Глава 4

Я неслась прочь из магазина с колотящимся сердцем и трясущимися руками, и вскоре попала в людской поток, где немного успокоилась. Должно быть, то и дело оглядываясь, я привлекала лишнее внимание, но выдержки не хватало. Я все время боялась увидеть в толпе Адриана! К счастью, меня никто не преследовал.

Как?! Как он меня нашел, что такое эхо и не спалилась ли я, продемонстрировав вопиющее отсутствие знаний об этом мире? Надо будет хорошенько расспросить Марту обо всем. Она обещала стащить для меня еще немного пергамента и перо, чтобы я смогла начать писать. На свое счастье я держала в руках книгу Агнес Фейл, где на самом последнем листочке было написано кое-что очень важное и ценное:

“Приглашаем к сотрудничеству авторов-прозаиков. “Бэтта-фолиант” рассмотрит произведения малой и средней прозы для публикации в издательстве по адресу…”.

Малая и средняя форма — не совсем то, к чему я привыкла, но я знала, как заинтересовать издательство. Не знала только чем, потому что ни фэнтези, ни любовные романы в этом мире не пользовались успехом.

Не то чтобы я принципиально не писала иное. Иногда, для развлечения, я садилась за мистику, детективы или триллеры, а иногда душа требовала выплеснуть на бумагу что-то личное — и я писала рассказы о жизни. Но никогда и ничего не публиковала. Во-первых, из-за хейтеров: в современном мире человеку достаточно набрать на клавиатуре “ну и бред, автору стоит перестать выкладывать свое писево и устроиться работать на завод”, чтобы отбить всякое желание делиться личным. А во-вторых, мне нравилось получать отклики благодарных читателей. А почему-то так исторически сложилось, что нет благодарнее поклонников фэнтези или романтики. Они заряжали позитивом, дарили вдохновение и такое вожделенное внимание, которого, как выпускнице детского дома, мне никогда не хватало.

Ах да, еще за все это платили в издательстве, так что можно было не голодать.

В голове роились вопросы. Может ли герцог найти меня у Марты? Почему до сих пор не нашел, если да? Чем дольше я бегала, тем сильнее не хотелось к нему обратно. Притворяться Марго, спать с нелюбимым мужчиной, вышивать и тоскливо смотреть на улицу магического мира?

Я и дома-то еле выдержала карантин, через три месяца непрерывного сидения дома дождалась первого же гонорара и сменила нафиг всю мебель, а еще наконец-то разобрала хлам на балконе и поставила там столик и стул — дышать свежим воздухом. Дом герцога был чуть больше моей квартирки, но все же я долго в роли патриархальной жены не протяну.

Мужчина в форме — явно местный страж — вдруг засвистел так, что я от неожиданности подскочила. Сначала перепугалась до полусмерти, но потом увидела, как задерживают карманника и успокоилась. Тревога не по мою душу. Хотя на миг представила, как Адриан вытаскивает жену из местного “обезъянника” и губы сами собой растянулись в улыбке.

Интересно, насколько сильно это бы ударило по герцогской репутации? После пафосной заметки про нашу свадьбу, следующая была бы о том, как герцог Стенеску вызволял жену из застенок, куда она угодила, потому что… что? Стащила из книжного роман неприличного содержания? Так я его не стащила, мне подарили.

Я торопливо шла по широкой улице, когда под ноги кинулся мальчишка с бесплатными газетами и настойчиво сунул одну мне в руки. Я послушно взяла. Это у нас в мире лишь раздраженно отмахнулась бы, а тут важна была любая информация.

Идти в ломбард и закладывать кольцо не решилась. По нему меня могли опознать, герцог где-то рыскал, а еще совесть все же протестовала против продажи чужих вещей. Марго могла бы хоть записку оставить, хоть пару монет припрятать для близняшки, которую так подставила!

— Ну вот как я умудрилась попасть сюда из своего удобного, привычного мира? — бормотала я, спешно шагая в сторону дома. — Меня ведь все в жизни устраивало. Да я вообще ничего не делала! Не напивалась до бессознательного состояния, как некоторые попаданки в книгах. Не попадала под асфальтовый каток. Не прыгала в кроличью нору и даже не ела просроченный йогурт! Просто задумалась, пока делала кофе, и… вот.

Теперь я даже не представляла, как жить дальше. Точнее, представляла, но от этого не легче. Тут все слишком по-другому! Нет интернета, компьютера, а как работать с чернилами, пергаментом и шовинистами я не имела ни малейшего понятия!

— Все же к чести двадцать первого века надо заметить вот что: да, любой может зайти в интернет и написать тебе “ты говно”, но и ты можешь бросить флегматичное “а ты прямо варенье”. А здесь, думаю, за такое можно и получить что-то посерьезнее зажатого обеда.

