Бонус-глава. Знакомство на вечеринке

Мы с Ариной едем в коттедж, который сняли на сутки почти полным студенческим составом института. У нас всего шесть направлений, и группы, в целом, небольшие — около пятнадцати человек, — но, судя по количеству подавших заявку, вечеринка по случаю посвящения первокурсников обещала выйти грандиозной и, наверное, сумасшедшей. Честно, я долго сомневалась: стоит ли мне идти туда или нет, но подруга уболтала: «Мы скидываемся вместе с остальными, а движуху пропустим?». И этот аргумент отчасти оказался весомым — жалко часть вложенной стипендии, — но больше всего повлияло то, что мне не хотелось подставлять Арину, раз специально договорились заранее о ночевке, а чалиться где-то до полуночи в одиночку, потом снова пересекаться представлялось мне сущим адом. Лучше уж вдвоем пройти посвящение и затем вернуться домой.

И вот теперь мы едем на окраину города, а Арина не замолкает, что я могла бы надеть что-то более раскрепощённое. Ну, так я и не рассчитывала привлекать к себе ненужное внимание пьянющих студентов. Зачем это? Да и чем плохи моя шифоновая блузка и юбка-солнце? Тем, что прикрыты грудь, спина и большая часть бёдер? Так это же к лучшему!

Такси останавливается около коттеджа с открытыми коваными воротами, Арина оплачивает поездку, и мы выходим. Из дома доносятся громкая клубная музыка и хохот молодежи. Я уже представляю, что творится внутри: собрались ведь почти все старшекурсники и новенькие. Интересно: а магистров наших тоже пригласили? Они ведь люди занятые: наверняка все работают — не до гулянок с малолетками. Но если все-таки их позвали, то и он может оказаться здесь. Оболенский Захар.

Я закусываю губу и поглядываю на Арину, которая тотчас радостно присвистывает, довольная увиденным. Но ее радость не разделяю… Такое ощущение, что домик слишком дороговат для кучки студентов… Коттедж в два этажа, да еще и с террасой! Мама дорогая! А если мы здесь незаконно? Не дом же это кого-то из студентов, в самом деле…

— Вызываю Ульяну! — Арина машет передо мной рукой, и я выдавливаю из себя улыбку. — Тут классно, правда?

Я неуверенно киваю, а Арина тянет меня за руку внутрь. Оказавшись в доме, я больше смотрю не на обстановку, а на веселящихся студентов, выискивая взглядом одного-единственного человека. И зачем я это делаю? Идиотка! Я уже узнала, что он — магистр-биолог и девчонок меняет, как перчатки. Мне с ним точно ничего не светит. А вдруг слухи о нем врут, и всё с точностью да наоборот?

Арина затаскивает меня в большой зал, где музыка долбит по ушам ещё сильнее, дезориентируя, а студенты танцуют, пытаются перекричать песню, пьют и едят закуски. Я примечаю небольшой кожаный диванчик в дальней части, радуюсь тому, что он свободен, и направляюсь к нему. Арина спешит за мной и немного хмурится. Зато здесь несколько уютнее: не настолько шумно — видимо, колонки расположены с другой стороны зала.

— Эй, подруга, мы так не договаривались! Ты сюда пришла сидеть, что ли? Давай выпьем немного? М? Потанцуем?

— Не, я как-то не по этим делам. Не хочу сейчас.

Я поджимаю губы, так как прекрасно понимаю, что расстраиваю подругу. Но что-то танцевать совсем не хочется. Привыкнуть бы к этому гаму.

— Нормально! — возмущается Арина. — А перекусить хоть?

— Ммм… Чуть позже, — улыбаюсь ей в ответ.

— Блин… Ты точно танцевать не хочешь? — не отстаёт от меня подруга.

— Точно.

— Уль, тебе развеяться необходимо! Ты совсем после расставания с тем козлом раскисла. Давай уже, бери себя в руки! Его ещё Боженька накажет, а ты другого полюбишь…

«Вроде бы я и не грущу, сама ведь его бросила», — думаю я и продолжаю выискивать Захара взглядом. Интуиция так и кричит, что он придет… Хотя бы одним глазком его увидеть снова.

— Арин, ты иди, потанцуй, может, я к тебе присоединюсь чуть позже.

— Ладно! Не скучай! Я скоро вернусь!

