Эпилог

* * *

Родители Захара подсуетились, чтобы свадьба у нас получилась шикарная. И никакие уговоры не действовали, поэтому мы достаточно скоро сдались. Все-таки свадьба ведь не только для жениха и невесты событие, но и для их родителей. Надо мной с самого утра хлопочет девушка-стилист, и я уже не могу дождаться, как буду выглядеть в самый важный день своей жизни. И один из самых счастливых.

Стилист осторожно зашнуровывает корсет и чуть ли не каждую секунду задает вопрос:

— Не туго?

— Все хорошо, — улыбаюсь я, поглаживая немного округлившийся животик, который должен быть незаметен из-за пышных юбок.

Арина сидит на заправленном диванчике, наблюдает за нами и время от времени шмыгает носом. Наши взгляды пересекаются, и в ее глазах застывают слезы, которые она старательно удерживает, чтобы не испортить макияж.

— Уля, какая же ты у меня красивая! Я так рада за вас с Захаром! — произносит Арина, а я отвечаю ей улыбкой.

Самой бы не разрыдаться! Сегодня я свечусь вся, потому что безумно счастлива. Мне по-настоящему хорошо с Захаром. Мы любим друг друга, и наш малыш родится в любящей полной семье.

— Последний штрих! — Девушка поправляет кружева на рукавах, чтобы нигде ничего не топорщилось, и что-то делает с фатой. — Все! Отлично!

Я смотрюсь в зеркало, и мне нравится то, что я вижу в отражении. Готова сейчас завизжать от радости: макияж и укладка вышли идеальными, как и хотела. Я все-таки верчусь перед зеркалом. В полном образе платье великолепно, а ведь я долго сомневалась, стоит ли покупать именно это. Если бы не мама, я бы так и мучилась с выбором. Сколько же мы салонов обошли — и не сосчитать!

Краем глаза замечаю маму. Она обнимает меня и со слезами шепчет, что я очень красивая, и она желает нам счастья. Следом за ней подходит Арина, все-таки разрыдавшаяся. Мы крепко-крепко обнимаемся. Я пытаюсь аккуратно стереть ее слезы, а подружка смеется.

— Будь всегда такой вот счастливой! — всхлипывает Арина. — Не мне же сегодня светиться на камеру!

— Все хорошо! — говорю я. — Спасибо! — и сразу задаю вопрос, который мы с Захаром обсудили накануне: — Станешь крестной для нашего малыша?

— Спрашиваешь еще! — широко раскрывает глаза Арина. — Конечно, стану! А кто у нас?

— Не знаю. — Пожимаю я плечами. — Мы все-таки решили не узнавать пол ребенка до его рождения. Он у нас любит сюрпризы и загадки.

Я ощущаю внутри движение, напоминающее плавание маленькой рыбки, виляющей хвостиком. Сначала замираю на пару секунд, а затем зову Захара. Мама и Арина в шоке от моего крика, но я в восторге, поэтому не могу сдержать эмоции.

— Я уже могу войти? — негромко стучит в дверь Захар.

— Давай уже скорее! — прикрикиваю я.

— Что случилось?

Он входит и замирает на месте. Стоит, как вкопанный, и смотрит на меня. Судя по всему, он не может взять в толк, что я пытаюсь объяснить.

— Господи! Малыш шевелится! Вот! Еще раз! Он как будто плавает внутри!

Очнувшись, Захар подходит и нежно обнимает меня. Все-таки здорово, что мы слегка отошли от классики, и костюм у него серый. Ему безумно идет!

— Какие же вы красивые! Стойте вот так! Я вас сейчас сфотографирую, чтобы отправить бабушке на Сахалин! — Доносится сбоку счастливый мамин голос.

Захар чуть поворачивает меня к камере. Я смотрю на маму, а за ее спиной начинает вытанцовывать Аринка, заставляя нас с Захаром засмеяться.

Я слышу, как открывается дверь, и выглядываю в коридор. Пришли папа и Витя. Они оба смотрят на меня несколько секунд и даже кажется, что у них на глазах появляются слезы. Какой день! Столько эмоций у всех!

— Поздравляю вас с таким важным шагом и желаю счастья, — чопорно говорит папа. Он смотрит на меня в упор и все-таки пускает слезу, быстро смахивая ее с щеки. — Ты у меня красавица — вся в мать, — но умница, как я. Я горжусь тобой, дочка!

На меня теперь тоже накатывают слезы. Я и не надеялась услышать такие слова от отца, а теперь утопаю в его объятиях, а внутри все трепещется от радости. Он мной гордится!

Витя поздравляет нас, сначала обнимая меня, а затем обмениваясь с Захаром рукопожатиями. Все потихонечку идут в коридор, чтобы уже рассаживаться по машинам и ехать в ЗАГС. Захар присаживается и помогает мне застегнуть молнии на сапогах. Он протягивает мне шубку и идет одеваться сам. Надев шубку, я поправляю фату и слышу негромкий голос мамы Захара. Она протягивает мне букет невесты и тепло улыбается.

— Какая же ты красавица, Ульяна! Желаю вам безграничного счастья! Я сразу поняла, что вы друг друга любите, по глазам, но ваши страхи не позволяли стать парой, потому и давила на браке. Видите, и не зря!

Она обнимает меня, потом Захара и крепит ему бутоньерку на лацкан пиджака:

— Будь осторожен! Не потеряй эту девочку! И бутоньерку тоже, а то снимки выйдут не такие.

Я хохочу, потому что Захар куксит моську и бурчит, что все будет в порядке, хватит с ним обращаться, как с маленьким ребенком, на что его мама гордо произносит, что для родителей дети остаются детьми вне зависимости от возраста.

Она уходит, а мы с Захаром остаемся одни в квартире и смотрим друг на друга безотрывно, наслаждаясь друг другом.

— Сегодня ты станешь Ульяной Оболенской и попрощаешься с фамилией Ветровых.

— С огромным удовольствием, — отвечаю я, подаю ему руку, и мы выходим в подъезд.