же ворвалась в наш дом без приглашения! И силой увела моих друзей! – Твоё отвратительное воспитание и недостойное поведение опустили тебя на нужный уровень. На твой уровень. Общайся и живи с различными маргинальными личностями, Элизабет. Знай своё место. Высшее общество и аристократия – не для тебя. Ты нас недостойна, – с удовольствием произнесла женщина, сдабривая ядом каждое своё слово. Потом она бросила насмешливый взгляд на моего супруга и добавила: – Будет лучше для всех, если вы вместе с этой безголовой особой покинете наш город. А лучше и страну. Навсегда. – Да как вы… – начала я, чувствуя внутри взрыв диких эмоций, сжала руки в кулаки и чуть ли не кинулась на неё, но Джон не позволил мне ничего ни сказать, ни сделать. Он заговорил сам, выступив впереди меня. – Поразительно, леди Милтон, как виртуозно вы высмеяли благопристойность, превратив её в непроходимую глупость. Леди Элизабет Морган – моя супруга и она не заслужила ни грубости, ни ваших низких слов – она истинная леди. И в отличие от вас, женщины, которая не ведает, что такое «Приглашение в дом» и «Как вести себя в окружении умных людей», не делает скоропостижных низких выводов. Вы могли бы, как и подобает истинной леди отправить слугу с письмом-запиской вашим детям, с просьбой вернуться домой, но вы выбрали наиболее грубый и некрасивый путь. Я понимаю, вы желали показать силу и власть моей супруге и своим отпрыскам. Но поверьте, на меня ваши действия не произвели никакого впечатления. И на будущее, если Джайс и Эмилия всё же окажутся в нашем обществе или в нашем доме, не смейте врываться – ждите разрешения от слуги войти. И по поводу вашей рекомендации… Мы сами в силах решать, что нам делать со своей жизнью: уехать ли, или жить в этом славном городе и не менее прекрасной стране. Благодарю, что выслушали. Надеюсь, вы сделаете правильные выводы. А теперь, можете быть свободны, миледи. Ого! У Аманды Милтон явно шок, она даже забыла, что умеет говорить. Вон, открыла рот и шевелит им, точно рыба, выброшенная на берег. А глаза-то, глаза! Они метают гром и молнии! Ай, да Джон! Ай, да молодец! Я бы так здорово не сумела поставить зарвавшуюся наглую аристократку на место, а он спокойным, ровным и даже вежливым тоном, сумел выставить её в дурном свете. Для виконтессы это как удар по хребту – она ведь всегда идеальна во всём. В стиле, манерах, речах и умении тонко оскорблять. И никто не смел ей говорить, что она в чём-то несовершенна. Кажется, бумеранг и до неё долетел. Джон как истинный джентльмен вежливо кивнул виконтессе и произнёс, обращаясь уже к дворецкому: – Мистер Леви, будьте добры, проводите леди и её охрану на выход, а то ещё потеряются в коридорах большого особняка и случайно забредут, куда не следует – например, в подвал с пыточной камерой. «Но в подвале этого дома нет пыточной камеры», – проговорила я про себя. – Как прикажете, милорд! – расплылся в довольной улыбке дворецкий. Кажется, ему тоже понравилось, как красиво Джон пообщался с леди. Леди Милтон высоко задрала подбородок и уходя, бросила грубое: – Жаль, что вас так и не повесили.