Глава 5

Обиженная женщина — это в принципе довольно жутко, а обиженная влюбленная женщина — жутко вдвойне. А еще она тверда, как кремень, в намерении последовать незыблемому принципу “с глаз долой, из сердца — вон!”. Марта ни в какую не хотела больше возвращаться в дом герцога. Подозреваю, в том числе и потому что боялась. Я не стала настаивать, просто беспокоилась, что под влиянием момента Марта бросит работу, а потом будет жалеть. И я буду виновата и в этом.

Она все утро что-то сосредоточенно считала, а затем изрекла:

— Нам хватит на билет и на первый месяц оплаты жилья, но вот на еду… не везти же все это с собой, цена возрастет в разы!

— Марта, — вздохнула я, — ты не обязана брать меня.

— Ты же пропадешь! К тому же… — Она неловко пожала плечами. — Мне понравилось жить с соседкой. А если ты найдешь работу, то мы сможем разделить оплату за квартиру. Я, возможно, даже пойду на уроки рисования… Правда, без рекомендаций герцога Стенеску будет сложно устроиться в хороший дом, но я что-нибудь придумаю. Значит, так, сейчас я иду в банк, чтобы забрать деньги, а ты сиди здесь тихо-тихо, никому не открывай!

— Погоди, — возразила я, — раз у нас не так много денег, а я вообще еду как любовница олигарха…

— Как кто? — не поняла Марта.

— За чужой счет, — пояснила я. — Давай я все же попробую наторговать пирожками. Хоть какая-то копеечка, лучше, чем бросить их черстветь здесь. К тому же на рынке проще затеряться, если вдруг Адриан будет искать.

Подумав, Марта согласилась, и из дома мы вышли вместе. Я несла корзинку с заботливо подогретыми в печи пирожками и удивлялась тому, что за ночь они совсем не потеряли свежести. В муку или другие ингредиенты здесь явно что-то добавляли.

В центре мы разошлись. Марта направилась к банку, а я — на рынок, в самую гущу народа. Слилась с нетерпеливыми покупателями, гомонящими на все лады продавцами, ряжеными зазывалами, лоточниками и прочими загадочными личностями. Большинство здесь носили маски, что и логично: вряд ли аристократы захаживают в такие места. За них это делали слуги.

В самом конце притаились несколько деревянных скамеек без навеса для тех, кто приходил поторговать на нерегулярной основе. Что-то типа наших бабушек на остановках: женщины и мужчины всех мастей торговали выпечкой, фруктами, сладостями и, конечно, всевозможными масками. Попроще и подешевле, множества цветов и оттенков, расписными, расшитыми и даже прозрачными — рекламка возле них гласила “больше ничто не скроет вашу красоту”.

Мое появление встретили прохладно, но неподалеку двое стражников как раз пытались скрутить паренька, что стоял с плакатом “Колдовская лихорадка — ложь! Не дайте себя обдурить!”, поэтому затевать свару никто не решился. Я пристроилась с краю и вытащила из корзинки один ароматный румяный пирожок — для рекламы.

Покосилась на соседей, присмотрелась к ценам и решила демпинговать. В основном всякая выпечка стоила не дороже тридцати медянок, ну я и поставила двадцать. Снискала холодный взгляд соседки, торговавшей слойками с маком, чуть подумала и выудила из корзинки самый маленький и неказистый пирожок.

Живая реклама сработала. То ли я с таким аппетитом уплетала пирожок, что народ проникся, то ли завсегдатаи палаток просто решили присмотреться к новенькому игроку рынка. Но вскоре у меня образовалась небольшая очередь из голодных офисных сотрудников. А как еще было назвать тех, кто рядом работал и по дороге на службу искал, что бы перекусить?

Марта будет довольна: как-нибудь прокормимся.

— Пожалуйста, приходите к нам еще, — улыбалась я в лучших традициях супермаркетов.

Соседки бледнели и зеленели все стремительнее. Они, похоже, были попаданками прямиком из советского буфета. В воздухе витало отчетливое “мужчина-а-а-а, вас много, я — одна-а-а”.

— Че это ты перед ними расшаркиваешься? — хмыкнула одна из продавщиц.

