Глава 32. Игорь

Я вижу свой новый дом по ночам или рано утром. Три месяца возвращаюсь домой в полночь и ухожу, когда все еще спят. Я потерялся во времени, в стране, я даже не видел толком Берлин. Марта, впрочем, тоже. Месяц они ходили с ее отцом в клинику, где сдавали анализы, ждали очереди. Наконец, три недели назад дяде Максиму сделали операцию и все прошло успешно. На днях его привезли к нам домой и теперь с ним занимаются попеременно два физиотерапевта и сиделка. От второй сиделки Марта категорически отказалась, да и эта женщина нам прислана из клиники по программе благотворительности. – Зачем она сюда ходит? – сердито ворчал отец Марты, когда женщина пришла во второй раз. Я сам еще не успел с ней увидеться, но жена сказала, что симпатичная женщина, коренная немка, возраст почти как у дяди Максима. – Папа, она ухаживает за тобой, – пытается вразумить отца Марта. – Как? Как она ухаживает? – возмущается дядя Максим, – Мы целый день сидим с ней и смотрим сериалы по их фашистским каналам или сидим в саду, где она читает мне книгу, вслух, на немецком языке! – О, – пытается скрыть улыбку Марта, – Я не подумала, но Хельга не знает другого языка. – И как мне с ней общаться? – негодует отец Марты. – Никак, она же с тобой общается, – пожимает плечами Марта. Эту сцену я застал утром, когда спустился в столовую на завтрак, позевывая и отоспавшись первый раз за три месяца в свой первый выходной. Марта с отцом сидели за накрытым белой скатертью столом и завтракали. – Игорь! – радостно крикнула Марта, – Наконец-то. – Что? – буркнул я, открывая крышки и выискивая, что поесть. – Почти не видела тебя эти месяцы, похудел, побледнел, усох, постарел… – Марта, – поморщился я, чтобы прервать ее сомнительные комплименты, – Я ехал сюда работать, а не развлекаться. – Угу, – нисколько не обиделась жена и пододвинула ко мне тарелку с дымящейся овсяной кашей в которой плавал кусочек масла и сверху налила тягучий янтарный мед. Никогда не любил кашу, но тут даже желудок свело, как захотелось. Шутка ли три месяца на кофе и фастфуде, немцы любят эти гамбургеры и картошку фри, могут целыми днями ими питаться. – А можно мне еще что-нибудь? – спросил я, облизывая ложку, каша оказалась неожиданно вкусной и мой голодный взгляд шарил по столу в поисках еды. – Вот, вареные яйца, колбаса, сыр, булочки, – двигает ко мне Марта тарелки, а я пожираю все голодными глазами. – Игорек, ты ел что-нибудь эти месяцы? – спросил меня дядя Максим и я кивнул с набитым ртом, затолкал туда бутерброд с колбасой и сыром, пытался сунуть вареное яйцо. – Игорь, подавишься! – наклонилась ко мне Марта через стол и отняла яйцо из рук. Я бросил взгляд в вырез ее домашнего короткого платья и теперь уже мои яйца стали такими большими и тяжелыми, что казалось, будут свисать до земли, если снять брюки. Вспомнил о сексе, чуть не застонал, черт, лучше бы я и дальше работал, чем вот так сидеть напротив жены, любоваться этими круглыми прелестями. – Я скорее взорвусь, – проворчал я, взял чашку кофе и вышел на террасу у домика, слыша вслед смех дяди Максима. Немецкие партнеры моего отца нам арендовали дом, точнее квартиру на первом этаже с собственным входом, стоянкой для двух машин и садом. Сад располагался позади дома, а из столовой был выход на небольшую террасу и собственно сад. Назвать это садом конечно было неправильно, скорее небольшой цветник. В квартире у нас пять комнат, очень хорошая обстановка, а главное есть пандус и все удобства для отца Марты. После операции он только начинает вставать на ноги и восстанавливать мышцы, как сказали, должен скоро начать бегать. Марта выходит следом за мной и стоит, облокотившись на перила, смотрит на меня. – Игорь, – наконец говорит строго и я вздрагиваю, забыл за эти месяцы ее этот тон, такой серьезный и грозный. – Да, дорогая? – поворачиваюсь к ней с улыбкой. – Мы здесь три месяца, – начинает жена. – Вроде да, – пытаюсь понять, куда ее клонит. – Ты видел город? Я нет. – Я тоже. – Так вот, я хочу его увидеть. – Закажи экскурсию. – Русацкий, ты притворяешься или действительно не понимаешь? – взвивается Марта. – Что?! – Я не могу смотреть город одна! – Почему? – искренне удивляюсь я. – Это неприлично, – выдает Марта, и я смотрю на нее почти не мигая. Неприлично?! – Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? – догадываюсь я. – Нет, я передумала, сама посмотрю, – обижается Марта. – Ну уж нет, пойдем, раз хочешь. Сегодня я полностью в твоем распоряжении, – говорю ей и Марта взвизгивает и виснет у меня на шее. Подхватываю ее за тонкую талию и прижимаю к себе, смотрю в эти глаза и делаю то, что давно хотел, целую ее. Касаюсь губ своими губами, ласкаю ее, толкаюсь языком и неожиданно Марта приоткрывает губы и отвечает на поцелуй. Ох, как это сладко, черт. Я от одного ее поцелуя в полной боевой готовности. Ловлю ее стон и сам выдыхаю какие-то непонятные звуки. Целуемся долго, горячо и я уже готов отнести ее в чью-то из наших спален на руках, когда слышу недовольное покашливание от двери. – Там эта, фашистка пришла, – говорит отец Марты и я со стоном отрываюсь от жены. Только все так хорошо было. – Папа, – недовольно отпускает меня Марта, – Не фашистка, а Хельга, сколько можно говорить. – Лучше Гитлер в юбке, – ворчит дядя Максим и уезжает на коляске в дом. – Марта, – придерживаю жену за локоток, – Я хочу тебя, сильно, – говорю ей. – Может когда нет другого выбора, да, Русацкий? – вскидывает она упрямый подбородок. – И это тоже, – неосторожно отвечаю ей, за что получаю полный негодования взгляд и Марта уходит с террасы. Опять я оплошал, вот невезуха.