Придется тыкаться, как слепому котенку, в новые реалии. Впрочем, я как-то смогла это сделать однажды, будучи ничего не знающей о мире литературы выпускницей детдома. Смогу и сейчас. В конце концов, технология или магия — не столь важно, ведь первичны люди. А люди любят читать сказки.

Осталось выяснить, какие.

Я вдруг остановилась, как вкопанная. К счастью, я уже давно отошла от центральных проспектов, дворами пробираясь к дому Марты, поэтому никто не удивился вдруг зависшему посреди дороги писателю.

А вспомнила я древний, но очень классный анекдот.

“А где-то в параллельной вселенной маги и эльфы пишут про волшебный мир менеджеров и чиновников…”.

Да! Да-да-да!

Если в моем мире популярны книги о драконах, темных стражах и магии, то в мире, где никто не слышал об инстаграме или офисных буднях крупной компании то, что мы называет современным романом, должно как минимум вызвать интерес. Нужно только рассказать о моем мире так, чтобы было понятно даже условной Марго, запертой в апартаментах условного герцога на безусловный срок. И воющей на луну от тоски.

А это может сработать. Нет, не так: ДОЛЖНО сработать.

Идеи новых книг всегда приходили внезапно. Наверное, всех авторов отличает весьма специфический ассоциативный ряд. Вот только что я думала про мужа-шовиниста, несчастную Марту, которая вкалывает целый день, о том, что надо где-то искать деньги и до кучи о тяжелой женской судьбе в мире, где из всех развлечений только книги по кулинарии и рукоделию… и вот уже в голове сложилась книжка.

На всех встречах читатели задавали один и тот же вопрос “Откуда вы берете вдохновение?”. На этот вопрос почти все авторы отвечали одинаково: “отовсюду, из окружающего мира, привычных нам вещей, фильмов, сериалов и путешествий”. Чтобы хоть как-то выделяться в череде одинаковых ответов, я рассказывала историю про сосну.

О том, как в далеком детстве мы с моим любимым одноклассником Арюсшей кидались в друг друга шишками. Я смеялась и убегала, Арсюша заигрывал. Чтобы не получить шишкой по макушке приходилось то и дело оглядываться, и вот в очередной раз оценив местоположение врага, я снова повернулась к лесу передом и… со всей дури вписалась в сосну.

Говорят, ни до, ни после, воспитательница не слышала такого пустого звука. Арсюша меня сразу же разлюбил и стал дружить с девочкой без синей шишки на лбу, а я поняла всю суть романтических историй. И где-то в этом же возрасте начала придумывать сказки. Смешная история из детства отлично подходила для встреч с читателями, но правда была в том, что вдохновение витало где-то рядом столько, сколько я себя помнила.

Истории всегда были со мной. Смешные, романтичные, магические… смогу ли я написать совершенно обычную книжку для меня, но волшебную — для мира магии?

Я мчалась в сторону квартирки Марты с глупой улыбкой предвкушения на губах. Едва не налетела на разносчика пирожков, увернулась, врезалась в немолодого господина и почти распласталась на мостовой.

У меня был всего один лист пергамента и совсем немного чернил, так что я старалась писать мелко, убористо и сразу начистовую. Вот же дитя технологий! Привыкла, чуть что, стирать написанное или вносить правки прямо с середины страницы. Поначалу мне хотелось начать убивать, поэтому я сменила тактику.

Напишу сначала тезисный черновик, а когда получу листы и чернила, перепишу все начисто. И еще название… господи, как сложно с названием!

Я чувствовала себя “МТА” — так ехидно называли писателей, переоценивавших свою гениальность. Молодой талантливый автор… слишком часто это говорили с сарказмом. Но воистину, именно им я себя и ощущала: корона огромная, самомнение ого-го, а название придумать не может.

“Любовь и другие неприятности”. Как банально!

“На полшага от любви”. Так вообще говорят?

“Маша и босс-шовинист”. Нет, здесь нет такого слова.

“Только секс”. У них и так эпидемия неведомой фигни, зачем им эпидемия сердечных приступов?

“Ненавижу и люблю”. Хм, а это неплохо, хоть и банально.

Хотелось чего-то яркого и особенного, но мысль не шла, и я решила подумать попозже. Или вовсе посоветоваться с Мартой.

Я знала, что озарение придет, как случилось и с сюжетом. А еще верила, наивно и глупо, что если сюжет так легко родился и закрепился в голове, то история просто обречена на успех.

* * *

На следующий день я отправилась штурмовать издательство, держа в руках десяток мелко исписанных страниц. А перед этим выяснила у Марты все о герцоге, вдруг явившемся в книжном. Ее мой рассказ не удивил:

— Да, я забыла тебя предупредить. В общественных местах стоят усилители магии, чтобы темные стражи могли засекать всплески темных сил.

— Но я не всплеск!

— Они могут настраиваться и на чужую магию. Тебе нельзя заходить в общественные места. Там тебя легко поймать.