— Ну так им будет приятно, и они вернутся завтра. — Я пожала плечами.

А завтра меня здесь не будет. Муа-ха-ха, вот такая я коварная.

— Вот еще! Не хватало мне еще стелиться перед всяким, чья жена не способна напечь пирожков.

— А вдруг это холостые покупатели? Вот он купит пирожок, а я ему улыбнусь. А это герцог. Или вообще темный страж! Влюбится, женится, увезет на теплые острова, буду, как принцесса, в роскоши купаться… а усилий — всего лишь в пирожок не плюнуть.

На лице соседки отразилась глубокая задумчивость. Наверное, подсчитывала, сколько раз придется героически сдержаться, чтобы заполучить хотя бы графа.

И тут в разноцветной толпе я увидела его.

Глаз быстро учится цепляться за нетипичное. Вот и Адриан сначала привлек мое внимание в качестве мужика без маски, и лишь потом до меня дошло, кто это. Словно почувствовав мой взгляд, герцог повернулся — и я едва успела забраться под прилавок.

Заметил? Не заметил? О чем я только думала, рассчитывая затеряться на рынке?!

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Да, еще недавно я всерьез раздумывала над возможностью вернуться и попросить о помощи, но сегодня утром я почти поверила Марте, что все получится. Что мы убежим и начнем новую жизнь, как подруги.

А если Марта меня сдала? Нет, серьезно! Никто не знал, что я на рынке, здесь не было магических усилителей, а волосы я тщательно прятала. Так откуда Адриан узнал, что меня нужно искать здесь? Ни за что не поверю, что это совпадение!

В доску надо мной вежливо постучали. Потом настойчивее. Я, стараясь двигаться тихо, осторожно поползла прочь, отпихивая ноги продавщиц. Кто-то испуганно отшатывался, кто-то пытался меня пнуть, кто-то охал, когда я неловко наступала коленом прямо на ногу. Неудивительно, что Адриану не составило ни малейшего труда проследить за мной и выловить, когда я вылезла наружу.

— Поймал! — радостно сообщил он. — Вот теперь, радость моя, ты никуда не денешься, потому что у меня на тебя много планов. Очень много планов!

На несколько секунд и мы, и мир вокруг замерли. Прямо как в кино, за пару мгновений, которые мы с Адрианом обменивались взглядами (он подарил мне торжествующий, я вернула ему возмущенный), успев подумать, что мне конец, я вдруг набрала воздуха в легкие и рявкнула:

— Без маски не продам!

Лицо герцога вытянулось от удивления, а народ вокруг притих — получилось громко.

— Чего?

— Того! Без маски не продам, сказала! Граждане!

Повернулась к ошалевшим продавщицам.

— Доколе?! Доколе нас будут подвергать смертельной опасности лихорадочные диссиденты?!

— Хватит обзываться, пошли домой!

— Наденьте маску, гражданин, вы в общественном месте! — Я вошла во вкус и в роль.

— Да, — неуверенно поддакнул кто-то в толпе. — Масочку бы… все в масочках…

— Да я герцог! — рявкнул он.

— А что, лихорадка документы спрашивает? Или деньгами берет?

— Я маг!

— На вас не написано! А вдруг вы врете?! Да и потом — и что? Лихорадка не изучена!

— В смысле не изучена?! Марго, ты адекватная?

— Конечно, нет, — уверенно кивнула я. — Разве можно быть адекватной, когда все, кому не лень, ходят без масок? Да я напугана! Вам лень масочку надеть, а нам, простым людям, умирать?!

Получилось чуть более драматично, чем хотелось. Но народ вокруг проняло, даже вредные соседки по прилавку согласно закивали.

— Я страж!

Глаза Адриана потемнели, и я знатно перепугалась. Но хватка у него стала слабее, то ли от растерянности, то ли просто не хотел оставить на собственности синяков. Сдаваться было уже поздно, я чувствовала молчаливую поддержку общественности и ответственность за нее же. Масочная революция в рамках отдельно взятого рынка стала неизбежной.