Аринка воодушевляется, поправляет свои длиннющие темные кудри и скрывается в толпе, здороваясь по пути со своими знакомыми, — только серебристое платье мелькает, — а я расслабляюсь и думаю, что действительно лучше бы не приходила сюда, а скоротала время в какой-нибудь круглосуточной кафешке с картошкой-фри и за просмотром киношки на телефоне. Хотя оставаться одной тоже не хотелось бы.

Вздохнув, я снова оглядываюсь. Народ всё пребывает и пребывает. Даже не верится, что в нашем институте столько студентов! Коттедж сняли неплохой: мебель недорогая, но очень даже удобная и красивая; всё выполнено в светлых тонах, из-за чего помещение кажется более просторным. Взгляд падает на стол, забитый банками и бутылками с напитками, салатиками, чипсами и другими упаковками, которые издалека я не узнаю. Живот начинает урчать, и я подумываю, что неплохо было бы съесть что-то, но когда рядом со мной на диване кто-то оседает, несмело поворачиваю голову и вижу Захара. Оболенского.

Не могу поверить собственным глазам, поэтому несколько секунд смотрю на него, вытаращившись, и выгляжу, наверное, более чем нелепо. Он ещё сексуальнее в чёрных джинсах и бежевой рубашке с двумя расстёгнутыми пуговицами на груди. Дыхание спирает, сердце начинает бешено колотиться, а язык немеет, но я всё-таки нахожу в себе силы и выдавливаю банальное:

— Привет…

— Привет, — тотчас отзывается Захар с улыбкой и следом задает вопрос: — Скучаешь?

Я не могу поверить, что он сам подсел ко мне и решил заговорить. Или он не решал этого — просто хотел отдохнуть, а я навязалась?! Смущение растекается по всем нервным окончаниям, и мне становится дико жарко в этот момент.

— Немного не моя тема, — пожимаю я плечами, сдерживая порыв, чтобы не отвернуться и не дергать из-за волнения одежду или волосы. Ох уж эта привычка!

— Зачем тогда пришла? — вскидывает Захар бровь, с удивлением оглядывая меня.

— Ну… я же скидывалась вместе со всеми, — решаю пульнуть аргументом Арины.

Захар хихикает, а мне становится тепло на душе, потому что я заставила его рассмеяться. Красивый у него голос — низкий, но мягкий.

— Первокурсница?

Захар смотрит на меня, и паника потихоньку отпускает.

— Угу, — киваю я. — Ульяна.

Банальная тема, и мне бы хотелось как-то повернуть её в другое русло, но я не знаю даже как… Вот же засада. И Арину стоило послушать: приоделась бы ради такого…

— Захар, — представляется он, а мне очень хочется сказать, что я уже многое о нём знаю. — Я тоже не очень люблю тусовки, точнее люблю, но в узком кругу, где только друзья. А тут сейчас шоу начнётся: напьются, пойдут ставить рекорды друг перед другом… Сама понимаешь.

Я киваю. Несложно представить: о каких рекордах заходит речь. Что только не случается на таких вечеринках.

К нам приближается блондинка в чрезмерно коротеньком платьице с распущенными волосами до плеч и броским макияжем. Она сверлит меня взглядом, огибая вальяжной походкой стол с другой стороны, и присаживается на подлокотник дивана, задевая своей ногой ногу Захара.

— Захарчик, мне скучно, потанцуем? — вытягивает блондинка губы трубочкой, как утка.

Внутри появляется неприятное ощущение. Я резко отворачиваюсь, чтобы не видеть этого и, кажется, краснею, а ей самой не стыдно так призывно себя вести?

— Прости, не танцую, — отвечает Захар сухо. — Надь, ты иди кого-то другого поищи… Я тут подружку жду.

Кончики ушей начинают гореть. Он ещё и подружку ждёт! Лучше бы я не слышала эти слова из-за музыки. Присел ко мне просто ради того, чтобы сократить время ожидания, значит… Глаза пощипывает от слёз из-за собственной глупости, но я пытаюсь держать себя в руках, контролируя дыхание в надежде скорее успокоиться. Я замечаю в толпе Арину и хочу пойти к ней, чтобы попытаться убедить поехать домой, но девица, недовольная, уходит, а Захар обращается ко мне:

— Хочешь свалить на набережную? Тебе ведь здесь не особо нравится?

