Глава 27

Недолгие ощущения, как будто я проваливаюсь куда-то, рывок… Темнота рассеивается, и я вижу своё безвольное тело на алтаре, наблюдая за всем с высоты, находясь рядом с некромантом. Лица мужчин сосредоточены. Что поразило, символы на полу горят синим огнём, пространство вокруг алтаря очерчено кругом, и воздух по его контуру вибрирует.

Гул, что я слышала до этого, не пропал и сейчас, сливаясь в одну пронзительную ноту.

— Давай, девочка! Веди нас, — произносит Берийский. И я чувствую, что сила, удерживающая меня рядом с ним, ослабевает. Но не пропадает полностью. Сравнимо с тем, как если бы я была собакой, рвущейся вперёд на карабине, и натягивающей поводок хозяина.

Меня тянуло куда-то, пространство смещалось, и мы как по туннелю устремились куда-то. Ощущения, как в трубе аквапарка при спуске. Падение на скорости, и мы очутились в комнате. Палата на одного. В больнице! У меня случился шок, когда я увидела своё тело, подключённое к медицинским аппаратам.

Дениэль негромко выругался, подходя к больничной койке.

— Это ты? — спросил меня он.

— Да, — ответила я, не слыша собственного голоса. Не удивительно, что он переспросил. Узнать в бледном исхудавшем теле себя прежнюю было сложно.

Берийский подошёл к кровати и положил руку на солнечное сплетение.

— Иди ко мне! — властно произнёс он.

Под его рукой тело дёрнулось, выгибаясь и опадая. Оставляя в его руке сгусток света в виде шара. Тревожно запищала аппаратура.

— Готовь браслеты, — бросил некромант Дарстену.

Я посмотрела на мужа, а тот застыл, глядя на моё безвольное тело.

— Максимилиан! — рыкнул Берийский. И лишь тогда тот отмер, доставая из кармана наши брачные браслеты. Один надел себе на руку, а второй оставил держать.

— Иди! — сказал некромант. Какая-то сила толкнула меня в тело и всё померкло.

В себя пришла от писка аппаратуры. С трудом разлепила глаза. Я в своём теле. Больничная палата. Пошевелилась и стала сдирать с себя трубки. Хлопнула дверь, и в палату вбежала медсестра.

— Вы пришли в себя! Ничего не трогайте, я позову доктора.

Она ушла, а стена палаты передо мной пошла рябью и из неё вышли Дарстен с Берийским. Встретилась взглядом с Максимилианом.

— Видишь, всё с ней в порядке. Брачной метки на ауре нет, а у Анники закрепилась, — произнёс некромант.

Звук приближающихся шагов заставил их повернуть голову в сторону двери.

— Сворачивай портал. Я здесь задержусь.

— Что? Ты заранее это задумал? — напрягся Дарстен.

— Не отметал такой возможности. Должен же кто-то убедиться, что с ней всё в порядке. Разбирайся с женой.

Максимилиан выругался, но шаги были уже близко. Он подарил мне ещё один долгий взгляд и скрылся в портале, свернув его за собой. Круглыми глазами я наблюдала за тем, как с независимым видом Берийский шагнул в угол палаты, прислоняясь к стене. Но ввалившиеся в комнату гости заставили перевести взгляд.

Немолодой врач в белом халате и медсестра.

— Спящая красавица проснулась, — удовлетворённо заметил доктор, склоняясь и светя мне в глаза.

Я дёрнулась, но он отпустил.

— Где я? — Во рту было сухо, как в Сахаре, и горло саднило.

— Имя помните?

— Давыдова Анна Владимировна, — прохрипела я. — Что со мной?

— Вы были в коме.

— Долго?

— Больше полугода. Мы сообщим вашему мужу, что вы пришли в себя.

— Воды…

Врач кивнул медсестре, и та скрылась за дверью.

— Почему… кома? — с трудом выговаривая слова, произнесла я.

— У вас был нервный срыв. Не волнуйтесь, посмотрим анализы, и после реабилитации будете как новенькая.