— А издательство — общественное место?

— М-м-м… кажется, нет, это ведь не торговая лавка и не таверна. Не думаю.

— А рынок?

— Под открытым небом не ставят усилители, кристаллы чувствительны к холоду. Не заходи в торговые дома, если хочешь что-то купить, то бери у уличных лавочников. В том числе и еду, она не так уж плоха.

Да здесь все не так уж плохо. Значит, Адриан может меня найти только в каких-то людных помещениях. В театр я не собираюсь, в книжном уже нагулялась, а если издательство не примет мой рассказ, проблема решится сама собой: купить еду будет не на что.

Я все же надеялась, что опыт не пропьешь. Я всю ночь не давала Марте спать, получила от нее подушкой, но написала небольшой рассказ с возможностью продолжения. По моей задумке “Бэтта-фолиант” опубликует его, как и обещало, в газете, а затем сразу же попросит продолжение! Это не совсем роман, но многие великие фантасты современности (моей современности, конечно) начинали с публикаций в журналах.

И еще это был очень хороший текст. Я так и сказала редактору!

— Честно! Он очень интересный!

Миловидная девушка на вахте удивленно похлопала глазами, но все же вызвала кого-то и велела ждать. Я вся взмокла от волнения! Это же кошмар писателя! По первости мне и на кнопку “Отправить емейл” было страшно нажимать. Что уж говорить о звонках в издательство? А здесь личная встреча!

Наверное, если бы все авторы приносили свои рукописи лично, редакторы заканчивали карьеру не на пенсии, а в тюрьме за убийство.

И еще я постоянно озиралась, страшась увидеть Адриана. Да если бы вместо редактора из недр издательства вышел бы герцог Стенеску, я бы почти не удивилась.

Но вскоре меня встретила худенькая невысокая девушка с красивыми, но усталыми глазами. Наверное, она была хорошенькой, мне так казалось, во всяком случае. Вот только внешность надежно скрывала темно-зеленая маска.

— Можно было прислать рукопись по почте, но давайте, — без предисловий начала она.

Слегка растерявшись, я протянула ей листы, но тут же взяла себя в руки.

— Меня зовут Марго… гм, наверное, герцогиня Марго Стенеску. Я хочу представить вам рукопись “Охота на любовь”. Это рассказ, как вы и указывали в условиях сотрудничества, но, думаю, читателям было бы интересно продо…

— Нет, спасибо, — мельком просмотрев листы, отчеканила девушка. — “Бэтта-фолиант” благодарит вас за интерес к издательству.

У меня открылся рот.

— Но вы даже не прочитали!

На Земле к рукописи обычно просили синопсис — краткое содержание. Его я написала и здесь, к листам был приколот небольшой клочок пергамента.

— К сожалению, рукописи не рецензируются, — услышала я стандартное.

— Но… но, может, вы хотя бы скажете, что не так? — взмолилась я, чувствуя себя в высшей степени отвратительно.

Мне так давно не отказывали! А уж лично — вообще никогда. И теперь, когда я писала на вдохновении, уверенная, что все получится и что я смогу получить хоть капельку независимости… стало до слез обидно. Но я не стала позорно шмыгать носом и просто с надеждой смотрела на редактора, которая закатила глаза.

— Де-е-евушка-а-а, любовная проза нас не интересует. Это не продается. У нас есть свободное место в разделе “Советы по домоводству” — попытайтесь написать туда.

Отвернувшись, она пробормотала:

— Боги, еще два дня, и я свободна! И кто придумал наказывать не выполнивших план продаж редакторов общением с начинающими авторами?

Она еще что-то бурчала, уходя, а я села на небольшой диванчик в холле и вздохнула. Горло болело от подступивших слез, но рыдать было бы как-то глупо. Все же эта история с рассказом изначально была авантюрой. Я так любила профессию, что не хотела с ней расставаться даже в другом мире. Но и на Земле далеко не каждый автор получает все и сразу, многие десятилетиями стучатся в двери издательств, а многие так и не дожидаются ответа.

Жаль только вдохновение не унять. В голове все крутились сценки и эпизоды придуманной книжки. О том, как молодая и совсем неопытная выпускница устраивается помощником редактора в большой глянцевый журнал и по ошибке вместо нужного офиса попадает в редакцию журнала “Непростые истории” — выдуманного аналога “Каравана историй”, который я раньше обожала читать.

Теперь фанатке моды, показов и звездных сплетен предстоит учиться брать интервью, писать на важные темы, а еще ездить по миру со своим начальником: о-о-очень сексуальным и о-о-очень умным мужчиной. Прямо таки антиподом Адриана. Уши нашего с супругом конфликта заметно торчали из текста: в первую встречу, переволновавшись из-за собеседования, героиня упала в обморок, а мой герой ее… накормил.

