Глава 18

Наступило воскресенье, а вместе с ним неминуемое похмелье и…

– Черт, – выругалась я себе под нос, едва открыв глаза.

От Кости висело сообщение: «Буду у тебя в 10, нужно поговорить».

Часы показывали без пятнадцати, а отражение в зеркале показывало, что я не готова к приему гостей.

Проклиная все происходящее всеми чертями, я выбралась из кровати и, по дороге запутавшись в простыни, устремилась в ванную.

Привести себя в порядок за пятнадцать минут после бутылки вина, выпитой накануне, оказалось задачкой не из простых.

К моменту, когда домофон разрывался звонком, я успела только почистить зубы, расчесаться, принять душ и налепить патчи под глаза, чтобы хоть немного замаскировать синяки.

– Доброе утро. – Костя вошел в квартиру, но я его не встречала. Только бросила с кухни, чтобы он проходил. – Не помешал? Ты ничего не ответила на сообщение.

– Я проснулась пятнадцать минут назад, – сказала я, ломая голову над тем, чем буду завтракать помимо кружки чая. – Вчера с Машей ходила на знакомство с родителями Сёмы.

– А ты там зачем понадобилась?

– В качестве группы поддержки. Будешь что-нибудь? У меня, правда, нет ничего.

Костя к тому моменту уже сидел за столом в моей кухне в привычной для него клетчатой рубашке и темных узких джинсах, которые подчеркивали его худые ноги.

– Нет, нет, спасибо, я приехал, чтобы поговорить.

– Как и в четверг, судя по всему, – буркнула я себе под нос тихо, чтобы Костя услышал, но не подумал, что я хочу, чтобы он это слышал.

– Ева, присядь, пожалуйста, правда надо поговорить.

– Костя, у меня похмелье, – серьезно сказала я, поворачиваясь лицом к другу. – Я проснулась пятнадцать минут назад, а сейчас вынуждена принимать тебя у себя в гостях. Так что будь добр, не напрягай меня минут тридцать и дай мне спокойно позавтракать.

– Хорошо, хорошо…

Наверное, я была излишне грубой, потому что парень прижал уши, притих и действительно больше не лез ко мне до того момента, пока я не покончила с яичницей и двумя кружками крепкого черного чая.

Всеми правдами и неправдами я оттягивала наш разговор как могла. Нарочно долго жарила яйца, медленно ела их, наслаждаясь каждым кусочком, маленькими глотками выпила две большие кружки чая. Но завтрак все равно неминуемо закончился.

Я отставила в сторону кружку, выждала десять секунд и со всей серьезностью переключила свое внимание на Костю.

– Послушай, – начала я, чтобы просто начать. – Думаю, мы оба понимаем, о чем ты хотел поговорить.

– По-моему, ты как раз не понимаешь.

– Кость, я действительно переспала с Ваней. И в четверг, и вчера после семейного застолья у его родителей, – перебила я, глядя прямо в глаза своему другу в надежде увидеть там осуждение, а не слепую влюбленность.

– Думаешь, я не понял это еще тогда? Не за солью же он к тебе зашел посреди ночи в трусах…

– Тогда зачем ты приехал?

– Ева, думаю, ты правильно поняла предмет разговора. Ты мне нравишься и нравишься давно. Не перебивай! – опередил меня Костя. – Ты мне нравишься, всегда нравилась. Такая красивая, женственная, утонченная, умная…

Я смотрела на друга и качала головой в немой мольбе, чтобы он остановился.

Во мне было все то, что он перечислял, но это была не вся я. Настоящая я выпивала с подругами, шутила пошлые анекдоты и громко смеялась вечерами на своей кухне.

Костя не видел меня такой. А сейчас в силу влюбленности и вовсе смотрел сквозь призму розовых очков.

– И я всерьез считаю, что мы были бы отличной парой. Да, да, у нас могла бы получиться семья, где партнеры уважают друг друга, поддерживают, помогают двигаться вперед и достигать целей. Но я понимаю, что насильно мил не будешь. Ты расцениваешь меня только как друга, да?

Костя ждал ответа.

Я не могла даже взгляда на него поднять, потому что мне казалось, что я не стерплю увидеть все те чувства и эмоции, о которых он сейчас говорил.

Мне как будто было стыдно за то, что он влюблен, а я не могу ответить ему взаимностью при всех тех положительных качествах, которыми он обладает.

