Глава 71

Стою перед палатой, держась за ручку двери, зажмурившись и не имея сил зайти. Мне страшно увидеть укор и злость в ее глазах. Что подверг ее и ребенка такому риску, что из меня плохой защитник…Что не нашел иного выхода, не доверился, не объяснил…

Я глубоко вдыхаю и все же вхожу. Таня лежит на кровати, обмотанная проводами, которые ведут к различным приборам. Я сажусь на стул, едва дыша. Мое сердце бешено колотится, и, кажется, даже опережает частый писк приборов. Врачи сказали, что все хорошо, это для подстраховки. И если не возникнет осложнений, то уже завтра все приборы снимут.

Таня бледная и с темными кругами под глазами выглядит настолько уязвимой в этот момент, что страшно притронуться к ней. Но я набираюсь мужества, и переплетаю наши пальцы, поднеся их к губам и невесомо целуя каждый из них.

— Моя девочка, моя маленькая, что же ты натворила…

— Сережа? — слабым голосом спрашивает Таня, медленно распахнув глаза.

— Я здесь, Танюш. Здесь, — успокаивающе произношу, слегка сжимая ее пальцы. — Все хорошо, моя маленькая…

— Я так испугалась за тебя, Сереж, — со слезами в голосе говорит Таня. Я спешу успокоить свою жену:

— Не волнуйся, Танюш. Все уже позади. Мамочкам нельзя волноваться…

Таня смешно округляет глаза и рот в удивлении.

— В каком смысле «мамочкам»? Что все это значит, Новиков?!

А у меня хватает лишь сил на то, чтобы кивнуть со счастливой улыбкой. Не сдерживаюсь, кладу руку на ее животик и медленно поглаживаю. Таня так мило заливается румянцем, а потом резко бледнеет и смотрит на меня испуганно:

— Сереж, я не знала. Я, правда, не знала! Но …

— Тшшш, успокойся. Честно? Когда мне врач сообщил вчера, первой мыслью было — прибью! А потом я подумал, что ты приехала не просто так…И в этом есть доля моей вины…

— Да…Я все узнала, Сереж, — торопливо произносит она, а я напрягаюсь. И чуть не выпаливаю, НАСКОЛЬКО все знает. Потому что, если моя импульсивная жена знает действительно ВСЕ, то это конец. Конец моим мечтам и надежде превратить наш фиктивный брак в настоящий.

— Зачем? Зачем ты так поступил? Почему не рассказал мне?

— Потому что это не твои проблемы, — твердо отвечаю я.

— Но…, - мнется Таня, не решаясь произнести. Но потом глубоко вздыхает и выпаливает: — Это же все из-за меня! И мы же одна семья! И должны решать все проблемы вместе. Разве нет?

А у меня щемит в груди от того, с какой надеждой моя девочка смотрит на меня. Я с большой осторожностью обнимаю ее и шепчу на ухо:

— Мы — одна семья, Таня. Но проблемы должен решать мужчина. Я хотел уберечь тебя от опасности. Перестраховаться. А ты сбежала от охраны. Снова.

Таня виновато отводит взгляд в сторону.

— Прости…Я хотела поговорить с тобой…Сказать кое-что важное…Я поняла это, только тогда, когда узнала…

— Я услышал, Тань, — серьезно говорю я, аккуратно взяв за подбородок и развернув голову к себе.

Мы встречаемся взглядами, и я тону в любимых глазах. Судя по участившемуся писку приборов, Таня не на шутку разволновалась, и я спешу успокоить свою женщину. И, не задумываясь, выпаливаю:

— И я тоже тебя люблю, Танюш.

Татьяна

Не помню за свои девятнадцать лет дня счастливее, чем этот. Сегодня я узнала, что стану мамой и что мужчина, которого я люблю, отвечает мне взаимностью. Счастье переполняло меня, хотелось поделиться им со всем миром.

И даже боль, которую ощущаю при каждом движении, провалы в памяти о том злополучном дне не омрачают моего счастья.

«Я люблю тебя» — вот мое лекарство и мое обезболивающее. Именно оно уверенно ведет меня на поправку, что непросто в этой ситуации: из-за беременности мне нельзя большинство препаратов, поэтому выздоровление затягивается и дается мне непросто. Но я стараюсь не унывать — прочитала на форуме мамочек, что мое настроение и мои мысли уже влияют на ребенка.

Повторяю про себя сказанное Сергеем и неосознанно прижимаю руку к животу. Мысль о том, что я теперь не одна, греет и пугает меня. Какая из меня мать?! У меня невыносимый характер, я ничего не умею и не знаю в этой жизни. И по сути я — мать-одиночка. Брак-то с Сергеем расторгнут!

— О чем задумалась, любимая? — тихо спрашивает Сережа, входя в палату с очередным пакетом полезной еды.

Стоит отметить, что Сергей за последнее время здорово изменился: серьезный, строгий и даже властный мужчина превратился в нежного, заботливого и ласкового. Он все свое свободное время проводил у меня в палате, не спуская меня с рук. Сережа был намерен ежедневно ночевать прямо здесь, хоть на стуле, но несмотря на все угрозы, его строгий тон и предлагаемые баснословные суммы, ему не удалось договориться с администрацией клиники.

Я убеждала его, что нет необходимости в столь тотальном контроле, но мой бывший муж был неумолим.

— Сережа, сам подумай, ночь. Все спят. Я тоже. Зачем ты мне тут нужен?

— Например, встать ночью в туалет. Или попить воды. А вдруг тебя начнет тошнить? Беременных же тошнит на ранних сроках, я много слышал от друзей, — начал он перечислять, загибая пальцы.

— Для всего этого у меня есть вот эта волшебная красная кнопка, — указываю кивком головы на кнопку вызова персонала возле тумбочки.

— Ни одна медсестра не позаботится о вас с малышом лучше меня!

Я выгибаю бровь, всем своим видом показывая: «Да ладно?!», хотела привести еще пару убедительных доводов, но распахнулась дверь, и в палату вошел отец. Он как-то странно, с неодобрением и даже злостью оглядел Сергея и тут же тепло улыбнулся при виде меня.

— Как ты, дочь?

— Я хорошо, как ты, пап? Тебя уже выписали?

— Да, слава Богу. Со скандалом! Ничего не хотят делать, пока гаркнешь, — ответил отец, смешно закатывая глаза.

— Куда ты торопишься? Привел бы здоровье в порядок, отдохнул, — недоуменно бормочу я, пытаясь сесть поудобнее. Сережа тут же кинулся мне помогать, а отец снова со злостью посмотрел на него. Да что происходит?! Перевожу взгляд с одного на другого, ничего не понимая. Отец всегда тепло относился к Сергею, порой мне казалось, что он любит его больше, чем родную дочь. Сережа всегда был вхож в нашу семью, без него не обходился ни один праздник, ни одно мероприятие, и я постоянно слышала от отца «Сережа то, Сережа се». И тут вдруг такое отношение…

— Все нормально? — вырывается у меня против воли. Пристально смотрю Сереже в лицо, пытаясь поймать его взгляд, но он старательно отводит глаза. Как и отец.

— Сергей, на пару слов, — холодно произносит папа, сверля моего бывшего суровым взглядом из-под бровей.

Сережа невесомо целует меня в висок, а у отца тут же от злости ходят желваки и глаза только молнии не мечут.

— Я сейчас вернусь, — нежно произносит Сергей, и он с отцом выходят из палаты.