— Я и сейчас не старенькая, — огрызнулась в ответ, озабоченная тем, как всё это время жила без меня моя семья.

— О, характер есть! — одобрительно усмехнулся доктор.

Вернувшаяся медсестра помогла мне напиться, и врач стал ей диктовать, что мне назначить.

Лишь когда они вышли, вспомнила о Берийском, удивлённая тем, что его никто не заметил. Некромант всё это время стоял на прежнем месте и смотрел на меня.

— Как себя чувствуете, Аня? — мягко спросил он, подходя ко мне.

— Паршиво. Слабость, — не стала юлить я. — Не понимаю, как она могла моё тело до такого состояния довести.

— У неё случилась истерика, когда поняла, что попала в другой мир и в тело, намного старше её. Поняв, что нужны годы на то, чтобы развить энергетические каналы, от отчаяния впала в кому. Провести ритуал и вернуться обратно она не могла, посчитала, что всё потеряла и не хотела жить.

— Откуда вы знаете?

— Считал поверхностные воспоминания, когда держал её душу.

— Почему вас не видят?

— Отвожу глаза. Кстати, сюда опять идут, — произнёс он и опять отошёл к стене.

— Откуда вы знаете?

— Чувствую души, — усмехнулся он.

И как в насмешку на мой недоверчивый взгляд, открылась дверь и вошла медсестра. Пришлось вытерпеть уколы, испытывая чувство стыда перед некромантом за голую задницу. Ничего не могла поделать со смущением. Это как когда муж привёл без предупреждения гостя, а ты встречаешь его с бигудями на голове, в халате и стоптанных тапочках. Не то, чтобы я в таком виде по дому ходила, а как пример.

Почему-то перед Дениэлем было неудобно. Как любой женщине неприятно валяться перед привлекательным мужчиной в таком неприглядном виде. Первое впечатление, как-никак.

— У меня платная палата? — спросила я, чтобы начать разговор.

— Да.

— Ко мне часто приходили?

— Я не знаю, — замялась медсестра. — Я же не каждый день дежурю.

Да ладно! А то они не обсуждают пациентов. Её реакция меня напрягла.

— Хорошо, в вашу смену как давно кто-то был?

— Несколько месяцев назад бабушка с внучкой приходила.

Т-а-а-к, над моей постелью точно не дежурили, проливая слёзы. Но хоть лежу не в общей палате, Глеб расщедрился.

— Простите, вы можете дать мне телефон позвонить.

— Вам нельзя волновать. Набирайтесь сил.

— Пожалуйста! — схватила её за руку, удерживая. — Очень хочется голос дочери услышать.

Под моим умоляющим взглядом девушка дрогнула и полезла в карман.

— Ладно, только недолго.

Я чуть поколебалась, какой номер набрать. Не так давно перед случившимся тариф ей поменяла и новый номер наизусть не помнила. Решила позвонить на домашний стационарный.

Сердце зашлось от волнения, пока слушала гудки.

— Да? — ответил молодой женский голос.

Я чуть замешкалась, решив, что не туда попала.

— А Машу можно?

— Она у бабушки.

— А Глеба Сергеевича? — на всякий случай, официально произнесла я, чтобы не вызывать подозрения у этой курицы.

Трубку положили.

— Глеб, тебя. Наверное, из школы, — услышала я на заднем фоне.

— Алло?

— Глеб, привет, — севшим голосом произнесла я, осознавая, что в нашей квартире какая-то баба, а ребёнок у бабушки.

— Аня?!

— Где Маша?

— У мамы. Она с ней живёт. Мы перевели её в новую школу, — оправдываясь, произнёс он.

«А с кем живёшь ты?» — едва не сорвалось с языка, но я сдержалась.

— Принеси мне вещи, косметику, и телефон. Я хочу поговорить с дочерью, — сказа ему и нажала на отбой. Сил разговаривать не было.

