Глава 4. В которой жених и невеста наконец-то встречаются

Моими вспыхнувшими щеками вполне можно было осветить ту самую тёмную часть центрального зала. Вполне — потому что демонстрировать щёки своему жениху — а это, судя по всему, был он — я не была намерена. Как и прощать подобную манеру разговора, на которую у меня с детства была аллергия. Вот и сейчас, стоило подобному вопросу повиснуть в воздухе, у меня она и началась… Аллергическая реакция в смысле.

Руки сами собой сжались в кулаки, правая бровь поползла вверх. Наверное, негоже девице показывать свои когти на первой встрече, но, видимо, иначе не получится.

Я глубоко вдохнула, а затем, не поворачиваясь, очень осторожно, чтобы не обидеть, открыла рот.

— Анталь д’эрр Альс, я полагаю? Тогда позвольте поинтересоваться, какого хрена вы разговариваете со мной в подобном тоне?

Пауза, последовавшая за моим вопросом, была внушительна, из чего я сделала вывод, что мой выпад достиг цели. Девушки в Террании так не выражаются, но я всегда была исключением.

— Да потому что я имею на это право!

Тут наступил черёд удивиться уже мне. Какой… нахал!

— Интересно, какое же? — теперь мой голос по насмешливости не уступал невидимому оппоненту. Невидимому, потому что я так и продолжала разглядывать корешки книг.

— Может, вы соизволите повернуться? — мой собеседник будто читал мои мысли.

— Может, — не собиралась сдаваться я, — когда вы извинитесь за подобный тон разговора.

За спиной хмыкнули.

— Прошу прощения, д’эрра Даралея, — вежливо произнёс собеседник, а затем добавил все тем же насмешливым тоном, — а теперь, будьте добры, повернитесь.

Один — ноль. Ладно, отыграемся.

Выдохнув, я медленно повернулась и подняла глаза на своего жениха.

Мои щёки, только вернувшиеся к естественному цвету, вновь предательски вспыхнули.

Д’Эрр Альс был хорош. Высокий, статный, выше меня, с длинными темными волосами, собранными сзади в хвост. Карие глаза, прямой нос, узкие, упрямо сжатые губы.

Мой жених не носил ни усов, ни бороды — если честно, меня всегда раздражали мужчины с растительностью на лице. Исключением был мой отец.

Мой взгляд скользнул ниже. Рубашка — верхние пуговицы расстёгнуты, обнажая крепкую шею и грудь. Штаны — обычные штаны, ничего особенного. Запыленные сапоги — стало быть, только приехал, даже не переобулся.

Я сглотнула, понимая, что безвозвратно упустила ту реакцию, с которой Анталь д’эрр Альс рассматривал меня. Жаль… было бы интересно.

— Сколько минут назад вы прибыли? — несмотря на внутреннее смятение, мой голос звучал твёрдо.

Собеседник иронично поднял бровь.

— Д’эрра Дара, а вы неглупы, — по его губам пробежала тень усмешки.

Я проглотила намёк на оскорбление. Проиграем это сражение.

— Ну так? — я повторила его движение бровью.

— Вы правы, я прибыл около получаса назад, — собеседник подошёл к стене и поочередно подтянул к камину два кресла. Я заворожено следила за его движениями: неспешными, плавными. Опасными. — Прошу вас, д’эрра Сольн, присаживайтесь, — он указал на одно из них.

Я кивнула и опустила глаза, делая шаг. И только тут до меня дошёл страшный факт.

Я же в халате!

Громко охнув, я поднесла руки к щекам и смущенно посмотрела на Анталя. Тот, словно вновь прочитав мои мысли, усмехнулся.

— Не смущайтесь, д’эрра Дара, садитесь. В самом деле, вы же не знали, что я здесь.

Стараясь не поднимать глаза на своего потенциального жениха, я присела на краешек кресла и тут же вздрогнула, почувствовав, что мне что-то легло на плечи. Не глядя, пощупала, потом покосилась — плед. Теплый уютный плед, который укутывал меня с ног до головы, скрывая и позорное облачение, и теплые тапки.