— Кто докажет, что стражи не переносят лихорадку?! А вдруг вы просто не болеете? А заражаете — только в путь?! Может, поэтому лихорадка не исчезла, а? Сложно масочку надеть?!

— Да! — прокричал мужчина из овощной палатки. — Деваха верно говорит!

— Да-да, — закивала продавщица масок. — Вот, господин страж, приобретайте масочку. Есть черная — к глазам!

Адриан начал медленно наливаться краской. Нас обступила настоящая толпа из посетителей рынка и многочисленных торговцев. Даже пикетчик-антилихорадник со стражем оторвались от борьбы и примкнули ко мне. Под натиском возмущенного народа, Адриан слегка стушевался. А меж тем недовольство нарастало, и уже кричали не только ближайшие ко мне торговцы, но и покупатели.

— Когда это кончится?!

— Надоели маски!

— Они дорогие!

— Говорят, не защищают!

— Да-да, вот мой кум носил маску, а все равно заболел лихорадкой и умер!

— Да все она правильно говорит! Все равны, а кто-то равнее! Они маски не носят, выздоравливают, а нас заражают!

— Идиоты! — рявкнул Адриан. — Маги не болеют! А лихорадка не исчезла, потому что вы, дураки, маски в карманах носите! А надо на лице!

— Вот и наденьте, господин страж, — под его руку пролезла юркая продавщица масок, — всего серебряный. А вот хотите с надписью? “Мужчина хоть куда!”.

— Да-да, Адриан, — ехидно протянула я, — возьми масочку и иди… хоть куда!

Подбежали и другие продавцы: всем хотелось первым впарить стражу маску. Воодушевленные грозящей рекламой, они уже представляли плакаты “Наши маски носят даже маги!”. Лезли под руку, оттесняли меня в сторону, голосили и нахваливали товар. Раздалось “Стража! Расступитесь! Вернитесь за свои прилавки!”.

Я поняла, что это шанс. Сделала несколько неуверенных шагов в сторону, а потом выдохнула и юркнула в толпу, чтобы понестись прочь. Как можно дальше от голосящей толпы и герцога. Шанс сбежать еще оставался. Если Марта, конечно, меня не предала. Но в то, что новая подруга оказалась совсем не подругой, верить не хотелось.

Я неслась, не оглядываясь, лавируя между продавцами и покупателями, которые как назло тупили и вставали прямо на пути, словно больше места не было! Рынок бурлил и людскому потоку не было никакого дела до того, что одна маленькая испуганная Марго упорно пытается сбежать.

— Простите! Извините! Ой! — бормотала я в очередной раз на кого-то налетев или споткнувшись.

Навстречу мне попалась зазевавшаяся девица с сочным рогаликом, я врезалась в нее, девица рухнула на продавца фруктов, а рогалик аккурат на белоснежную блузку какой-то строгой леди с двумя мелкими детьми, идущей навстречу.

— Мама! Булка! — восторженно заорал мальчишка лет пяти и кинулся к рогалику упавшему на мостовую, пытаясь выудить его из-под ног покупателей.

— Смотри куда несешься, корова! — неслось мне вслед от девицы, но я в очередной раз пользуясь суматохой бежала дальше, слыша за спиной ругань продавца, на товар которого упала сбитая мной девица, ее возмущенные ответные крики, вопли ребенка, у которого жестокая мать пыталась отобрать рогалик.

К счастью я была уже далеко, почти на выходе с рынка, и, кажется, оторвалась от преследователя. Уколы совести, которая нашептывала, что я оставила беднягу на растерзание масочным маньякам, старалась не замечать.

Волосы растрепались и выбились из-под чепца, а дышать в маске было до невозможности тяжело, и я быстро запыхалась, но все равно продолжала сначала лавировать в толпе, а потом понеслась по узкой улочке и нырнула в ближайшую подворотню

Я еще плохо ориентировалась в городе, но дорогу от рынка до дома Марты запомнила. В том числе и знала способ срезать дворами, чтобы не попасться страже или Адриану на оживленных улицах.

Сегодня снова удача была на моей стороне. Мне удалось (опять!) сбежать от Адриана, но сколько это может продолжаться? И успеем ли мы с Мартой уехать? Я возлагала на эту поездку большие надежды, но вот хороший вопрос, насколько далеко распространяется власть герцога? Вдруг он меня и в другом городе отыщет?