– Мы всегда были друзьями, – сказала я после затянувшейся паузы. – И мои чувства к тебе, они куда сильнее, чем ко всем парням, с которыми я когда-либо встречалась. Я люблю тебя как друга, почти что как брата. Ты моя родственная душа, близкий человек. Но… Это не чувство той страстной любви, которое я все-таки не теряю надежды испытать.

– Ну вот и все. – Костя отреагировал спокойно, хотя на секунду грусть мелькнула в его взгляде. – Видишь, ничего страшного не произошло. Мы поговорили, сказали друг другу о том, что чувствуем.

– Тебя не задели мои слова? – осторожно уточнила я.

– Нет. Почему они должны были меня задеть?

– Я очень боялась, что это объяснение может положить конец нашей дружбе.

Костя отрицательно качнул головой. Как будто он вовсе и не ждал от меня другого ответа, но я знала, что это было неправдой. В глубине души он таил надежду, что я отвечу ему взаимностью.

– Перестань. Ты для меня самая близкая подруга, к которой я испытываю теплые чувства и эмоции. И ничего, кроме твоего желания, не изменит моих намерений по отношению к тебе. Мы все те же друзья, которые доверяют друг другу и всегда поддержат.

– Ну… Хорошо, если так. – Я облегченно вздохнула и улыбнулась.

Но почему-то легче мне не стало. Стало только тяжелее. Что логично, когда отвергаешь чувства человека и говоришь ему, что вы можете быть только друзьями.

– А теперь то, о чем я хотел поговорить…

– А разве это было не то? – удивилась я.

– Нет, не совсем.

Костя снял очки и отложил их в сторону.

Теперь я напряглась еще больше и как завороженная смотрела в маленькие зрачки своего друга в ожидании, что же он такого скажет.

– Ева, что ты творишь?

– В каком смысле? – Я залезла на стул вместе с ногами и взяла в руки пустую кружку, чтобы хоть как-то уменьшить неловкость момента.

– Зачем ты спишь с ним? Ну правда. Ты же не такая.

– Что значит «не такая»? Так говоришь, как будто я с ним за деньги это делаю…

– Да при чем тут это. – Костя отмахнулся и вернул очки туда, где им и положено было быть. – Ты всегда была девушкой с семейными ценностями, которая вступала в отношения не ради отношений, а с возможной перспективой. Так что изменилось?

– Ничего не изменилось…

– Тогда почему вы оказались в одной кровати? Признайся честно хотя бы себе. Эти отношения имеют какие-то перспективы за пределами постели?

И только в этот момент я поняла, о чем хотел сказать Костя.

Мысли в голове встали на свои места, и меня как будто осенило.

Я и впрямь никогда не соглашалась спать с мужчиной, если не было надежды, что когда-нибудь в будущем он станет моим мужем. Конечно, замуж я так ни разу и не вышла. Но в моей жизни не было отношений ради отношений или секса ради секса.

До недавнего времени…

– Зачем тебе это, Ева? Ты хотела замуж, хотела найти мужчину своей мечты, а вместо этого тратишь вечера на того, с кем нет никакой перспективы.

Я снова молчала, про себя рассуждая, что и впрямь отказала в свидании уже нескольким парням, потому что мне просто не хотелось. В четверг вместо того, чтобы встретиться со своим потенциальным мужем, я выбрала совершенно глупое свидание с Ваней.

– Время ведь самый ценный и невосполнимый ресурс…

– Я знаю, – достаточно грубо и резко перебила Костю. – Не нужно мне хотя бы об этом нотации читать.

– Я не собираюсь учить тебя жизни. Просто…

– Спасибо, ты открыл мне глаза на происходящее и на саму себя.

– Ева…

Наверное, Костя увидел, что со своего места я поднималась с мокрыми от слез глазами, и только одному Богу известно, как в тот момент у меня хватило сил не разреветься.

Я не успела влюбиться в Ваню, нет. Я знала, что в таких, как он, нельзя влюбляться всерьез, что это ни к чему не приведет. В голове было четкое осознание того, что мои чувства к нему только навеяны атмосферой вечера.

Больно было не из-за влюбленности, не из-за розовых очков, которые в очередной раз разбились стеклами вниз.

Мне было противно от самой себя, от поступка, до которого я опустилась. Зачем поддалась минутной слабости? Зачем согласилась на то, на что никогда не соглашалась?