Глаза сами собой поползли на лоб. Что же ты за рыба такая, Анталь д’эрр Альс?

“Рыба” между тем уселась в своё кресло, закинула ногу за ногу и выжидающе уставилась на меня.

— Ч… что? — вырвалось у меня. Терпеть не могу, когда на меня так смотрят.

Д’Эрр Альс усмехнулся.

— Абсолютно ничего такого, о чём вам стоило бы беспокоиться, д’эрра, — его голос звучал успокаивающе.

— Ну да, конечно, — я тряхнула головой — а, была не была, — особенно когда по всей Террании о вас слагают легенды.

Жених помрачнел.

— А, это… — он внимательно посмотрел на меня: — А вы в это верите?

— Не хотелось бы, — парировала я, делая вид, что смотрю на огонь, а на самом деле искоса поглядывая на Альса. Хор-р-рош, ничего не скажешь.

— Вот и не верьте, — он взял лежащую у камина кочергу и помешал угли.

— Как-то у вас всё просто, — хмыкнула я, — всего лишь нужно не брать в расчёт то, что о вас говорят люди, а просто жить, закрыв на это глаза.

— Ну я же закрыл глаза на вашу… м-м-м… репутацию.

Что?!

Первую минуту я просто сидела, глядя на то, как огонь пожирает поленья, пыталась погасить внутри себя ту лавину злости, которая поднималась против моего желания, чувствуя, как рвутся те нити спокойствия и невозмутимости, которые я возводила эти два года.

Два года. Два года я надеялась, что смогу построить вокруг себя нерушимую крепость, за которую никогда не перехлынут мои эмоции — те, которые я испытала в ту ночь. Строила, возводила кирпичик за кирпичиком. Прикидывала на глаз, натягивала на себя, как вторую кожу.

И тогда мне удалось. Удалось сделать вид, что ничего не случилось, что всё хорошо, несмотря на то, что внутри всё сворачивалось в тугой узел от боли: от разговоров людей, от косых взглядов, от шепотков за спиной. Как же я объясню им… что ничего не было? Когда было… Нет, не физически. В ту ночь что-то изменилось во мне.

И сейчас мои стены, мою крепость как песочный замок разрушает… кто? Какой-то человек, которого я знаю от силы четверть часа?

Я закрыла руками лицо. Хотелось врезать от души, сильно-сильно, чтобы отлетел в сторону, а лучше — вылетел через окно.

Но странное оцепенение охватило меня. Где-то глубоко внутри шевельнулась спрятанная боль.

Вот и поговорили.

Д’эрр Альс, видимо, понял, что сказал что-то не то.

— Дара, я…

Но я его не слышала. Встала, развернулась и на негнущихся ногах двинулась к двери, изо всех сил молясь Богам, тёмным и светлым — всем, кого вспомнила, чтобы он за мной не пошёл.

И он не пошёл.

Я не помню, как я добралась до комнаты. Слёзы текли по моим щекам, не желая останавливаться. Но это ещё не самое страшное — внутри раскручивалась из тугого клубка жгучая и очень ядовитая змея горечи и обиды. Горечи от того, что теперь я фактически оказалась заложницей ситуации. А обиды — потому что выбора у меня не было.

Я вошла в комнату, закрыла за собой дверь и сползла по ней же, краем спокойного сознания замечая, как трясутся мои плечи и как слёзы ускоряют свой бег, а изо рта вырываются рыдания, несмотря на то, что я по-прежнему зажимаю себе рот рукой.

***

Боги, к сожалению, меня не услышали — уже через несколько минут дверь за моей спиной затряслась под ударами.

— Даралея, открой! — голос Альса звучал встревожено.

Ага, хрен там. Я зарыдала ещё горше. И ещё громче.

— Даралея… — за дверью воцарилась пауза, а затем где-то на уровне моей головы прозвучало совсем тихо: — Дара, послушай… дай мне всё объяснить.

Я шмыгнула носом. Обида, ещё несколько мгновений назад душившая меня, сворачивалась обратно в клубок и уступала место поднимающейся к горлу злости.

Хочет объясниться? Да пожалуйста!