Я едва не застонала от отчаяния. Да что это такое! Чем чаще я встречаюсь с Адрианом, тем сильнее хочу сбежать. Иногда мне кажется, что я несправедлива к мужу Марго. Вдруг он вовсе не такая сволочь, какой кажется? Вдруг может быть и добрым, и милым, и дружелюбным. Но каждая встреча показывает: не может. И Марго не просто так предпочла оказаться в другом теле и в другом мире, лишь бы подальше от муженька и пялец с вышивкой.

Я немного попетляла по дворам и вышла на улицу, ведущую прямо к дому Марты. Я уже дважды ходила этой дорогой и, пожалуй, можно сказать, что изучила ее. Наверное, я бы не обратила внимания на толпу народа, кучкующуюся у столба, если бы краем уха не услышала обсуждение.

— Он такой мужественный!

— А где можно прочитать дальше?

— Может быть, это кто-то выкрал и поделился с народом новой рукописью Агнес Фейл? Вот бы всегда так делали, не все же могут покупать книги за деньги!

Разговор заинтересовал, и я пробралась сквозь толпу поближе, чтобы понять, о чем идет речь. Всмотрелась в столб, столб всмотрелся в меня и… и тут я узнала, и столб, и кусок пергамента, и свой почерк, который я так старалась сделать убористым, чтобы уместить на лист пергамента больше текста.

Оказывается, я не так уж безнадежна, как посчитал местный редактор! Эти люди читали и обсуждали меня! Как бы я ни торопилась, не смогла отказать в удовольствии и осталась послушать, о чем же тут говорят.

Единственное что мне не понравилось, так это сравнение с местной знаменитостью. Так как тексты Агнес Фейл на меня впечатление не произвели, я искренне полагала, что заслуживаю совсем иной похвалы, нежели “Вау, это как в той единственной порно-книжке про лодыжки!”. Впрочем, я планировала дать ее книге еще один шанс и все же дочитать. Все же тренды надо знать, а больше коллег в этом мире я пока не встретила.

— Нет, что вы! — возмущенно возразила какая-то девушка в лиловом платье. — Это точно не Агнес Фейл! Посмотрите, какие тут короткие предложения! Совсем нет описаний и той воздушной лиричности, которая есть в текстах Агнес. А тут все коротко, грубо и быстро! Первая страница, а уже столько всего произошло!

— А мне это нравится! — возразил ей кто-то. — И интересно, что дальше. Тут героиня такая…

— Какая?

— Смелая и дерзкая.

— Так не бывает!

— Дура, это книга про другой мир. В нем все бывает!

— Сама дура, где это видано, чтобы женщина устраивалась на мужскую работу и так себя вела! Это сказка! Да ее бы отец не отпустил, а здесь она даже не спросила никого!

— А у Агнес Фейл, можно подумать, не сказка?

— У Фейл не сказка…

Дальше я не слушала, а шла и глупо улыбалась. Меня заметили и похвалили. Без издателя, по маленькому кусочку, оборванному на полуслове. А значит, я права, мои истории могут быть интересны и в этом мире! Да и читателей, как оказалось найти тут совсем несложно. Достаточно развесить на столбах для объявлений текст и вуаля — ты популярна! Интересно, а если написать “Адриан Стенеску, отстань от меня, матом прошу!” — ему передадут?..

Все же читательская похвала для писателя — как энергетик. Я неслась домой, окрыленная успехом, почти забыв о стычке на рынке — так хотелось похвастасться успехом, обнять Марту и спеть что-нибудь эдакое.

— В траве сидел писатель,

Книг фэнтези создатель.

Счастливенький он бы-ы-ыл…! — пропела я, врываясь в квартиру.

— Две новости: нам нужно быстро отсюда драпать, потому что этот придурок с большим эго нас нашел, а еще я офигенна! Марта, ты даже не представляешь, что…

… что Адриан сидел в стареньком, перемотанном бечевкой, кресле рядом с бледной и грустной Мартой.