Это было отвратительно и мерзко. Как будто я изменила сама себе.

– Ева, послушай…

– Давай о чем-нибудь другом? – попросила я, шмыгнув носом.

Плакать при Косте совершенно не хотелось. Я вообще была не из тех, кто плачет при людях.

Мне было проще натянуть фальшивую улыбку, пусть ей никто не поверит, даже я, втянуть слезы и отложить истерику в долгий ящик до момента, когда останусь одна, когда на это будет время.

– Да, конечно, – спохватился Костя, застывший в коридоре между комнатой и узким проемом, ведущим в кухню. – Может, сходим куда-нибудь? Погуляем, кино посмотрим? Можно в парк, уток покормить.

– В кино, да, – поспешно кивнула я. – В кино я бы сходила. На какой-нибудь боевик.

Костя не стал спорить и послушно преступил к поиску билетов, пока я переодевалась из домашнего во что-нибудь подходящее для выхода в свет воскресным утром с похмелья.

Через полчаса я смотрела на свое отражение в зеркале и не узнавала себя.

Блеск в глазах, который придавал мне свежести последние несколько дней, куда-то улетучился.

Косметика не добавляла яркости лицу. Я была серая и блеклая, как будто с меня стерли все краски.

И волосы не лежали шелковыми прядями по плечам, а висели как сухие культяпки, и кожа была какой-то нездорово желтой. Да и в целом я выглядела так, как будто меня настигло не похмелье, а десять лет безвылазного декрета.

– Ев, ну ты чего копаешься? Кино через сорок минут.

– Так нормально? – уточнила я, поправляя желтый свитер.

– Ты просто восхитительно выглядишь! Хоть всю оставшуюся жизнь бы тобой любовался.

Я последний раз бросила взгляд на отражение в зеркале и тяжело вздохнула.

А вот я бы не хотела до конца своих дней видеть такую удручающую картину. Ну только если конец дней не наступит прямо сегодня… Хотя в таком состоянии даже коньки отбрасывать стыдно.

Задвинув мысли о своем внешнем виде, я натянула куртку и вышла из квартиры следом за Костей.

Несколько секунд на лестничной площадке в ожидании лифта показались мучительными. Готова поклясться, они длились целую вечность.

Мы с Костей испытывали волнение на подсознательном уровне и оба чувствовали эмоции друг друга, но не признавались в них.

Когда лифт пришел и пришел пустой, кажется, я даже выдохнула.

– Подумываю зимой отучиться на права.

– Чего так вдруг? – равнодушно спросила я, скорее чтобы поддержать разговор. – Ты всегда говорил, что машина – это не рационально.

– Людям свойственно меняться. Вот и я изменился. Остепенился, изменил свое мнение. Нужно же думать на перспективу, а в перспективе хочу, чтобы у меня был человек, которого нужно будет возить на машине.

– Ммм. – С моей стороны конструктивного диалога ждать явно не стоило. – Какую хочешь брать?

Костя продолжал что-то рассказывать, а я только кивала невпопад и «угукала», внутренне радуясь, что мы идем в кино, где целых три часа не придется говорить.

Конечно, Костя был ни в чем не виноват. Он просто открыл мне глаза на происходящее и, что называется, попал под горячую руку.

Возможно, мне стоило остаться дома, побыть одной, чтобы все осмыслить, осознать, сделать выводы. Потому что все, чего сейчас хотелось, – это молчать и ни с кем не разговаривать.

– Попкорн будешь? Ты соленый любишь, я помню.

– Да, давай. – Я равнодушно пожала плечами и присела на диванчик с остальными ожидающими сеанса.

Одновременно в кинотеатре крутили какой-то кровавый боевик, на который мы и собирались, и семейный мультфильм про богатыря, так что публика в фойе собралась разномастная.

Тут были и подростки шумными компаниями, и влюбленные парочки, и молодые семьи с маленькими детьми. Последние особенно забавляли своими непосредственными играми и весельем.

– Афина, осторожно! Ты сейчас собьешь мужчину с ног.

– Да ничего страшного. – Костя, в которого как раз и врезалась маленькая девочка в розовой вязаной кофточке, по-доброму улыбнулся и подхватил ребенка под спину, чтобы та по инерции не упала. – Это же дети.

– Простите, она у нас настоящая непоседа!

– Сколько ей? Два?