Для нашего мира такой сюжет казался банальным, но я надеялась, что смогу подать его как фэнтези-сказку в мире магическом. А меня вдруг вернули с небес на землю. Справедливо, но очень обидно.

Я снова уныло побрела в направлении к дому. Хотелось есть, а еще стало стыдно перед Мартой. Я не смогу жить за ее счет, это неправильно и некрасиво. Вряд ли смогу заработать денег с полным отсутствием знаний о мире, только вляпаюсь в кучу неприятностей. А значит, придется играть Марго и вернуться к мужу. Он хотя бы кормит… иногда, надеюсь.

В сердцах я швырнула листы с рассказом в воздух. Они тут же разлетелись на ветру, один пропал в какой-то сточной канаве, еще несколько бросились под копыта спещащему куда-то экипажу, и возничий недовольно что-то прокричал. А вот один лист, самый первый, никак не хотел сдаваться. Ветер подхватил его, закружил над моей головой, а потом принес прямо в лицо.

— Да отстань ты!

Чертыхнувшись, я отбросила лист в сторону, затем снова и снова, а потом, окончательно психанув, схватила и приляпала на ближайший свежеокрашенный столб.

Всю дорогу до дома я никак не могла избавиться от навязчивых мыслей. Вернуться к герцогу с позором или попытаться еще раз? Но если снова, то с чем? Любовные истории они не рассматривали, а писать социальную прозу мне не хватит знаний о мире. Изучать нет времени, я и так подставила Марту под удар. Остается только вернуться.

Жить рядом с Адрианом, терпеть его выходки, угождать и всеми правдами и неправдами ныкать подарки (если они вообще есть, а то вдруг он брал жену “олл инклюзив” — уже с драгоценностями). Чтобы однажды все продать и заплатить магу, который найдет способ переправить меня обратно. Ну и еще спать с “мужем”, что тоже проблема.

Не то чтобы я против секса. Даже скорее за, ибо дело в целом неплохое. Просто как-то у меня с ним не складывалось. Все отношения были мимолетными, большинство заканчивалось раньше, чем доходило до постели, а тот единственный, с кем я все же решилась… в общем, я как сапожник без сапог — писала о любви, этой самой любви не испытывая. Но в нашем мире была какая-никакая культура заботы о партнерше, а здесь? Здесь вообще непонятно: то ли принято лежать и не отсвечивать, то ли при виде нефритовых жезлов в обморок падать. К тому же Марго наверняка была девственницей, а еще раз терпеть первый опыт я как-то была не готова.

Вот как назвать такую подставу?

Потом, уже дома, мысли понеслись дальше. Я пыталась представить, как появлюсь на пороге дома Адриана, как он наверняка сложит руки на груди и с насмешливым прищуром молча на меня посмотрит — будет ждать покаяния. Как, тяжело вздохнув, я попрошусь назад, а он скажет что-то вроде “Ну и зачем мне жена, которая гуляла непонятно где столько времени?”. А потом запрет на год в доме. Ни солнышка, ни неба, ни вкусняшек. Последнее особенно обидно.

Буду примерной женой: варить борщи, рожать детей, иногда с подружками выбираться за очередным томиком “Тысяча рецептов пирожков”. Вот кстати, если Марго вернется домой с пирожками, герцог ее, то есть меня, не выпорет, как обещал?

С утра мы с Мартой все слопали, дома не было ни крошки. На Земле, будучи расстроенной, я бы налила бокал вина и включила сериал, полежала в ванне с пеной и любимыми цветными бомбочками, но сейчас из всех развлечений в квартире Марты мне были доступны только два: лежать и реветь в потолок или готовить.

Я выбрала второе. И поем, и, если что, с чужим мужем помирюсь.

Продуктов нашлось не так много, но для пирожков с картошкой вполне достаточно. В процессе, вкупе со спортивной злостью и ущемленной гордостью “вполне достаточно” превратилось в “что-то очень много”, а затем, к моменту возвращения Марты с работы в “ну и какое королевство отправится завоевывать этот хлебокомбинат?”.

— Ого, — Марта удивленно оглядела кухню, — ты разошлась. Я так понимаю, авантюра с издательским домом закончилась провалом? И ты… м-м-м… запекаешь горе?

— Что будет, если я расскажу Адриану, что не Марго, а ее близняшка из параллельного мира? — спросила я, выгружая очередную роту пирожковых воинов.

— Ну-у-у, это сложный вопрос. Вообще подобные эксперименты с душами запрещены и караются смертной казнью.

Я поперхнулась пирожком и закашлялась. Да уж лучше секс! По крайней мере, я хотя бы надеюсь, что секс с герцогом лучше смертной казни. Надо будет уточнить этот момент.

— Но ведь ты не проводила ритуал обмена телами. Не проводила ведь?

Я активно замотала головой, и Марта, успокоившись, взяла пирожок.

— Значит, ты не виновата.