Сидел расслабленно, держа в руке погрызенный пирожок. А еще он был в маске, на которой издевательскими белыми буквами старательно было выведено “Мужчина хоть куда”.

— Что там у меня большое? — вежливо поинтересовался Адриан.

— Эго. Эго у тебя непомерное, — буркнула я.

Радость от первого успеха как кошка языком слизнула. Накатило уныние. Причем в удвоенном размере: если раньше я просто не хотела сдаваться и надеялась на себя без особых причин, то сейчас причина висела на столбе и собирала аншлаг! Попасться в шаге от успеха… протянуть руку к спасительной веревке и…

Так, нет, про веревки думать не будем.

— Садись, любимая супруга.

Никогда бы не подумала, что можно кивать бровями, но Адриан кивнул на стул перед собой именно ими. А ведь если я такое напишу в книге — засмеют! Уже представляю эти комменты “Автор вообще перечитывал то, что написал? Кивал бровями, серьезно? А хмурился он не сосками случайно?”.

Марта опасливо на меня косилась и вообще выглядела виноватой. Вот ее было жалко и за нее — стыдно. А за себя ни сколечки. Представься мне еще хоть один шанс сбежать, я бы рванула не раздумывая! Но шансов не было, ибо Адриан предусмотрительно посадил подругу на расстоянии вытянутой руки и в любой момент был готов-таки ее вытянуть.

— Позволь поинтересоваться, Марго, что это было? — вежливо спросил Адриан.

— На рынке? Торжество справедливости и санитарных норм! Кстати, масочка тебе идет.

— Да, в ней очень удобно зевать. Обязательно буду надевать на совещания у начальства.

Над маской выглядывали хитрые глаза, в которых читалось искреннее наслаждение победой. Герцог знатно развлекался, играя с женой в догонялки, а я сидела и думала, что если в этом мире маски носят давно, то наверняка давняя женская задолбашка “он не снимает во время секса носки” превратилась в “он не снимает во время секса маску”.

— Но вообще я о твоей беготне. Что за шутки, Марго?

— Первые ростки феминизма!

— Прости?

— Я бросаю вызов неравноправию, нарушающим права женщин традициям и отношению! Борюсь за независимость и право выбирать свой жизненный путь.

— А чего сразу после свадьбы не боролась? Путь не могла разглядеть? И куда ж тебя послали, герцогиня?

Я угрюмо молчала, понимая, что нахожусь в тупике. И сейчас два выхода: или умолкать и играть роль Марго, уйдя с Адрианом или рассказывать правду и надеяться, что его немного отпустит. Второй вариант мне не нравился, первый — тоже, а третий я пока не придумала.

— Ну и чего ты хотела этим добиться? Побегала? Понравилось?

— Понравилось! Все лучше, чем сидеть у тебя, уныло пялиться в окно и размышлять, не лишат ли сегодня обеда!

Герцогу надоело придуриваться, и одним движением он снял маску, отбросив ее куда-то в сторону. Я тут же последовала его примеру и потянулась к последнему пирожку в вазочке на столе. Адриан проворно успел вперед и, ни сколько не смущаясь, целиком засунул его в рот.

— Подавишься, — с легкой надеждой в голосе протянула я.

Только вот с трупом что делать?

— Пирожки так себе, — небрежно заключил муженек.

Я от возмущения даже задрожала.

— А у меня нет времени на твои капризы. Что тебе нужно, Марго? Объясни мне, почему ты так легко и просто вышла за меня, а теперь вдруг бунтуешь, словно не знала, что я за человек?

— Мне нужна свобода.

— Исключено. Я не позволю выставить себя на посмешище. Страж, от которого ушла жена? Да мне проще тебя убить и сказать, что сила вышла из-под контроля!

Его глаза снова потемнели, и мне стало жутковато. Хорошо, что Марта не видела, каким бывал герцог, когда злился. Но в то же время и плохо: может, тогда она перестала бы по нему страдать?

— Я хочу сама решать, как жить. Чем заниматься. И с кем спать.