– Два с половиной, – отозвалась молодая мамочка и усадила девчонку к себе на колени. – У вас свои уже есть?

– У нас своих даже не предвидится, – отшутилась я. – Мы не вместе, просто друзья.

– А. – Девушка как будто даже разочарованно вздохнула. – Хорошо смотритесь просто.

Оставив нас с этим странным послевкусием, вместе с ребенком на руках она покинула диванчик.

Костя опустился на ее место и протянул мне большое ведро попкорна.

– Все-таки дети – настоящее чудо. Каждый раз, когда вижу все эти молодые семьи, ребятню на детской площадке, так и хочется, чтобы кто-нибудь называл папой.

Я окинула друга странным взглядом и прикусила кончик языка, чтобы не сказать грубость.

Понимала, что просто мое расстроенное и недовольное сознание ищет подвох в каждом слове. Наверняка Костя не вкладывал в эту фразу ничего особенного, просто поделился мыслями. А у меня уже ощущение, что он таким образом ко мне клинья подбивает.

– Бессонные ночи, крики, подгузники и алименты в четверть зарплаты, – буркнула я зачем-то. – Подержи, в туалет перед сеансом схожу.

И хоть в туалет мне ничуть не хотелось, я ухватилась за возможность несколько минут побыть одной.

В зале кинотеатра одноместные кресла были заменены двухместными мягкими диванчиками, на один из которых мы так удачно купили билеты. Чертовы мягкие кинотеатры!

Как бы я не старалась прижаться к левому краю диванчика, мы с Костей все равно сидели непозволительно близко друг к другу. Хорошо, что фильм совершенно не располагал к романтичной атмосфере…

Спустя почти что три часа бездарной актерской игры и кровавого месива, смешанного с отборными ругательствами, в зале включили свет.

Я зажмурилась, потянула уставшие мышцы и стала наблюдать, как немногочисленные зрители постепенно покидают зал.

– Пойдем? – предложил Костя, когда сидеть дальше не было смысла. – Как смотришь на то, чтобы где-нибудь пообедать?

– Я бы с удовольствием пообедала у себя дома.

– Да брось. – Намеков Костя или не понимал, или старательно делал вид, что не понимает, потому что тащился за мной хвостом и отставать не собирался. – Мы в центре, сейчас обед воскресенья. Неужели тебе хочется домой?

– Да.

– Идем в твой любимый грузинский ресторан.

Знаете это чувство, когда ужасно скучно дома и хочется, чтобы кто-нибудь куда-нибудь позвал? А потом, когда зовут, больше всего на свете хочется остаться дома. Вот я сейчас испытывала именно это.

Но, зная себя, пришлось через силу идти в ресторан, потому что, оказавшись дома, я бы пожалела, что отказалась провести время в приятной компании.

В конце концов, Костя же мой друг, и нам хорошо с ним просто болтать. Неудачи в моей личной жизни никак с ним не связаны, а значит, и не должны отражаться на нашем общении.

– Мы с тобой зачастили в рестораны, – улыбнулась я, наконец-то придя в норму, когда официантка ушла на кухню с нашим заказом.

– А почему бы и нет? Взрослые состоятельные люди, можем себе позволить. Не то что в студенческие годы…

Костя снял очки и положил их на стол между нами.

Сейчас я смотрела на него как на друга, как смотрела несколько лет подряд до всей этой ситуации.

И как между нами что-то могло поменяться? Нет, бред какой-то. Это все тот же Костя, мой старый друг и добрый товарищ, с которым мы не разлей вода. И ерунда все эти слова о симпатии, идеальной семье. Мы друзья!

– Помнишь, как на втором курсе в столовой подорожали наши любимые пирожные? Мы стали тогда одну на двоих брать.

– Конечно, помню. Шестьдесят три рубля! Это же грабеж.

Мы одновременно рассмеялись, вспоминая былые годы.

– А как ты заигрывала со старшекурсниками, чтобы нам подешевле работы продавали?

– Ага, мне потом один из них еще полгода написывал!

Костя согласно закивал, наверняка вспоминая двухметрового бугая, который чересчур сильно проникся ко мне светлыми чувствами и не отставал до конца учебного года.

– Знаешь, всегда с улыбкой вспоминаю наши студенческие годы. Хорошее было время. Но сейчас лучше.

– Сейчас у нас есть деньги и нет горящих сроков по курсачам, – хмыкнула я.