Его слова равносильны разряду молнии, полученному неожиданно, да и не бывает он предсказуемым. Я поворачиваюсь к Захару и всматриваюсь в его улыбающиеся карие глаза.

— Ты ведь подружку ждёшь! — удивляюсь я.

— Да я так… Сказал, чтобы она от меня отстала.

Захар пододвигается ближе, отчего у меня начинают шалить нервы. Я не знаю, что творится в его голове, но это предложение кажется куда лучшим, чем просидеть на диванчике весь вечер и отбиваться потом от просьб потанцевать. А так…

— Хочу, — отвечаю я, решив, что ломаться — последнее дело. Вдруг еще передумает? — Я только подруге скажу, что ухожу.

— Окей. — Он широко улыбается. — Я тебя на улице жду.

Я киваю. Захар встаёт на ноги и уходит, а я выжидаю несколько минут, чтобы не пошли лишние слухи, и рассматриваю его широкоплечую спину, затем отыскиваю в толпе Арину. Она пьёт пиво и заигрывает с каким-то парнем. Неловко отвлекать её, но приходится сделать это: дергаю Арину за плечо, кивнув парню, а когда она оборачивается, шепчу ей на ухо:

— Послушай, Арин, я с парнем ухожу… Просто проветриться. До полуночи вернусь! Как штык! Обещаю! Спишемся, где встретимся… Ладно?

— С парнем? Вот это да! — удивляется она, как по мне, чересчур громко. — Когда я говорила, что тебе надо развеяться, то и не думала, что ты сбежишь с вечеринки с парнем! Класс! Он нормальный хоть? — настораживается она и вертит головой, всматриваясь в толпу. — Где он? Покажи мне его.

— Он — мечта, — улыбаюсь я и хихикаю, потому что оставляю подругу со жгучим любопытством. — Но… ничего такого, о чем ты думаешь!

Арина хитро прищуривает глаза, но кивает. Мы с ней обнимаемся, и я проталкиваюсь к двустворчатым дверям.

Я не рассказывала Арине о своей симпатии к Захару, возникшей так внезапно, что и самой сложно предугадать, когда чувства вспыхнули. Или, наверное, можно назвать это влюбленностью? Ведь потому и бросила бывшего, осознав, что ничего к нему не испытываю. Будто переломилось в душе что-то, и я стала смотреть на парня другими глазами. Да и отношения были у нас какие-то странные — неромантичные вовсе.

На улице тепло и не душно — обожаю такую погоду. Я глубоко вдыхаю аромат хвои, смешавшийся с автомобильными выхлопами, спускаюсь по ступенькам и оглядываюсь в поиске Захара. Он стоит у машины и заглядывает в боковое стекло, а я сразу же приближаюсь. Каждый шаг отдается нервозностью, будто не по земле иду, а по облакам. Стоит оступиться — и тотчас провалюсь.

— Не боишься садиться в машину к незнакомцу? — спрашивает Захар с озорной улыбкой.

«В твою — нет»! — Хочется прошептать, но я просто пожимаю плечами.

Конечно, мне страшно… Немного. Но это ведь Захар. Оболенский. И он просто предложил прогуляться по набережной. Ничего такого… Или, может, стоило сказать Арине, что я именно с ним? Не-е-ет… Она точно так обрадовалась бы, что вопила бы без умолку громче музыки.

Мы садимся в его автомобиль почти одновременно. В салоне пахнет мятной жвачкой и апельсином, отчего вспоминается, что я так и не успела ничего перехватить со стола. Только бы не заурчать в неподходящий момент! Я пристёгиваю ремень безопасности и улыбаюсь уголками губ. Если бы знала, что поход на эту вечеринку обернётся встречей с Захаром, то даже не сомневалась бы, что стоит приехать. Мельком смотрю на себя в боковое зеркало и невзначай поправляю волосы за ухо: я так взрослее выгляжу.

Захар заводит авто, и в динамиках начинает играть какая-то размеренная мелодия. Это не радио, скорее всего из личной подборки. Песня незнакома, но она мне нравится. Я вслушиваюсь в переливы, напоминающие мне рябь на воде, расслабляюсь и чувствую себя комфортнее.

Мы выезжаем с территории коттеджа, погружаясь в глухой хвойный лес, но вскоре панорама меняется — виднеется порт, у причала которого пришвартован огромный белый лайнер и два судна поменьше — скорее всего рыболовные или пассажирские. Захар шутит что-то о пьяных студентах с вечеринки, и я поворачиваю голову.