— То есть с законным мужем ты спать не хочешь, обязательно надо что-то решать? Ты не обнаглела ли, женушка? Мне рога не нужны. Впрочем, шут с тобой. Мне надоели детские игры. Поэтому я предлагаю тебе два варианта. Первый вот какой: я увольняю твою приятельницу и делаю так, что ее даже в сортир на станции уборщицей не возьмут, а тебя объявляю буйнопомешанной, отправляю в лечебницу, страдаю три года и завожу жену, которая не читает похабные книжонки, а воплощает их в спальне с законным мужем.

Я закусила губу. Если Адриан объявит Марго сумасшедшей, мне же никто не поверит! “Здравствуйте, дорогие гости, вот это у нас Наполеон, а это Цезарь. Вон в той палате Гарри Поттер, а это Марго, она думает, что попаданка из другого мира”. Вряд ли здесь были Наполеон с Цезарем, но смысл примерно такой.

— Или второй вариант, — герцог чуть подался вперед.

Я не могла отвести взгляд от его глаз, невольно отмечая, что они, пожалуй, были красивые. Темные, но очень выразительные. А уж губам позавидовали бы все модели нашего мира, настолько идеальными они казались. Только несли периодически всякую гадость — существенный минус.

— Мы с тобой заключим сделку.

Что-то мне в этой фразе не понравилось. Выражение, с которым герцог ее произнес? Едва уловимую усмешку? Искорки веселья в пресловутых выразительных глазах?

— И в чем заключается сделка? Я тебе верну супружеский долг, а ты мне простишь проценты?

— Долг я тебе прощу. В том числе супружеский. А вот проценты придется выплатить.

И тут я поняла, что ничего не поняла, но стало очень интересно. Адриан Стенеску тоже мог бы писать книжки.

— Я заинтригована. Проценты по супружескому долгу? Это как?

На языке вертелась парочка неприличных предположений, но я его вовремя прикусила. Адриан, впрочем, явно заметил в моих глазах нездоровый блеск:

— А книжек похабных надо меньше читать.

“Это еще ничего”, - мрачно подумала я. — “Погоди, я их еще и писать начала”.

— Ты явно собираешься продолжать бегать, хотя наверняка поняла, что это бессмысленно. Я найду тебя в любой дыре, где бы ты ни спряталась. Это всего лишь вопрос времени. Несколько дней я искал тебя в свободные после работы часы и видишь, как быстро нашел? А если сбежишь снова, брошу на поиски все силы и найду тебя в считанные часы. Но…

Адриан выдержал тревожную паузу, удостоверился, что я внимаю, а Марта так вообще не дышит и скоро грохнется в обморок, и закончил весьма прозаически:

— … мне лень.

Наш человек. Только если лень, чего привязался?

— Однако, дорогая моя, я не позволю тебе выставить меня посмешищем. Знаешь, гораздо лучше слышать сочувственное “Бедняжка, его жена душевно больна”, чем насмешливое “Представляешь, от темного стража сбежала супруга!”. Так что сделка будет такой: ты играешь роль моей жены, когда это требуется, а взамен я делаю вид, что тебя не существует в оставшееся время.

По первости я потеряла дар речи. Потом недоверчиво посмотрела на герцога и сложила руки на груди.

— Вот так просто? Бегал-бегал, и вдруг — не существует?

— Ну почему же просто? Во-первых, ты будешь посещать со мной все мероприятия, которые обязана посещать моя жена. Во-вторых, будешь вести себя достойно моей жены. То есть, не распускать грязные слухи, не оскорблять меня, не осуждать прилюдно и хранить тайну нашей сделки. В-третьих, будешь всегда там, где мы договоримся. Чтобы в любой — В ЛЮБОЙ, слышишь? — нужный момент я мог с тобой связаться. И перестанешь шататься по сомнительным местам с целью сомнительного заработка. Хочешь — живи со своей новой подружкой, да хоть в подворотне, но не смей торговать пирожками на рынке, тебя могут узнать! Тем более, что над рецептом надо еще поработать.

— И на что я буду жить?!

— У тебя же есть мое кольцо.

— Предлагаешь продать? — живо заинтересовалась я.

Тут же поняла, что ляпнула что-то не то и стушевалась. Адриан смотрел, нахмурившись, и, кажется, с искренним недоумением.