— Спасибо вам, — натянуто улыбнулась медсестре, хотя на душе кошки скребли.

Недолгий разговор отобрал последние силы. Просить разрешения сделать ещё один звонок не стала. Номер свекрови помнила, но не могла пока говорить с ней, горло сдавило комом. Мне нужно было осмыслить перемены.

То, что муж сплавил ребёнка свекрови, не сильно удивило. Если все годы ребёнком не занимался, то вряд ли сейчас нашёл бы на неё время. Но мог же нанять няню, которая бы решала бытовые вопросы! Она же не маленькая уже. А он ребёнка матери отдал, зато для себя бабу нашёл, которая хозяйничает в нашей квартире. Эта мымра не просто чай попить зашла. Гости телефонные трубки не берут.

Свекровь жила в коттеджном посёлке рядом с городом. В какую школу перевели Машу? В сельскую? Прибью Глеба, если так!

— Отдыхайте, — ретировалась медсестра.

— Постойте! — задержала её у самой двери. — Скажите, какое сегодня число?

— Двадцать восьмое мая.

Жуть! А я исчезла осенью. Сволочь, Глеб! Даже после смерти порядочные мужья траур выдерживают и в дом новых баб не приводят. А тут при живой жене… Бедненький, уюта домашнего захотелось, чистых рубашек и борщей.

Медсестра исчезла, а я перевела взгляд на некроманта.

— Вы здесь надолго?

— Неужели я успел вам надоесть? — изогнул бровь тот, подходя ко мне.

— Нет, конечно. Хочу понять ваши планы.

— Осмотреться.

— Помогите сесть, — протянула руку.

Он помог мне приподняться, подложив подушку под спину и сел на стул у кровати.

— Дениэль, с этим не так всё просто. В здании системы слежения, которые записывают все передвижения. Нужны деньги, документы, или загремите на разбирательство к представителям власти.

— Я чувствую кайо, которая оплетает комнату, в этом железе, — ошарашил меня некромант, кивнув на приборы возле кровати. — Но она немного другого вида.

— Вы чувствуете электричество?!

Под его взглядом включилась и выключилась аппаратура, а ещё свет мигнул и погас.

— Дениэль, стойте! — испугалась я. — Это больница. В здании много аппаратуры, которая работает на этой энергии, и жизнь больных зависит от неё.

Если для него электричество — это кайо, которым он может управлять, то боже, кого я привела в наш мир!

Берийский опустил взгляд на мою ладонь, которой я за него ухватилась в порыве чувств, и накрыл своей.

— Не бойтесь, я буду осторожен, Аня.

— А как вы выучили язык? — спохватилась я, осознав, что говорим мы на русском.

— Считал информацию с души, когда соприкасался. Для некромантов языковая разница не проблема. Лучше скажите, что вас так расстроило? Где ваша дочь, что вы не смогли с ней поговорить?

— Теперь она живёт с матерью мужа, а к нам домой он привёл другую женщину. Мне предстоит развод, — не стала ничего скрывать я. Какой смысл врать человеку, который в прямом смысле держал в своих руках твою душу.

— Сожалею. У вас в порядке вещей менять одну женщину на другую?

У меня вырвался нервный смешок.

— Да, если чувства уходят. Сердце он мне не разбил, но неприятно.

— Видно, что такой поворот не стал для вас ударом.

— Нужно было давно развестись, но меня удерживала дочь. — А вот для Глеба это препятствием не стало. Сплавил её к матери и стал личную жизнь устраивать. Хотя, у него она уже давно могла быть устроена, недаром наши отношения в последние два года сильно охладели.

— Тогда всё к лучшему. Скажите, а что это за устройство для связи, по которому вы говорили?

— Телефон. Если знаешь номер человека, можешь связаться с ним хоть на другом конце Земли. У нас много технических устройств. Для передвижения машины, а не лошади. Можно не только по земле ездить, но и в небе летать.

— Вы не против, если я осмотрюсь?