Я вскочила и резко распахнула дверь. Анталь, видимо, в этот самый момент опять вознамерившийся стучать в дверь, не удержался на ногах и практически ввалился в комнату, в последний момент, правда, чудом удержавшись на ногах. Выровнявшись, он повернулся ко мне.

— Д’эрра Сольн, прошу меня простить, — он коротко поклонился, — я перегнул палку.

— Правда, что ли? — я не удержалась от колкости. — А мне показалось, что для вас говорить гадости — это в порядке вещей.

Д’Эрр Альс долго смотрел на меня. Наконец он отвел взгляд и вздохнул.

— Разрешите мне всё объяснить, — почти попросил он.

Я посмотрела на него и задумалась.

Нет, с одной стороны, его поведение было недопустимым. Но… я никогда не смотрела на ситуацию только с одной стороны. И вот сейчас я понимала, что не всё так просто. Ой не всё…

— Чего вы добивались, когда затронули тему моей репутации? — мой голос звучал глухо. — Вы хотели, чтобы я уехала, не так ли?

Он промолчал.

— Тогда вы ошиблись, — жестко припечатала я, — я не уеду! И если вы думаете, что, заговорив о моей репутации, вы заставите меня покинуть ваш замок, то вы глубоко заблуждаетесь.

— Почему? — мой жених смотрел мне прямо в глаза. — Зачем вам здесь оставаться?

— Потому что у меня есть чувство долга, — я не отвела взгляд, — и не кажется ли вам, что настаивать на красном свитке, а затем выгонять невесту — это слишком?

Опять молчание. Нет, ну это слишком. Решив пока не развивать тему, я отвернулась и подошла к окну. Непроглядная темнота, а в отражении оконного стекла пляшут отблески огня и стоит Анталь — точная копия того, что стоит за моей спиной. Копия — настоящий ли?

А это идея!

— Д’Эрр Альс, — я не отводила взгляда от двойника, — скажите, а какой вы на самом деле?

Двойник поднял голову, и мне показалось, что в его тёмных глазах вспыхнула искра изумления — всего на мгновение. Жених шагнул ко мне, я отшатнулась от окна и чуть не столкнулась с настоящим Анталем.

— Вы ведь не такой, каким хотите мне казаться? — я повернулась к нему. Мы стояли почти вплотную, но меня это почему-то не смущало.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Особенно я.

Анталь поднял руку и провёл пальцами по моей щеке. Затем посмотрел мне в глаза и…

— Вы ведь тоже другая, верно?

Из лёгких выбило весь воздух. Наверное, со стороны я была похожа на рыбу, выброшенную на берег — стояла и пыталась вдохнуть хоть каплю живительного кислорода. Но вокруг была пустота. И только водоворот его тёмных глаз затягивал меня… как в том сне перед Праздником Урожая.

Д’Эрр Альс грустно улыбнулся.

— Д’Эрра Сольн, я ведь всё понимаю, — он отошёл, присел на стул и скрестил на груди руки. — Да и отлично знаю, чего вам стоило приехать сюда. Да, вы правы, про меня действительно слагают легенды. Но при всей вашей заинтересованности я не смогу рассказать вам причину. Поэтому вам действительно будет лучше уехать. Так вообще будет лучше, — он наклонил голову и добавил еле слышно, — для всех.

Я хмыкнула. Уезжать расхотелось окончательно. Выбил из-под ног землю, устроил землетрясение на мирной пустоши моего внутреннего мира — и вот тебе, убирайся.

Мне внезапно вспомнилась Тиона на последнем своём последнем празднике. Моя тихоня-подруга будто что-то чувствовала — она не пропускала ни одного танца, общалась абсолютно со всеми знакомыми и даже участвовала в представлении бродячего театра, чего за ней никогда замечено не было.

А перед самим появлением Жреца она сжала мою руку и тихо шепнула: “Всё будет хорошо, Дара, верь мне”.

Тогда я только улыбнулась.

— Я никуда не поеду! — я не узнала этот голос и только потом поняла, что принадлежал он мне. — Как бы вы ни пытались выжить меня отсюда! Тем более я обещала отцу и…

Тут я благоразумно промолчала, не говорить же Анталю, что мгновение назад я приняла решение разобраться в смерти моей подруги? А заодно и в смерти всех остальных девушек.

