Глава 25. Последний секрет мужа

Я вопросительно посмотрела на молчавшего мужа. На виске у него билась жилка, словно он хотел что-то сказать Артуру, но сдерживался изо всех сил.

— Лен, тебе и правда лучше пока пойти вниз. У нас есть небольшое разногласие, но мы быстро разберемся. Уверяю тебя, это касается только нас с Артуром, — постарался успокоить меня супруг.

Артур хмыкнул и выразительно посмотрел на меня.

— Ладно… — проворчала я и вышла.

За дверью тут же глухо зазвучали голоса. Я метнулась к столику в холле и схватила маленькую вазочку, бесцеремонно выплеснув из нее воду в ближайший горшок, а цветы сунув в угол. Только бы номер не был звукоизолирован, технически или магически!

Мой нехитрый прием сработал. Ха, правильно говорят, все гениальное просто. С помощью вазы я успешно могла разбирать почти все слова.

— …Эд, ты что, маленький? Ты не хуже меня понимаешь, насколько опасно так часто прибегать к иллюзии…

— А ты, ты меня понимаешь?! — рявкнул Эд в ответ. Вот уж не думала, что мой безупречно вежливый муж умеет так кричать. — Ты предлагаешь мне на всю жизнь оставаться стремным толстячком, жить рядом с красивой женщиной и не спать с ней?

— Эд, я не это…

— И вообще, ты сам предложил в первый раз скрыть мое уродство иллюзией. Что-то тебя тогда не смущало, что это опасно для здоровья!

— Так всего один раз, а не подряд! Эд, ты помнишь, что было, когда иллюзия слетела с тебя впервые? — завелся снова Артур. — А что будет, когда она слетит в этот раз — сам знаешь или тебя просветить?

— Ерунда это!..

— Ну, допустим, — каким-то зловещим тоном сказал Артур. — Допустим, и в этот раз ты отделаешься ночными кошмарами, разбитой от боли башкой и пару-тройку раз блеванешь. А дальше? Ты так и будешь прибегать каждый раз к иллюзии, чтобы потрахаться? Ты ведь Лене не сказал, насколько опасно то, что ты сейчас сделал! Она б тебе точно не позволила, если б знала!

Опаньки. Я мысленно выругалась. Вот я дура, поверила на слово, что иллюзии не так уж вредны. Видимо, очень хотелось… Бедный Эд! Придурок! Настоящий мужик, блин! Который к врачу пойдет, когда обломок копья в спине будет мешать спать!

— И что ты предлагаешь? Чтобы она меня жалела? — продолжал разноситься Эд. — Чтобы она отговаривала меня пользоваться иллюзией? Сказать ей, что мы больше не будем заниматься сексом? Или заниматься, но в уродском проклятом теле? А ты не подумал, что это для нее будет опасно?

Хм, вот это меня озадачило. Вроде бы проклятье не венерическое заболевание, половым путем передаваться не должно, да и предохраняемся мы. Даже сейчас, в наш маленький медовый месяц Эд не забывал о “резинках”, так что я могла расслабиться и ни о чем не думать, кроме удовольствия…

— Эд, Лена не дурочка. Сегодня она поверила тебе на слово, а завтра поищет про иллюзии в Сети. Я предлагаю подождать, — Артур произнес это более тихим голосом, я едва расслышала. — Немного подождать.

И поищу, все ты правильно понял.

— Ну вот не надо меня утешать, Артур, про “немного”. Ты знаешь правду. Чего мне ждать? Что единственная радость в моей жизни уйдет от меня, когда узнает?..

— Мне кажется, — Артур, зараза, совсем понизил голос, и я вся напряглась. — Мне кажется, что она не бросит тебя, даже если все узнает.

— Хватит, Артур, — голос Эда был усталым и обреченным. Словно ему очень хотелось поверить в чудо, но здравый смысл не дает. Господи, да что там за секрет такой? Или они все еще про вред иллюзий говорят? Ох, кажется, пора Эду закатывать скандал. Обычно мужчины наплевательски относятся к своему здоровью, и если Артур так забеспокоился, то иллюзии внешности — это и правда очень и очень опасно.