— Дениэль, город большой, вы можете потеряться. Я даже не знаю адреса, где сама сейчас нахожусь, — заволновалась я, ещё крепче вцепляясь в него.

— Не беспокойтесь, Аня. Вы позволите взять немного вашей крови?

— Зачем?

— Сделаю вас якорем.

— Х-хорошо.

Он достал кинжал и уколол мне до крови ладонь. Потом свою, и соединил их, произнося заклинание.

— Дениэль, пожалуйста! Я вам сама всё покажу, только дайте прийти в себя, — не могла успокоиться я. Ну куда он собрался? Под машину попасть или в полицию загреметь без документов?

— Не волнуйтесь, Аня. Со мной всё будет хорошо.

— Не уходите! А если я умру тут без вас? — судорожно искала хоть какой-то аргумент, чтобы его задержать.

Меня окинули сканирующим взглядом.

— У вас сильная аура. В ближайшее время вам это точно не грозит. Или у вас есть враги, что могут напасть?

Так и хотелось сказать, что да-да, есть! Но откровенно врать, глядя в его глаза, не смогла.

— Не бойтесь за меня, — мягко произнёс Дениэль, и выскользнул из палаты.

А-А-А! Эти мужчины меня с ума сведут!

***

Может это и странно, но переживания за одного излишне самоуверенного типа отодвинули на второй план даже мои собственные проблемы. Некромант не явился ни вечером, ни к ночи, ни утром. Как и где его искать я понятия не имела.

У меня за это время взяли всевозможные анализы и осмотрели врачи. Самочувствие было удовлетворительное, но вот на моё худющее тело без слёз не взглянешь. Ладно, мясо нарастёт, но вот в спортзал после выписки пойти жизненно необходимо. Мускулам нужно возвращать тонус.

Думала Глеб с утра приедет, и мы поговорим, но он выбрал другой вариант. Днём открылась дверь палаты и первой вбежала дочка, а за ней вошли свекровь с Глебом. Увидев, как выросла за полгода дочь, не сдержала слёз.

— Машунь, — протянула руки, и моя зайка упала в объятия.

— Анечка, как ты? — спросила свекровь.

— Всё хорошо. Теперь всё хорошо.

И это было так. Прижимая к себе дочь, я понимала, что вот она самое главное в моей жизни, а неверный супруг, мнущийся с цветами за спиной матери — уже чужой мне человек.

— Анечка, что говорят? Когда тебя выпишут?

— Не знаю. Посмотрят результаты анализов, и скажут.

— Давай к нам после выписки. Маша у нас живёт. Пришлось перевести в другую школу. Глеб не успевал за ней следить.

— Хорошо. Тогда нужно вещи мои привезти, — не стала спорить я. Ехать домой и выдворять соперницу я не хотела. Противно. Дом, который я любила и создала, осквернили. Приду в себя и подам на развод и размен квартиры. Всё же это общее нажитое в браке имущество и мы с дочерью там прописаны.

— А папа давно уже перевёз, — простодушно произнесла дочь.

Давно, значит. Бросила мрачный взгляд на мужа, который отвёл глаза.

— Маша сменила школу, и мы считали, что ты по любому решишь быть рядом с ней, пока она учится, — поспешила обелить сына свекровь.

— Мама, у меня только три четвёрки!

— Молодец! — похвалила её. Будь хоть двойки, не ругала бы.

— Мама, а ты с нами на море поедешь?

Бросила взгляд на свекровь и та развела руками:

— У нас путёвки на следующей неделе. Мы с Вадимом летим и Маша. Давно уже взяли. Маша так по тебе скучала, что я не знала, как её развеселить. Пообещала ей после завершения учёбы отвезти на море, если закончит год без троек.

Она обернулась к сыну:

— Глеб, если Анечку выпишут, можно её с нами? Море пойдёт на пользу для здоровья.

— Я позвоню туроператору, — кивнул тот.