Мой собеседник поднял голову.

— И что? — вкрадчиво спросил он.

— И всё, — я почему-то смутилась, — выйдите из моей комнаты, уже три часа ночи.

Он долго смотрел на меня, словно силясь что-то сказать.

А я смотрела ему в глаза без всякого трепета и видела там… облегчение?

***

Утром меня разбудила Лори. Пока моя горничная, мило щебеча, колдовала над моей спутанной после сна шевелюрой, я попыталась собрать в кучку обрывки вчерашнего разговора.

Итак, Анталь Д’Эрр Альс. Персона незаурядная, в чём я имела возможность убедиться вчера. Красив, умён. Вчера попытался надавить на моё слабое место, определив его с первого взгляда. Хотя с первого ли — большой вопрос. Теперь я была почти уверена, что мою кандидатуру выбирал именно он. С какой целью? Чтобы выгнать? Вряд ли.

Я вздохнула. Несмотря на мои мыслительные потуги, в задаче, которую мне предстояло решить, был “икс”. Высокий такой, темноволосый “икс”. И, признаться честно, он начал меня… волновать? Да, к сожалению, это так, а учитывая сложившуюся ситуацию, я предпочла бы этого избежать.

Зачем ему жена? Куда делись остальные жены? Почему на меня так смотрит прислуга? К чему эти все намёки на то, что я волшебница?

Да уж, вопросов больше, чем ответов. А впрочем, и времени у меня пока что достаточно.

Рассматривала ли я его как жениха сейчас? Вряд ли. Вчерашний разговор напрочь выветрил из моей головы даже намеки на возможность союза — в конце концов, спасибо отцу за переговоры, благодаря которым у меня есть целый месяц спокойной жизни. И за этот месяц я должна постараться разобраться с данной загадкой.

Я усмехнулась. В детстве я очень любила логические загадки, чем радовала родителей и в какой-то мере расстраивала свою воспитательницу — верру Герому.

— Нет, ну что за девочка, — жаловалась она матери, — ни вышивка, ни платья её не интересуют! Лишь бы на дерево влезть, на лошади покататься да загадки поразгадывать!

Мама обычно улыбалась и обещала провести воспитательную работу. Но по факту всё продолжалось как и раньше. Когда верра ушла от нас, отец нанял для меня логика — прекрасного верра Мэтра, и с тех пор решение головоломок превратилось в одно сплошное приключение! Верр знал, как меня заинтересовать и подкидывал такие головоломки, над которыми приходилось думать достаточно долго, но решение которых приносило ни с чем не сравнимую радость. И вот теперь у меня наконец-то появилась возможность реализовать полученные знания!

Рада ли я? С учётом того, что мне предстоит углубиться в тайну смерти подруги — не очень. Однако, если признаться честно, у меня появился какой-то охотничий азарт.

К завтраку я выбрала самое простое платье — тёмно-красное с вырезом-лодочкой и без единого украшения. Лори расстроилась, убирая в шкаф все декольтированные наряды, но я только усмехнулась — ну нет уж, пусть д’эрр “Икс” остаётся без пикантных зрелищ. Не соблазнять же мне его, в конце концов.

К слову, уходя вчера, Альс обмолвился, что завтракать мы будем вместе. Я не обратила на это внимания, но сегодня, вспомнив, обрадовалась — будет время поговорить… о его жёнах.

Посмотрев в зеркало, я расправила юбки, перекинула заплетенную по последней моде косу на грудь и подмигнула своему отражению — живём!

***

Анталь д’эрр Альс ждал меня на веранде, выходящей в сад. Увидев меня, спускающуюся по ступенькам, он оторвался от перил, на которых совсем не по д’эрровски сидел и поклонился.

— Д’эрра, доброе утро!

От его взгляда стало жарко. В висках застучала кровь. Стараясь не показывать своего состояния, я мило улыбнулась.

— Доброе утро.