— Эд, перед свадьбой с Леной ты… — Артур произнес последнюю фразу невнятно, так что я не расслышала ничего, кроме тяжелых шагов по комнате. Черт, меня сейчас и застукают!

Я пулей метнулась к лифтам, надеясь успеть. Бесполезно, дверь нашего номера распахнулась, а я круто повернулась к выходившим братьям, решив применить не раз выручавшее меня средство — прикинуться дурой.

— Мальчики, лифт не работает! — выпалила я, хлопая ресницами. Те переглянулись: как раз позади меня с легким шипением предательски разъехались двери кабины.

Так, продолжаем импровизировать.

— Ой, ну надо же! — я всплеснула руками. — А я давила-давила на кнопку, ничего не работало!

Эх, как жаль, что на моем запястье нет спасительного амулета. Кажется, Артур что-то заподозрил, а лицо Эда осталось непроницаемым. Поверил в эту туфту или нет?

— У вас лица такие… Вы не поссорились? — перевела разговор на другую тему я.

— Лен… — Эд приподнял брови, и глаза его заметно округлились. — А зачем тебе ваза-то?

— Красивая, правда? — я отчаянно ломала дурочку. — Я искала, чем бы по кнопке вдарить…

— Вазой?! — Эд не выдержал и рассмеялся, а мне стало чуточку обидно. Неужели он действительно считает меня настолько наивной?

Тем временем лифт начал закрывать двери, но Артур ловко подставил ногу.

— Поехали завтракать, — предложил он веселым тоном, словно и не спорил только что со своим лучшим другом.

Я растерянно пристроила вазу рядом с лифтом и шагнула в кабину за Артуром. Эд придержал двери, и мы начали спускаться.

Спустившись вниз, мы заняли столик в небольшой уютной нише, набрали со “шведского стола” (здесь это называлось почему-то королевским столом) всякой вкуснятины. Эд, правда, по привычке ограничивался низкокалорийным салатом и кашей. Однако мне было не до завтрака. Машинально поедая свою порцию блинчиков, я думала о том, как быть дальше.

Признаться, что я подслушивала и потребовать разъяснений? Или как-то навести разговор на иллюзии? Но я ведь все равно проколюсь, станет ясно, что я не просто так заговорила об этом именно сейчас.

— Лен, о чем задумалась? — Артур махнул рукой перед моим лицом.

— Да так… о разном, — уклончиво ответила я. И внезапно решилась, как с обрыва в холодную воду. — На самом деле я… подслушала ваш разговор. И хочу… хочу, чтобы вы мне все рассказали.

Муж изменился в лице, и смотреть на него стало страшно.

— Эд… — я протянула свою руку к его побелевшей ладони, но он отдернул и, пробормотав: “Извини”, резко встал из-за стола и порывистыми шагами вышел.

Куда это он?

— Эд, стой! — я тоже начала выбираться из-за стола, но Артур меня остановил:

— Лен, подожди. Дай ему переварить эту новость.

— Блин, а если он что-то с собой сделает? — воскликнула я, опрокинув случайно свой стакан с фруктовым соком.

— Нет, Лен, — Артур качнул головой. — Я хорошо его знаю. Не сделает.

— Все равно, я хочу сейчас быть с ним и его поддержать. А теперь как я его найду, а? — накинулась на Артура я.

Артур вздохнул, то ли обреченно, то ли умиленно, и дотронулся до моей руки.

— У вас же кольца.

— И что, там система нахождения сбежавшего супруга? — скептически поинтересовалась я.

— Не совсем. Просто перестань нервничать, сожми кольцо, закрой глаза и думай про Эда.

— Хорошенькое дело — перестань, — проворчала я, но последовала совету.

Эд.