— Почему ты просто не можешь оплатить свои покупки как обычно, помахав кольцом над кристаллом? Это тоже ростки той неизвестной твари?

— Чего?

— Феми… феминизма или как ты там выразилась. Разве это не плотоядное растение из числа тех, что выращивает твоя тетушка?

— Э-э-э… забудь.

Значит, кольцо на пальчике Марго — что-то вроде кредитки с NFC-оплатой. Прикольно, надо обязательно дать технологии какое-нибудь имя. “Адриан-пей” по аналогии с “Гугл-пей” звучит как призыв к алкоголизму, а ничего другого в голову не идет.

— А если кто-то узнает, что мы не живем вместе?

— Я придумаю трогательную историю о том, что ты ухаживаешь за умирающей тетушкой. И что я лично, восхищенный героизмом, жены, отпустил тебя жить у нее и снарядил личную горничную.

— Ага, а перевезти умирающую тетушку в комфортабельный особняк и снарядить горничную для нее не хватило героизма, — мне даже стало обидно за выдуманную родственницу. — За что ты так не любишь моих тетушек?!

— Я скажу, что тетушка категорически не хочет переезжать и желает умереть в доме, где родилась.

— Красиво.

— Главное — правдоподобно. Взамен ты отправляешься со мной на прием в конце недели, а еще — на чай с Ее величеством. И ведешь себя прилично, ни словом ни делом не выдавая истинные причины переезда. По-моему сделка справедливая.

И заманчивая. Очень. Хотя еще и пугающая, потому что чай с королевой — это очень серьезно! Возможно, не для настоящей Марго, выросшей среди местной аристократии. Но я-то не она! И никто пока об этом не знает. Мне бы хотелось, чтобы так оставалось и дальше, вплоть до момента, когда я выясню, как вернуться домой и что со мной будет, если подмену раскроют.

С другой стороны, знакомства не помешают. Вдруг удастся разыграть праздное любопытство и выяснить что-то о магии, поменявшей нас с Марго местами? Я уже не сомневалась, что мы именно поменялись и где-то там, в параллельной вселенной, Марго громит мою жизнь и карьеру.

— И если я соглашусь, то ты перестанешь за мной гоняться, требовать вернуться, склонять к непотребствам, лишать еды и угрожать загадочными планами?

— Именно так.

— И повысишь Марте жалование.

— Что? Нет!

— Тогда я не согласна. Пойдем, Марта, мы опаздываем на…

Что тут у них? Поезд? Автобус? Экипаж?

— Хорошо, я повышу Марте жалование, — неожиданно легко согласился Адриан, — если вы переедете из этой дыры.

Он с легкой брезгливостью оглядел скромное жилище, и мне стало обидно. Марта — прислуга, откуда у нее деньги на хорошую квартиру? Я тоже жила в небольшой, в обычном панельном доме с шумными соседями и человеком-перфоратором над головой.

— Я не хочу жить за твой счет!

— Мы вроде договорились поддерживать легенду о больной тетушке. Странно, что она не желает покидать это место. Гораздо логичнее будет снять старенький, но добротный домик. И ни у кого не возникнет вопросов. А Марта будет твоей личной горничной.

— А Марта на тебя не работает! — вдруг вспомнила я. — Пока не извинишься.

На лице герцога проявилось искреннее недоумение. Он понятия не имел, что обидел девчонку! Вот мужики! Хотя стоит отдать Адриану должное, ведь он наверняка сделал над собой большое усилие, пойдя на компромисс со мной. Значит, ему от меня что-то было нужно. Так сильно нужно, что проще было позволить разъехаться, чем потерять неведомо где.

— Да-да, извинишься. Ты использовал ее, чтобы напугать меня!

— Да тебя драконом не напугаешь! — не сдержался муж.

Потом, правда, взял себя в руки и снова посмотрел с укором. Примерно так смотрит кот, которого вдруг ни за что, ни про что, посадили на диету.

— И все же ты ее использовал, не смей отрицать! Нельзя так играть с людьми. Это жестоко.

— Я — страж. Я работаю в разведке и обеспечении королевской безопасности. Играть с людьми входит в мои служебные обязанности.