— Это радует.

— С другой стороны кто тебе поверит?

— Марта!

— Все зависит от хозяина. Если он будет настаивать на расследовании, то корпус стражей докажет, что ты ни при чем и найдет виновника. Но если не вступится он, то и остальные не станут.

Аппетит резко пропал, а пирожки, хоть и получились вполне неплохими, не тянули для шедеврального эссе, которое разойдется тиражом, сравнимым с “50 оттенками”. Ну или хотя бы парой тысяч экземпляров… чтобы отплатить Марте за помощь. А потом вернуться к мужу. И думать, как жить дальше.

— Ну и что ты с этим собираешься делать? — спросила Марта.

— Сожру, — мрачно ответила я.

— Все?! Побойся богов! У меня нет денег на лекаря, если тебе станет плохо.

Пирожков получилось и правда очень много, хватило бы накормить десять Адрианов. Бр-р-р, десять герцогов…

— Вот что, завтра с утра пойдешь на рынок и все продашь. Посмотрим, сколько удастся заработать. Если хватит на продукты и что-то останется — чем тебе не заработок?

— И кому нужны самодельные пирожки со вкусом уязвленного самолюбия?

— Шутишь? Утром там не протолкнуться! Все идут на работу и скупают выпечку мешками! А если купят утром и понравятся, то сразу прибегут за добавкой.

— А вирус?

— А?

— Лихорадка.

— Лихорадка через пирожки не передается!

— Везе-е-ет вам, — протянула я.

Пока Марта переодевалась и умывалась, я, как приличная гостья, сделала для нее чай с многострадальными пирожками. Марте была приятна забота, и так мне было чуть менее неловко пользоваться ее гостеприимством.

— Как дела на работе? Как герцог?

— А что? — фыркнула Марта. — Скучаешь?

— Вот еще! Просто врагов надо держать близко.

— А друзей?

— А друзей кормить пирожками! Хватит издеваться, а казалась такой скромницей!

В ответ Марта как-то странно захихикала и принялась копаться в сумке, с которой ходила на работу. Причем делала это с таким видом, словно искала там нечто очень важное и ценное — затаив дыхание и почему-то покраснев.

— Хозяин подарил мне шоколад! — гордо произнесла она.

И вытащила из сумки небольшую бордовую коробочку, перевязанную золотой лентой.

— Сказал, что очень ценит все, что я делаю для него и его близких.

Мы могли бы сэкономить на магии, которая освещала квартиру: Марта сияла ярче. Невольно ее счастье передалось и мне, а еще понеслась вскачь фантазия писателя. Вот сейчас Адриан рассмотрит в Марте свою судьбу, приударит за ней, забудет обо мне, а потом подруга уломает возлюбленного мне помочь. Пожалуй, такой вариант совсем не плох.

Мы сели ужинать. Правда, ужинала Марта, а я так надегустировалась, что не могла даже смотреть на тесто. А вот на красивую коробочку могла, но не потому что очень хотела шоколада, просто было уж очень любопытно, что там за шоколад подарил герцог служанке.

Надеюсь, здесь не принято в отсутствие жен развлекаться без обязательств со служанками. Мне-то плевать, настоящей Марго, полагаю, тоже. А вот Марту, если Адриан решит попользоваться, будет жалко. Она классная девчонка, не каждая бы вот так взялась помогать хозяйке с поехавшей крышей.

Черт, не могу больше!

— Можно я посмотрю?! — взмолилась я.

— Давай!

У Марты так тряслись руки, что она вряд ли смогла бы развязать красивый бант. Вот ведь влюбленная девица-то! Я ей даже завидовала, потому что все еще надеялась однажды влюбиться так же. Чтобы внутри все замирало, и чтобы даже роман Агнес Фейл казался откровением, а мысль о том, чтобы показать объекту воздыхания лодыжку вызывала бабочки в животе.

— Это очень известная кондитерская. Они делают шоколад на заказ. Очень дорого.

Ее волнение передалось и мне, а когда я отложила в сторону ленту и развернула коробочку, то оно переросло сначала в страх, а потом в злость.

На роскошной тяжелой плитке темного шоколада искусной рукой художника была полностью скопирована обложка Агнес Фейл! С той лишь разницей, что картинка не двигалась. То же платье, та же нога с той же туфелькой и голой лодыжкой. Поверх шоколада лежала записка.

“… постель, устланную мягчайшим арнийским покрывалом…”.

Марта густо покраснела, а я побледнела — и баланс Вселенной был соблюден.

— Это очень… — соседка подбирала слова. — Странно, хоть и… приятно. Неужели герцог знает, что я люблю романы Агнес Фейл?

— Он знает, что я у тебя.

— Что?! С чего ты взяла?!

— Помнишь, я рассказывала, что герцог эхом появился в магазине? Я тогда читала роман Агнес Фейл, цитата из которого написана на записке. А шоколадка…

— Обложка ее нового романа, — упавшим голосом закончила Марта.