— Вообще, знаешь, все девчонки под действием алкоголя становятся развратными, — выдаёт он, — потому она ко мне и приставала.

Я вспоминаю ту блондиночку, дефилирующую от бедра, и горечь снова заполняет.

— Не надо говорить обо всех! — возмущаюсь я, потому что слова Захара задевают за живое. — Я вот, например, вообще не пью.

— Так я говорил именно о тех, кто любит побаловаться горячительными напитками, — ухмыляется он и припарковывает автомобиль на ближайшую к набережной стоянку.

Вид на море открывается шикарный! Вода сверкает в лунном свете, вся набережная усыпана фонарями и скамейками, но мне хочется смотреть на парня, сидящего рядом. Я ощущаю, как Захар пронизывает меня взглядом, и поворачиваюсь к нему. Мелодия в колонках сменяется с задорной на медленную, а высокий голос певицы так цепляет за душу, что я задерживаю дыхание.

— Ты красивая, — шепчет Захар ласково, и меня начинает трясти.

Это просто сон? Ну не может же оказаться правдой! Или может?

— Ты тоже, — отвечаю с улыбкой. — Ты всем девчонкам нравишься…

— А тебе? — спрашивает он и не глядя отстегивает ремень безопасности.

Наши взгляды пересекаются, и я чувствую, как нечто непреодолимое тянет меня к нему. Воздух будто электризуется, в салоне становится душно. Голова идет кругом.

— Мне очень нравишься, — честно признаюсь я, опуская взгляд.

У меня нет сил поднять голову, я словно придавлена собственным волнением. Руки еле заметно потряхивает, ладони вспотели. Я часто дышу, потому что воздуха не хватает. Захар подается вперед и отстегивает мой ремень. Звук стягивающейся ленты благодаря механизму в корпусе бьет по ушам сильнее, чем музыка. Захар за секунду преодолевает разделявшее нас расстояние, касается ладонью щеки, требуя посмотреть на него, и, как только я вскидываю голову, впивается в мои губы.

Я задыхаюсь от неожиданности и нахлынувших эмоций, тону в нежности, охватившей меня, и отвечаю на поцелуй. Кольцо сильных мужских рук сцепляется у меня за спиной, вызывая волну мурашек и притягивая ближе. Я обвиваю руки вокруг шеи Захара, отдаваясь этому моменту. Мысли безвозвратно улетучиваются — остаются только чувства. Это предел мечтаний, и я не знаю, может ли быть что-то лучше? Я люблю его — Захара… Люблю…

* * *

Я и не рассчитывал, что познакомлюсь с такой очаровательной девушкой на этой тусовке. Даже идти не планировал. Ну что делать среди перваков?! Постоянно одно и то же повторяется: пьяные ссоры, выделывания друг перед другом… Друган уговорил пойти, скоротать время за общением, а сам, гад, быстренько слился, цепанув какую-то девчулю. Полуголую. С накачанными губищами, с ресницами, как у лошади, и вываливающимися из платья сиськами. То ещё зрелище я бы сказал…

Ульяна выглядела невинным ангелочком: привлекательная, ухоженная, неочернённая развратом. Не такая, какими многие пытаются казаться. Даже имя у нее красивое. Ей под стать.

Взгляд сразу же прилип к ней, и меня потянуло магнитом. Я пытался отвлечься, но любопытство все-таки одолело — так сильно она не вписывалась в окружение. Она не похожа ни на кого из моих бывших подружек, и это сносит крышу, потому я хотел… Просто поговорить с ней поначалу, прогуляться наедине — без лишних глаз и языков, которые наверняка бы начали судачить, что у меня испортился вкус. Хах. Им ли судить? Выбирать подружку по минимализму одежды на теле, размеру груди и задницы — великое дело? А мне это осточертело до глубины души!

Вот только, когда мы оказываемся вместе на набережной, когда она признается, что я нравлюсь ей, и не стала паясничать, я выпускаю всех своих демонов наружу, решившись на поцелуй.

Нас ведь обоих влечёт друг к другу…

Руки собственнически обвивают её талию. Я не боюсь, что Уля убежит или влепит мне пощечину, потому что она пылко отвечает на поцелуй, обвив свои руки вокруг моей шеи, и от этого огонь внутри распаляется ещё сильнее. Кровь приливает в место, которым думать крайне опасно, но я поддаюсь своим ощущениям.