— Не надо. Не хочу менять климат. Лучше мы пока здесь все вопросы, связанные с моим долгим отсутствием урегулируем, — произнесла я, бросив на супруга красноречивый взгляд. Наверное, и правда будет лучше, если дочь с бабушкой и дедушкой отдохнёт, пока мы отношения выяснять будем.

Свекровь хотела что-то сказать, но посмотрев на нас, промолчала и развила бурную деятельность, показывая, что из еды мне принесла. Всё диетическое, протёртое, с учётом моего состояния.

Мама Глеба болтала безумолку, рассказывая об успехах Маши и доставая из пакетов необходимые в больнице мелочи. Обрадовали телефон и мой ноутбук. Маша как кенгуру висела на мне, но я отправила её с отцом купить мне обычной воды, а сама попросила свекровь помочь мне помыться. Не знаю, когда это делали в последний раз, и до зуда в коже хотелось помыть голову и освежиться.

У меня со свекровью всегда были хорошие отношения, а после смерти матери она мне ещё ближе стала. Золотая женщина, как бы странно это не звучало. Никогда не лезла в нашу жизнь, но всегда горой стояла, чтобы мы с Глебом были вместе. Оставшись со мной наедине, она занялась организацией купания, и попутно не стала ходить вокруг да около.

— Анечка, я вижу, что ты всё уже знаешь. Не пори горячку. Приди в себя, наберись сил. Мужики — они же дурачьё. А у вас ребёнок и вы столько лет уже вместе.

— Мама, а что бы вы сказали, если бы это я другого мужика в дом привела, пока Глеб лежал в больнице?

— Так это же мы! Нашла с кем сравнивать. Мы же женщины, хранительницы семейного очага. В семье всё от женщины зависит.

— Мам, а он к вам с ней приезжал?

— Нет, конечно! Ещё чего. У меня есть одна невестка и другой мне не надо. Не хватало ребёнку ещё новых стрессов. Она же не маленькая уже.

— А если любовница уже беременна?

— Насколько знаю, нет. Главное, что ты в себя пришла. Уверена, что теперь всё наладится.

— Мама, её беременность — это же вопрос времени.

Свекровь поджала губы, скривившись.

— Значит, будет помогать, если головой думать не может. Но это не дело бросать одного ребёнка ради другого.

— Да, и будем мы жить одной большой шведской семьёй. И внуков к вам по расписанию возить — в одни выходные он со мной, а в другие с ней.

— Аня, он такой дурак, что всё рушит! Такой как ты он больше не найдёт.

— Уже нашёл и благополучно заменил. Мам, я не буду устраивать скандалов. Если ему хорошо с ней, то насильно мил не будешь. Мне бы сейчас в себя прийти. Вы не знаете, почему я в кому впала?

— Глеб рассказывал, что ты перестала их узнавать, устроила истерику, всех напугала. Вызвали скорую, но до её приезда ты потеряла сознания. Думали, что тромб или кровоизлияние повлияли на память, но томография ничего не показала. В больнице ты ещё приходила в себя, но потом впала в кому. Врачи не понимали в чём дело. Мы с Машей каждые выходные у тебя были, но она так рыдала после этого, что у меня сердце разрывалось. Извини, но я забрала её к себе, решив сменить обстановку. Глеб не справлялся. В третьей четверти она нахватала двоек, но в четвёртой мы всё исправили и годовые нормальные.

— Спасибо вам, что присмотрели.

— Да разве она чужая! Сейчас главное твоё здоровье. Поправляйся, и не думай о плохом. А я с Глебом поговорю.

— Не надо! Чтобы он потом обвинял, что вы разрушили любовь всей его жизни? Кого ни попадя он бы в дом не притащил. Значит, всё серьёзно.

— Ещё чего! Вы семья! А это всё от одиночества и дури. Будь умнее и наберись терпения.

Не стала спорить. Не потому, что её слова меня убедили, а просто не видела смысла. Наверное, и хорошо, что они уезжают на отдых. Мы в это время подадим на развод и решим, как делить имущество. В одном она права — мне нужно как можно быстрее становиться на ноги.