Глава 31. Марта

Мы стоим и переглядываемся с Игорем, но тут мой фиктивный муж делает то, что я совсем не ожидала. – Мама, ты остаешься дома, – твердо говорит Игорек и мы с его отцом открываем рты. – Нет, Игорек, я еду с вами, – поджимает губы свекровь. – Мама, ты хочешь внуков? – Что?! – верещу я. – Как? – вскрикивает отец Игорька. – Как объяснять не буду, но если мама поедет с нами, то внуков не будет, – твердо говорит Игорь. – Внуки? – задается вопросом свекровь и молчит, обдумывая слова сына, – Но как же… А Марта? – Вот именно, – отвечает ей Игорь, – Или внуки от Марты или придется ждать еще несколько лет. – А-а, – кивает свекровь, а я хмурюсь. – Что значит еще несколько лет? – принимаю воинственную позу. – Ты же не хочешь детей? – удивляется муж. – Кто сказал, что не хочу?! – Хочешь? Сейчас? – улыбается довольный Игорек и я понимаю, что это чистой воды ловушка. – Не от тебя, Русацкий, – фыркаю я и иду в машину. – Что значит не от него? – взвивается мама Игоря, но я уже ушла, пусть сами разбираются. В итоге мы оказываемся все у нас дома и идем собирать чемоданы, пока свекровь с мужем пререкается внизу. Игорь полчаса спустя вкатывает в мою комнату свой чемодан и стоит, прислонившись к стене, сложив руки на груди. – Марта, – наконец подает он голос, когда видит, как я рассматриваю каждую вещь и стою задумчиво «Брать или не брать?» – Что? – Бери самое основное на первое время, там купим, – говорит он и я киваю, закрываю чемодан и смотрю на него. – Почему ты не хочешь от меня детей? – задает он вопрос. – Ты ку-ку что ли? – верчу я пальцем у виска, – У нас договор Русацкий, какие дети? – А, точно, я забыл, – стукает себя по лбу и подхватывает свои чемоданы, спускает их по лестнице. – Забыл, как же, – ворчу я и следую за ним. Захожу в комнату к папе, тот уже готов, сидит в своем кресле и перебирает альбом с фотографиями. – Ты хочешь взять его с собой? – присаживаюсь рядом с ним. – Нет, оставлю здесь, – качает головой папа, – Знаешь, когда твоей мамы не стало, все говорили, что я еще молод и могу найти другую женщину. – Почему не нашел? – я смотрю на фотографию мамы, такая красивая, длинные соломенного цвета волосы. Все говорят, что я похожа на нее. Жаль, что болезнь забрала ее так рано от нас, мне было всего пятнадцать лет. Папа растил меня один и не привел в дом другую женщину, хотя мог. Он у меня тоже очень симпатичный, красавец-мужчина. – Честно говоря, и не искал, – отвечает папа, – У меня к тебе одна просьба, дочь. Если вдруг, что со мной там случится, обещай, что привезешь меня сюда и положишь рядом с мамой? – Папа! – возмущаюсь я, – Даже думать об этом не смей! – Обещай, – сердится он. – Ладно, – ворчу я, – Поехали. И вот мы в Шереметьево, проходим регистрацию отдельно от всех. Я качу кресло папы, минуя очередь. У входа в зону вылета прощаемся с родителями Игорька. Как ему удалось договориться с мамой, до сих пор для меня загадка. Неужели желание иметь внуков, намного сильнее неудачного выбора будущей снохи? – Мама, ну хватит, – Игорек отрывает от своей шеи руки свекрови, которая никак не отпустит его. – Сыночек, улетаешь, совсем один, – верещит свекровь, и мы с папой переглядываемся, – Никто о тебе не позаботится, носочки не зашьет, рубашечки не погладит, – продолжает она, на что отец Игоря хмыкает, а я поднимаю к потолку глаза. Надо же какой тут потолок, только заметила. – Геля, – подает голос отец Игоря, – Мы на рождество к ним приедем, там как раз распродажи будут. – Да? – вытирает сухие глаза платочком свекровь, наконец выпустив Игорька из своей хватки, – Приедем, конечно. – Вот и отлично! – Игорь выхватывает у меня кресло с папой и чуть ли не бегом срывается в зону вылета. – Марта, – сурово кивает мне мама Игоря. – Ангелина Владимировна, – отвечаю свой позывной и сваливаю из страны. Перелет почти два часа и вот мы в Берлине, в аэропорту Шенефельд (1). Я никогда не была заграницей, так получилось. Вначале училась, потом с папой история случилась. Паспорт сделала, хотели с девочками в Турцию слетать, но так и не вышло. Сижу в комфортном минивэне, смотрю в окно с каким-то детским восторгом. Игорь завис на телефоне, что-то говорит на немецком, причем бегло так, даже красиво. Я немецкий язык почти не знаю, но английский и французский языки знаю хорошо, значит смогу объясниться. – У-у, фашисты, – ворчит папа, сидя в своем кресле. Проход в минивэне широкий, как раз для его коляски. – Какие фашисты, папа, – морщусь я, – Война давно прошла, здесь обычные люди. – Все равно фашисты, – не сдается отец, а я улыбаюсь. Папа неисправим, главное, чтобы в больнице не стал всех так называть. – Наш дом готов, скоро приедем, – отрывается от телефона Игорь и тоже смотрит в окно, – Я попросил ближе к больнице найти нам жилье. Вы до Шарите (2) сможете добираться пешком. – Спасибо, – удивляюсь я такой заботе и прикусываю язычок, чтобы не сказать что-нибудь язвительное. Игорь действительно позаботился о нас с папой. – Завтра у вас в два часа дня прием у врача, – говорит Игорь и смотрит на меня. – Я тебе очень благодарна, правда, – улыбаюсь ему, и он весело хмыкает в ответ. – Надеюсь, – говорит Игорь и наклоняется ко мне, шепчет на ушко, – Если захочешь как-то еще отблагодарить, я не против, особенно ночью. – Фу, Русацкий, – отталкиваю его, – Ни за что! – Угу, я так и понял, – отодвигается Игорь, а папа кряхтит, смеется. Ох, уж эти мужчины! (1) – аэропорт Берлина, Шенефельд (2) – «Шарите́» (Charité в переводе с фр. – «любовь к ближнему, милосердие») – университетский медицинский комплекс, расположенный в четырёх районах Берлина: Митте, Лихтерфельде, Веддинг и Бух. «Шарите» – одна из крупнейших больниц в Европе.