— Поехали ко мне? — шепчу я, не разрывая поцелуй, ухватив лишь небольшую передышку.

Слова слетают с языка прежде, чем мозг успевает переварить их смысл. Вот идиот! Сам ведь видел, что она не из таких — легкомысленных, — а теперь пытаюсь совратить. Будет права, если все-таки ударит и выскочит из машины, но Ульяна не отталкивает меня, позволяет скользить руками по её спине. Я ощущаю сквозь ткань, как Уля вся дрожит.

— Поехали, — отвечает она, чем окончательно затмевает мне рассудок, и я понимаю, что все тормоза в эту секунду слетают.

Я разрываю поцелуй, прислоняюсь лбом к ее лбу, вдыхая тонкий сладкий аромат духов, и только после ослабляю объятия. Мне будто становится некомфортно на расстоянии — хочется снова прижать ее к груди.

Я поворачиваю ключ в зажигании и искоса смотрю на Ульяну. Она вся дрожит, но не от холода, поправляет короткие русые волосы, чуть осветленные к концам, и кладет ладони на разрумянившиеся щеки. Я улыбаюсь, понимая, что она шокирована, возможно, напугана, поэтому ставлю вопрос, который следовало бы задать:

— Ты уверена, что хочешь поехать?

Уля несколько секунд смотрит на меня, а затем кивает и отворачивается к окну, потянувшись к ремню безопасности, снова пристегиваясь. Это действие красноречивее любого ответа, но я все равно чувствую себя скотиной: девочка призналась в симпатии ко мне, и я воспользовался этим, везу её к себе. Иронично, но не могу бороться с желанием остаться с ней наедине, и по дрожи ее тела и смущению на лице делаю вывод, что она того же мнения. Я тоже пристегиваюсь и сворачиваю с парковки.

До моей квартиры мы доезжаем быстро. В лифте случайно соприкасаемся руками; запах её духов заполняет это маленькое пространство, сводя меня с ума, и я снова не могу держать себя в руках. Взял бы ее прямо здесь, но камеры и совесть сбивают наваждение, приходится угомонить все животные инстинкты внутри себя. Я глубоко вдыхаю воздух, чтобы немного успокоиться, и в этот момент открываются створки лифта. Я пытаюсь припомнить, достаточно ли прибрано в комнате, чтобы не смущать Ульяну, слишком поздно очухавшись. Диван точно не заправлен, но это на руку, а вот остальное… И почему раньше об этом не задумался, когда предлагал?.. Пихаю ключи в замочную скважину, открываю дверь и пропускаю Ульяну первой. Она кивает головой, но взгляд не поднимает.

Передумала и не знает, как сказать?

Едва мы заходим в квартиру, Ферзь бежит слонёнком, несётся встречать нас, ворча что-то на ходу своим кошачьим языком. Она обтирается о мои ноги, но быстренько приближается к Ульяне и принимается обнюхивать её.

— А кто это у нас такой маленький? — спрашивает Ульяна, присаживаясь на корточки, а я смотрю на её бедра, которые были до колен прикрыты чёрной юбкой, а теперь ткань немного собралась складками, обнажая больше.

В горле встаёт ком, и я с тяжестью проглатываю его. Как мальчишка, ей-богу, впервые пригласивший понравившуюся девчонку в свою комнату.

— Это Ферзь, — произношу я с улыбкой, но голос подрагивает. — Поверь, она только кажется милахой. На самом деле она та ещё интриганка по воровству сосисок со стола.

Ульяна хихикает, продолжая гладить кошку, та подставляет брюшко и тарахтит сильнее трактора.

Сколько счастья-то привалило, да, Ферзь?

Я делаю шаг вперёд, мы встречаемся с Ульяной взглядами, и она поднимается на ноги. Страсть накатывает снова. Смотрим в глаза друг другу, а я уже мысленно раздел ее и взял во всех известных мне позах. Не знаю, о чем конкретно думает Уля, но она делает шаг навстречу, и мы снова целуемся. На этот раз она более раскована. Я провожу ладонями по спине, раздумывая, как снимается ее блузка. Где-то должен быть замок, пуговицы или клепки. Проверяю спину, бока, но ничего не ощущаю. Я увлекаю Улю за собой, в комнату, шаг за шагом. Она стонет мне в губы, размыкая поцелуй, а у меня от ее голоса возникает вибрация в паху. Слава Богу, я вовремя упираюсь ногами в диван и усаживаю Ульяну, сам же спешу закрыть дверь, чтобы Ферзь не прибежала сюда: терпеть не могу, когда она подлезает в такие моменты. Я быстро оглядываю комнату, чтобы ничего странного не валялось, и замечаю, как Уля рассматривает полки с литературой. Любопытно, что ей приглянулось, но сейчас точно не до этого.