Вспоминалось почему-то его белое от отчаяния лицо, потом мысли переметнулись на наш номер, а затем — на подъездную дорожку. Нет, он не в номере, точно. Я чувствую. Где-то на улице.

Я открыла глаза и спросила:

— Ты нас тут подождешь? Или торопишься?

— Я поднимусь в номер, — сказал Артур. — Хочешь, пока конспекты суну тебе в сумку, чтобы у Эда вопросов не было?

— Давай, — я протянула ему ключ-звездочку.

Покинув отель, я завертела головой, стоя на крыльце. Нет, Эда нигде не видно. Я снова воспользовалась советом Артура: сжала кольцо и закрыла глаза.

Ага, кажется меня тянет направо.

Пользуясь кольцом, я вскоре вышла в симпатичный садик или парк, не знаю, как это место лучше назвать, где и обнаружила супруга. Он стоял, устало прислонившись к дереву. Плечи его поникли, и вообще он выглядел старше.

Плачет, что ли?

— Любимый, — тихо, дрогнувшим голосом произнесла я.

Он вздрогнул, оглянулся. На лице у него застыло выражение человека, только что узнавшего о том, что жить ему осталось пару суток. Даже не так: представьте себе солдата, которому принесли письмо, что враги разбомбили его родной город, и вся его семья — мама с папой, жена и дети, — погибли. Вот примерно такое страшное лицо было сейчас у моего мужа.

И знаете, лучше бы он плакал. Но, конечно, Эд был верен себе. Мужчины не плачут и прочий бред. Нет, ну в самом деле. Я еще на втором курсе готовилась к семинару по психологии и прочитала статью о том, как вредно сдерживаться в стрессовых ситуациях. Мужчины от этого меньше живут и чаще спиваются.

— Я не собираюсь от тебя уходить, Эд, — произнесла я твердо.

Муж шагнул ко мне и неуверенно обнял. Когда я прижалась к его широкой груди, он крепко стиснул меня в объятиях.

— Ты правда…?

Он не договорил, и это было жутко трогательно.

А я — правда его люблю? Я прислушалась к себе. Да, мне очень-очень дорог этот мужчина. Я привязалась к нему. Я хочу жить с ним долго и счастливо. Наверное, это и есть любовь?

Вместо ответа я потянулась к его губам, и он ответил — нежно и страстно.

Не знаю, сколько времени прошло, когда мы прервали поцелуй. Наверное, немного, это для меня оно словно застыло.

— Лен, — с чувством произнес супруг. — И ты… смогла меня простить? Я же снова тебе соврал…. скрыл такое… Я знаю, я должен был все рассказать…

— Вот и рассказывай впредь все, обещаешь? — требовательно сощурилась на него я. — А то ишь, скрывает, что сам собственному здоровью вредит. А если бы тебя как последствие иллюзии удар хватил какой-нибудь магический, а я и что делать не знаю?

— Лен, — оторопел Эд. — Я не об иллюзии.

— А о чем? — снова напряглась я.

В глазах его промелькнул тот же ужас, что и раньше.

— Так ты не знаешь?! Я думал, ты слышала все…

— Если не знаю, то ты, кажется, обещал рассказывать мне все, — я сжала его запястье, словно боясь, что он сбежит куда-нибудь в другой мир, лишь бы не признаваться в очередной “недостойной мужика” фигне.

Эд сделал резкий вдох (кажется, его и самого задолбало скрывать от меня этот секрет) и выдохнул:

— Мое проклятье снять нельзя.

Кажется, мои глаза округлились до состояния блюдец. Не может такого быть! Иначе зачем Артур-то суетится? Может, Эд сам чего-то не знает? Или просто не верит? Или… Ладно, что тут гадать — трясти надо!

— Пока я не убежусь в этом лично, я никуда не денусь. Если ты, конечно, не станешь вести себя, как сволочь, — я произнесла это как можно более спокойным тоном. — А теперь, дорогой, поведай-ка собственной жене наконец, почему ты так считаешь.