— Вот и трахался бы на работе, чего к жене пристал, — пробурчала я себе под нос и упрямо сложила руки на груди.

— Ну, хорошо.

Адриан повернулся к Марте, и я тотчас пожалела, что все это устроила: она сидела ни жива, ни мертва. Опустив глаза в пол, нервно косилась на герцога и судорожно сжимала передник.

— Марта. Я приношу свои извинения за то, что использовал тебя в решении личных проблем с Марго. Я хочу, чтобы ты вернулась на службу и стала личной горничной моей супруги. Разумеется, с повышением оплаты.

Слегка пафосно и официально, но для начала сойдет. Я даже взглянула на Адриана другими глазами. Оказывается, когда он разговаривал спокойно, не угрожал и не запугивал, с ним вполне можно было иметь дело.

Марта еще ниже опустила голову и что-то тихо-тихо пробормотала.

— А? — не поняли мы.

— Я не могу шпионить за Марго, господин, простите…

Хорошенькие у них тут порядки! Значит, личные горничные знатных особ шпионят для их мужей?

— Да я не прошу тебя шпионить. Просто… приглядывай. Чтобы она, — герцог бросил на меня подозрительный взгляд, — никуда не вляпалась. Хотя торгуется хорошо, может, сошла бы за свою на рынке. Откуда только такие таланты.

Откуда-откуда… да у меня в прошлом столько поездок в Египет по горящим путевкам, что я могу торговаться даже в “Пятерочке”. А уж если от этого зависит моя жизнь и, не побоюсь этого слова, будущее, то и вовсе открывается второе дыхание.

— Будешь поддерживать легенду о больной тетушке: ходить якобы по поручению госпожи в аптекарскую лавку, ну и вообще, не может же герцогиня Стенеску проводить дни в одиночестве. Хотя и очень хочет. Кстати, чем ты планируешь заниматься? Зачем тебе эта свобода?

Для разнообразия решила ответить честно:

— Книги писать начну.

Адриан почему-то подавился воздухом и надсадно кашлял, пока Марта не принесла ему стакан воды.

— Сделаем вид, что я этого не слышал, — наконец просипел он. — Значит, мы договорились? Ты снимаешь дом…

— Сама. Без твоего вмешательства.

— Но за мой счет.

— Это безусловно.

Я хотела было сказать, что чей каприз — тот и оплачивает, но вовремя вспомнила, что капризы сейчас исполнили мои, а расплачиваться за них нечем.

— Затем изображаешь леди из высшего общества, ухаживающую за престарелой родственницей и не распространяешься о деталях нашего соглашения.

— А ты перестаешь требовать от меня быть твоей женой, — кивнула я.

— В обмен на то, что ты играешь ее на официальных мероприятиях.

— Поразительное взаимопонимание, — хмыкнула я. — И почему нельзя было раньше?

— Потому что ты постоянно от меня убегала.

— А ты пугал перспективами супружеской жизни.

— Туше. Кстати, если тебе интересно, без обеда тебя оставила экономка. Я не давал распоряжений.

— Кстати, если тебе интересно, она оставила меня и без завтрака.

— Какой кошмар.

— Тебе не пора на работу? — улыбнулась я.

А то мне проду надо написать.

Адриан поднялся. Марта по привычке сделала книксен, я же осталась сидеть, обдумывая разговор. Пока все сложилось наилучшим образом, хотя я так и не поверила герцогу до конца. Надо быть осторожной и выяснять все о возвращении домой как можно осторожнее. С Адриана станется притвориться, что готов к компромиссам, а потом нанести сокрушительный удар.

Но сейчас я получила передышку. И шанс на успех, потому что вместо того, чтобы бежать на край света с парой монет в кармане, я смогу заново (ведь выбросила все листы с текстом) написать кусочек новой книги и, раз уж не сложилось с издательской, завоевать народную любовь.

Я посмотрела на закрывшуюся за супругом дверь и вдруг очень ясно поняла: героя моей новой фэнтезийно-эротической книги, так взволновавшей посетителей читателей у столба, будут звать Андрюшей. В честь мужа. Вот герцог обрадуется!