Я хочу ее…

Возвращаюсь я на ватных ногах и мучаясь от желания расстегнуть джинсы, присаживаюсь рядом с Ульяной и широко расставляю ноги. Она смотрит на меня затуманенным взглядом, приоткрыв рот, из-за чего я моментально сдаюсь порыву: снова касаюсь ее губ, на этот раз нежно, чтобы распалить желание и заставить ее жаждать продолжения. Рука скользит по ее ноге, собирая юбку складками до бедра. Уля несмело двигает руками по моей спине, и я снова начинаю чувствовать себя тварью, воспользовавшейся невинностью девушки.

— Ты девственница? — спрашиваю я, отстраняясь, потому что это чертовски важно. Если скажет «да», то я не стану продолжать, пока ещё способен сдержаться. Ну не такой уж я эгоист, в самом деле.

— Нет, — отвечает она с придыханием, поджимает губы и отворачивается от меня.

К ее лицу приливает краска, благодаря чему глаза кажутся еще более яркими голубыми.

— Эй! Что-то не так? Я спросил только для того, чтобы знать, как вести себя… — Я касаюсь ее плеча, стараюсь успокоить. — Или неудачный прошлый опыт?

Успокаивать я, конечно, мастак… Как бы ей по ранам не пропахать…

— Неважно, — снова поворачивается она ко мне и сама тянется к моим губам.

Переключатель в голове щелкает, пульсация усиливается, и я позволяю себе расслабиться, отдаться инстинкту.

Как Ульяна оказывается у меня на коленях, как мы избавляемся от одежды и как отдаемся страсти, я не могу полностью восстановить в памяти — только обрывками. Мозг настолько перемкнуло, что в голове образуется каша.

Уля поворачивается набок и кладет голову мне на плечо, натягивая одеяло по самую шею. Этот жест настолько умиляет, что я расплываюсь в улыбке. Чего теперь стесняться? Женская инстинктивная привычка защищаться? Мне давно не было настолько классно. Это был лучший секс. Невинная девочка оказалась очень горячей любовницей несмотря на то, что опыта у нее в этом явно маловато. Вспоминаю о том, какая она — узкая, и кровь снова наливает «думательный» орган.

Ульяна приподнимается на локте, прижимая одеяло к груди.

— Захар, — бормочет она. — Скажи: сколько сейчас времени?

Я оглядываю стол у кровати, затем разбросанные вещи, пытаясь вспомнить, куда швырнул телефон. Он, видимо, вывалился из джинсов и валяется теперь рядом с диваном. Я тянусь, жму на кнопку, чтобы загорелся экран, и вглядываюсь в белые цифры на синем фоне. Зрение привыкло к темноте, поэтому свет поначалу режет глаза. Замечаю уведомление с пропущенными звонками. Друган набирал несколько раз. Хм. Будет ему уроком, как сливаться.

— Без двадцати одиннадцать, — отвечаю я наконец.

Ульяна хрипло выдыхает и садится, утягивая на себя все одеяло. Меня обдает прохладой, поэтому я тоже следую ее примеру.

— Что такое, Уль?

— Прости! Мне пора домой. Должна вернуться до полуночи, — взволнованно отвечает она и поднимается на ноги, встав ко мне спиной.

Ульяна одевается, а я смотрю на нее, запоминая очертания фигуры: никак не могу отвести взгляд.

— Ты моя маленькая Золушка, — шепчу я. Уля поворачивается и тепло улыбается. — Подвезти домой?

— Нет! Не надо… Ты лучше вызови мне такси, пока я привожу себя в порядок.

Я поджимаю губы. Впервые ощущаю разочарование, ведь должен радоваться — девушка уходит сама и не требует никаких отношений. Она даже от того, чтобы подвез, отказывается…

К лучшему ли это? Или нет?..