Пирожок так и остался недоеденным. Я сидела на кухне, пытаясь экстерном освоить дистанционные проклятия и наслать на Адриана что-нибудь особенно мерзкое. Мое путешествие к самостоятельности только что окончилось совсем не так, как я ожидала. С издевочкой, немым приветом от шедшего по следу Адриана. Он был совершенно уверен в себе и в том, что бежать нам с Мартой больше некуда. Только по этой причине не явился еще сюда и не исполнил все свои угрозы.

Марта сидела в комнате, уныло глядя в окно. Использовал влюбленную девчонку, сволочь!

— Ты как? — спросила я.

Она тяжело вздохнула.

— Зачем он так?

— Мужики — козлы.

Теперь в окно смотрели мы вдвоем. Там шумная компания парней в масках развлекались тем, что запускали в небо сияющие зеленые шары.

— Он за тобой придет, да? А меня уволит? Или что еще хуже…

— Не бойся. Я не дам тебя в обиду.

— Да что ты можешь! — всхлипнула Марта.

— Придумаю что-нибудь.

— Давай уедем!

Марта вдруг вскинула голову и посмотрела на меня блестящими от слез глазами.

— В другой город, а?

— Но у тебя работа…

— С которой меня погонят поганой метлой. Найду работу где-нибудь еще. Я скопила немного денег, хватит, чтобы снять такую же комнатушку.

— И ты возьмешь меня с собой?

Внутри потеплело. Марта знала меня пару дней (Марго чуть подольше, но все же вряд ли даже говорила с ней дольше пары минут в день), но была готова помочь и сбежать вместе. Жаль, что в ней говорила обида на Адриана, который использовал ее, чтобы поиграть с жертвой. Сейчас Марта была готова бежать на край света, лишь бы спрятаться от унижения — в чем-то я ее понимала, хотя отказ издательства не совсем то же, что отказ возлюбленного. Я все же надеялась, что Марте ничего не грозит, у Адриана были счеты только со мной. Не зверь же он, лишать девчонку работы. Но на всякий случай я уже занималась любимым делом: придумывала историю, как принудила бедную горничную помогать мне. Практически взяла бедняжку в заложники.

— Давай поговорим утром. Сейчас мы все равно никуда не уедем. Хочешь чаю?

Чуть не ляпнула “с шоколадкой”, но на всякий случай решила выкинуть гостинец в мусорку. Вдруг герцог хуже, чем я думаю, и подмешал туда какое-нибудь любовное зелье?

— Марго… — Марта шмыгнула носом. — А я там видела… это у тебя новый роман Агнес Фейл, да?

— Хочешь впервые прочесть все, включая горячие сцены? — улыбнулась я.

Одно у Адриана получилось неплохо: он, кажется, подарил мне хорошую подругу.

Адриан

Я давно так не веселился, стоит поблагодарить за это жену. А еще отдать ей должное: заполучить в союзницы горничную — это надо обладать недюжинным обаянием, которое я в ней просмотрел. Чем же она уболтала эту Марту? Обещанием награды? Угрозами? Давила на человеческие качества? До сих пор я понятия не имел, что у меня работает какая-то там Марта, однако когда передавал “привет” для Марго, сделал вывод, что девица была исключительно пуглива и стеснительна. Она, кажется, до смерти перепугалась уже того факта, что я с ней заговорил. И не поняла недвусмысленный намек в сопроводительной речи.

Зато адрес нашелся сразу, и я не сомневался, что найду Марго у горничной. Вот только боги все еще оттягивали нашу встречу. Ну или не совсем боги.

— Господин… — Экономка постучала и не стала ждать, пока я отвечу — вошла.

Значит, случилось что-то серьезное. Заметив в ее руках свиток с королевской печатью, я начал догадываться, что именно. Но предпочел надеяться на лучшее.

— Только что прибыл королевский курьер, вас желает видеть Ее величество. Немедленно.

Нельзя желать плохого королеве, но я пожелал. Потому что уже предвкушал акт возмездия дорогой женушке. Хотя сначала собирался доставить ее домой, а уже потом — акт. Но и то и то вызывало во мне некоторое приятное возбуждение. В хорошем смысле этого слова (хотя у него нет плохих смыслов, но все же). Доставить домой, насладиться победой, а потом выдохнуть, потому что на званом вечере я не буду выглядеть идиотом, и отец Марго не убьет меня за то, что потерял его единственную дочурку.

Вот только королеву не проигнорируешь, и встречу с ней не перенесешь на “когда-нибудь потом, когда я поеду крышей настолько, что начну желать общения с Ее величеством”. А жаль.