Анталь предложил мне руку, которую я приняла; мы спустились со ступеней веранды и углубились по узкой тропинке в сад. Не удержавшись, я начала озираться по сторонам.

Сад был красив даже сейчас. Вековые деревья окружали замок, который с этой стороны был больше похож на большой особняк. Узкие тропинки разбегались от главной, по которой мы шли, во все стороны. Правда, серость не шла этому месту — хотелось взять кисть и раскрасить этот серый холст во все оттенки зелёного. И тут до меня дошло, что на дворе поздняя осень, а на мне надето лёгкое платье, да и Альс щеголял в обычной шелковой рубашке, правда, на этот раз в красной.

— Неужели заклинание регуляции тепла? — не удержалась я от вопроса.

Анталь кивнул.

— Но это же так энергозатратно! — во мне проснулась любопытная девочка. — Да и магический огонь повсюду, заклинания… Сколько энергии потребляет замок?

Д’Эрр Альс улыбнулся.

— Намного больше, чем вы себе можете представить, — он остановился и оглянулся на серые стены, сейчас практически теряющиеся за деревьями, — если вы захотите, я проведу вам экскурсию. Потом, — спохватился он, видя, как загорелись мои глаза.

Экскурсию я хотела. Столь объемные энергозатраты на поддержание магических заклинаний! Насколько я знала, такого не мог позволить себе даже король.

— Кстати, д’эрра Сольн, — позвал меня Альс, — вы не против, если я буду называть вас по имени?

— Нет, — у меня действительно не было причин отказывать, — но тогда это будет взаимным.

— Идёт, — улыбнулся Анталь, — и, кстати, мы пришли.

Он повёл рукой, и очертания деревьев спереди поплыли, как отражение на воде, когда бросаешь в неё камешек. По-прежнему держа мою руку, Альс шагнул вперед, потянув меня за собой, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Мы оказались… в лете. Среди осеннего сада, среди спящих деревьев и кустарников раскинулся зелёный оазис. Мягкая трава манила присесть на неё, бабочки порхали над раскрывшимися бутонами аллеоров*, откуда-то сверху доносилось пение птиц. На поляне был накрыт стол на две персоны.

Но я посмотрела на это мельком, моё внимание было приковано к моему собеседнику.

— Анталь, а ты… — я запнулась, подбирая слова, но тщетно, — ты одарённый?

Он повернулся и просто ответил:

— Да.

Мысли забегали с утроенной скоростью. Странно, что мне об этом никто не сказал. И странно, что ему в жёны сулили именно меня, ведь в Террании старались не допускать союзов между одарёнными. Пара, которую образовывали волшебница и маг, влияла на окружающее их энергетическое поле — вплоть до искажения пространства и исчезновения силовых потоков вокруг места их постоянного обитания.

И всё бы ничего, но возникающий энергетический провал имел тенденцию расползаться и пожирать окружающие силовые линии, гасить источники подземных энергетических жил. Обычно магов, которые образовывали семью, селили достаточно далеко от человеческих городов — на различных сомнительных местах вроде Проклятого Леса на западе Террании или портальных разломов, в обилии усеивавших центральные д’эрраны. Но в последние годы были заключены всего два таких союза — оба по приказу Короля.

Но самым страшным было то, что у союза волшебницы и мага не могло быть детей.

— А как так? — я растерялась. — Почему я об этом не знала? Почему отец мне не сказал?

— Если бы мне сказали, что подбирают мне невесту, я бы предупредил, — мрачно ухмыльнулся Альс, — но, к сожалению, Дара, я был поставлен перед фактом. Как и ты.

Я судорожно выдохнула. В голове начал складываться пазл.

— Ты хочешь сказать… — осторожно начала я, но меня перебили.

— Да, ты всё правильно понимаешь, — Анталь подвёл меня к столу и отодвинул стул, помогая сесть, — наш союз был утверждён приказом Короля.

Я молчала. В голове продолжала собираться головоломка. Наконец последний кусочек со щелчком встал на место, заставив меня вздрогнуть.

Я поняла.

Я всё поняла.

И самое страшное в этом было то, что фактически у меня не было месяца в запасе.

Потому что в запасе у меня была вся жизнь.