Всю дорогу до дворца я размышлял, что впервые за много лет чувствую какие-то эмоции, отличные от мрачных. Не совсем приятные, конечно, ведь кто может радоваться, когда сбежала жена? Но все же я испытывал интерес — Марго оказалась не такой уж пустоголовой куколкой, а противостояние с ней веселило. Для того, кто долгое время жил лишь одной целью: обелить свой род, подобные эмоции казались слишком яркими на вкус.

И пусть я не поймаю Марго сегодня, она не успеет сбежать до утра, из-за лихорадки городские ворота закрыты ночью. А утром сцапаю добычу и буду думать, с каким соусом ее лучше подать.

Страж у ворот дворца меня узнал, но все равно проверил и, лишь убедившись, что при мне нет оружия, а свиток действительно прислала королева, пропустил на территорию дворца. В столь поздний час и сад и коридоры были пусты и безмолвны. Мои шаги гулким эхом разносились по коридорам.

Ее величество ждала в библиотеке, и это значило лишь…

— Адриан! — Она просияла, едва меня увидела.

Обложившись книгами, в которых я узнал словари и справочники, герцогиня корпела над листом пергамента. Кажется, она еще совсем недавно была так увлечена, что не замечала, как с кончика пера на дорогой антикварный стол капали чернила.

— Ваше величество.

— Рада видеть тебя, Адриан. У меня к тебе очень важное дело.

Королеве было сильно за сорок, но время не слишком-то потопталось по правящей особе. Она обладала той статью и утонченной красотой, которую так ценил народ. Ее ни в чем нельзя было упрекнуть: она всегда выглядела безупречно и вела себя так же.

Еще бы не чудила — было бы совсем замечательно.

— Слушаю, Ваше величество.

— Сними, пожалуйста, рубашку.

Боги, за время на посту стража я ко многому привык, но только не к этому.

— Ваше величество, — усмехнулся я, — при всем уважении к вам, я женат.

— Побойся богов, Адриан, я тоже! — Королева сделала возмущенный вид, но тут же рассмеялась. — Это нужно для книги. Адриан… ты же не откажешь мне в ма-а-аленькой услуге?

— Боюсь, что откажу, Ваше величество. Мне не стоит обнажаться наедине с вами. Его величество очень ревнив. А прислуга болтлива.

Она смерила меня задумчивым взглядом, пожевала кончик пера, сплюнула пух, хмыкнула и быстро застрочила, проговаривая вслух:

— Когда ее нежные трепетные пальцы коснулись пуговичек его рубашки, глаза принца потемнели, и так же уверенно, как секунду назад он целовал ее обнаженное плечо, Кристиан отвел ее руку, не забыв продлить мгновение в течение которого его ладонь обнимала запястье, и это показалось Кристиане таким естественным жестом, что ее дыхание сбилось с ритма, а сердце выпрыгнуло из груди, готовое отдаться ему вместе с ее жаждущим ласки телом…

Боги, она что, может делать это бесконечно? Я достал карманные часы еще в начале предложения и теперь внимательно следил за секундной стрелкой.

— … но он, хоть и отчаянно желал ее касаний, не мог противиться страху, ведь его тело скрывало безобразные шрамы, полученные в ходе страшной войны.

— Тридцать семь секунд, — пробормотал я. — До рекорда далеко.

Самое длинное предложение Ее величества длилось сто семь секунд, и я тогда, помнится, чуть не проявил вопиющее неуважение, захрапев во время утреннего чая с королевой. К счастью, она так была увлечена творчеством, что не заметила.

— Ты, как всегда, меня вдохновляешь, Адриан. И правда, обнажение в пятой главе — это слишком, а вот шрамы, которые принц прячет под рубашкой — тайна, а читательницы любят тайны.

Она осмотрела кучу листов.

— А ты не мог бы отправиться со мной в сад и перелезть через забор?

— А зачем принц лезет через забор? — вежливо поинтересовался я.

— Пока не знаю. Но он обязательно должен через него перелезть, я потратила два часа на описание забора во дворце и не собираюсь просто выкинуть его в мусорку.

— Ваше величество…

— Кстати, как тебе название нового романа: “Кристиан и Кристиана”? Он о принце и простушке, в которую тот отчаянно и порочно влюбился… что скажешь?

— Как страж, я не одобряю связи членов королевской семьи с простолюдинами. Это слишком опасно. Что бы вы, как королева и мать, сказали, если бы принц изъявил желание жениться на служанке?

— Упасите боги, Адриан! Но мы-то говорим о книге. А в книгах, мой мальчик, возможно все.

— Как пожелаете, Ваше величество.

— Значит, через забор не полезешь?

— Боюсь, что нет.

— И рубашку не снимешь?

— Увы.

— Ты невыносим, Адриан. Тогда идем и выпьем чаю. Мне пора сделать перерыв. Ты слышал? Продажи “Магии и предубеждения” несказанно радуют!

— О, да. Не побоюсь этого сказать, я внес в них и свою лепту.

Не стану скрывать, вечерние чаепития с королевой чем-то мне нравились. Она, несмотря на все свои странные увлечения, была исключительно умной женщиной. Не такой замороченно-умной, как король, совсем не политик. По-житейски умной.

Мы расположились в саду, в тенистой беседке, скрытой и от вечерней прохлады, и от летящей на свет мошкары. Служанка принесла чай с любимым лимонным кексом Ее величества, и я вдруг понял, что не ел с самого обеда. Накидываться на угощение было бы невежливо, но, к счастью для всех голодных стражей, королева любила кормить своих гостей. Настолько, что от нее можно было уйти или сытым, или мертвым.

— Ты сегодня непривычно хмур, Адриан. Все в порядке?

— Не беспокойтесь, Ваше величество. Слишком много работы.

— Его величество совсем тебя не жалеет.

— Я не жалуюсь, Ваше величество. Я люблю свою работу.

— Однако тебе стоит подумать и над отдыхом, Адриан. Может, снимешь с себя часть обязанностей? Например, должность моего самого любимого и самого первого рецензента?

Я рассмеялся, с удовольствием пригубив ароматный травяной чай.

— Король хочет, чтобы перед публикацией романы читал страж. Вы можете неосознанно выдать что-то важное. Или раскрыть себя. Не мне вам напоминать, чем это грозит.

— Боги, Адриан, я достаточно разумна, чтобы не тащить в книги реальность, в которой живу. Мой муж, как всегда, ведет себя, как будто только он заботится о семье и короне. Адриан, молю, не становись таким, как он. Будь мужем, о котором хочется писать романы.

Вспомнив Марго и наше… гм… “расставание”, я помрачнел и спас себя от гастрономического позора: есть тут же перехотелось. И я не лгал, упоминая, что королева была умна.

— Что такое, мой дорогой? Проблемы с молодой супругой?

— Мы с Марго еще… не ужились.

Королева задумчиво смотрела вглубь сада, водя наманикюренным пальчиком по ободку кружки.

— Знаешь, почему мои книги так популярны? — вдруг спросила она.

“Потому что твоя этическая комиссия заворачивает все остальное”, - промелькнула мысль.

— Вовсе не из-за того, что мои читательницы глупые или неудовлетворенные, как вы, мужчины, думаете. Просто каждому человеку нужны свои истории. Они ищут в книгах эмоции, которые им нравятся. Или которые щекочут им нервы. Или которые навевают воспоминания… когда я пишу о любви, Адриан, я вспоминаю, как мы с мужем были влюблены. Я читаю свои книги и вновь переживаю те эмоции, которые делали меня счастливой. Я радуюсь за них — эти пары, и переживаю их любовь вместе с ними.

— А другие книги вы читаете? — вырвалось у меня. — Не свои?

— А зачем? — совершенно искренне удивилась королева. — Мальчик мой, я написала столько книг, что если буду перечитывать по одной в неделю, то через год смогу начать по второму кругу!

Слава богам, что я читал их единожды. Ну и унылая у королевской четы сексуальная жизнь, если воспоминания о ней навевают голые лодыжки из романов Агнес Фейл.

— Так вот, Адриан, если хочешь, чтобы твоя супруга в будущем читала мои романы и вспоминала вашу любовь, то попробуй стать героем ее романа. Хоть один мужчина этого мира должен полюбить первым, да?

Полюбить? Кажется, эта способность атрофировалась вместе со страхом еще во время учебы. Было безумием спорить с королевой, но ей это нравилось.

— Жизнь немного отличается от книг.

— О, я это знаю, Адриан. Я очень хорошо поняла, что такое жизнь, когда ты мне ее спас. И поэтому чувствую себя в долгу.

— Бросьте, Ваше величество, король отплатил мне с лихвой, позволив стать стражем. 1439f7c

— Это ничего не значит. Тебе пора перестать думать о своей семье и стоит начать строить свою жизнь. Без оглядки на прошлое.

Послышались шаги — это служанка торопливо неслась по дорожке, придерживая чепец.

— Ваше величество, принцесса Анна проснулась и капризничает. Она просит, чтобы вы ей почитали.

— Адриан, я вернусь через…

— Не стоит, Ваше величество, ступайте к детям. Обнимите принцессу за меня и передайте привет.

Мы вместе двинулись к дорожке, где собирались разминуться. Королева бы направилась во дворец, а я — домой, потому что ловить Марго посреди ночи неразумно и непродуктивно. Однако перед тем, как разойтись, Ее величество мягко, но настойчиво удержала меня за руку.

— Я обязана тебе жизнью, Адриан. И поэтому приглашаю твою супругу на чай через неделю. Побольше отдыхай, дорогой, ведь “Кристиан и Кристиана” скоро будет закончена.

— Да вы, мать вашу, издеваетесь?! — глядя вслед королеве, провыл я.