– Тут ты права на все сто. Но все равно круто, что у нас есть такие воспоминания. Что мы с тобой столько пережили вместе: общие тусовки, домашки поздней ночью, красные глаза на экзамене и радость закрытой сессии. По-моему, это одни из самых ярких эмоций и воспоминаний.

Я пожала плечами, тактично ничего не ответив.

Моя жизнь никогда не была скучной, так что я решила не говорить Косте, что любой наш поход с девчонками в клуб легко затмит все четыре года яркого студенчества.

– И что, так и сказал? – удивленно спросила Ксюша, глядя на меня через экран смартфона по видеосвязи.

– Не так, конечно. – Я сидела на своей кухне с открытой пачкой семечек и кружкой крепкого черного чая. – Что-то вроде «Самые яркие мои эмоции» в контексте нашего с ним студенчества. Что думаешь?

– Думаю, что он к тебе откровенно подкатывает! Завуалированно, конечно, но откровенно.

После встречи с Костей у меня остался непонятный осадок. Я не могла разобрать, что чувствую, а главное, правильно ли чувствую.

Кажется, что парень был мне все тем же другом, с которым мы болтали обо всем на свете. И тема его симпатии была обговорена и осталась в прошлом. Но что-то не давало мне покоя.

И поскольку Оля бы наверняка прониклась симпатией к Косте, а Маша, наоборот, возненавидела бы его за подобные высказывания, пришлось звонить Ксюше, которая с возвращением мужа из командировки не выбиралась из их квартиры.

Я выложила подруге все как на духу, не утаив буквально ничего. Знала, что Ксюша поймет и даст объективный совет со стороны.

– Мы поговорили, и я сказала, что для меня он просто друг. Смысл ему подкатывать?

– Ева, ты слепая, что ли? Это же очевидно! Сейчас он будет крутиться рядом с тобой, поддерживать, давать советы, а параллельно очень ненавязчиво наседать на уши, мол, вспомни сколько всего между нами, смотри как я люблю детей, а как мы хорошо смотримся вместе…

– Нет, Ксюнь, это бред. – Я отмахнулась от навязчивых мыслей подруги и смахнула шелуху, прилипшую к верхней губе. – Мы с ним дружим больше шести лет, а тут на тебе, яйца вздумал подкатывать?

– Вот и на тебе, – всплеснула руками подруга. – Слушай, я понимаю, что тебе очень сложно это принять. Он твой друг, как брат, наверное… Это все равно что сейчас я, Маша и Лёля начали бы к тебе подкатывать! Но посмотри на ситуацию трезвым взглядом.

– Если бы вы начали ко мне подкатывать, я бы знатно прифигела….

– Никит, родной, хоть ты скажи Еве!

– Чего сказать? – Откуда-то из-за Ксюшиной спины раздался голос ее мужа.

– Если парень заявляет о своей симпатии, а потом водит по ресторанам, зовет гулять, выставляет себя с лучшей стороны, несмотря на то что получил отказ. Это как называется?

– Френдзона это у вас у молодежи называется. И надежда из нее выйти.

– Вот, Ева. – Подруга победоносно подняла палец вверх. – Послушай мудрого человека. Со стороны все очевидно, правда.

– Ты права, – сдалась я наконец. – Мне просто трудно принять, что он может питать ко мне какие-то чувства, а уж тем более хранить надежду, когда я ему отказала. Это мешает мне посмотреть на ситуацию трезвым взглядом.

– Ограничь с ним общение на некоторое время. Так будет лучше и для тебя, и для него.

– А еще лучше дай ему понять, что у тебя кто-то есть, – добавил Никита откуда-то из глубины комнаты.

– Его это не слишком-то остановило…

Ксюша пожала плечами и помахала мне рукой на прощание.

А я заблокировала экран телефона и продолжила расправляться с пакетом семечек.

Это воскресенье, как и эта неделя, не могли закончиться, пока я не поставила точку в еще одном важном вопросе.

Днем мне написал Ваня с предложением встретиться. Я согласилась. Но не чтобы в очередной раз поддаться своему желанию и совершить глупость, а чтобы закончить эту самую глупость.

За полчаса мужчина написал, что скоро будет дома и сразу же зайдет ко мне. И это были одни из самых мучительных минут ожидания в моей жизни.

Я хотела спланировать свою речь, как обычно отрепетировать, что буду говорить. Но в голову не шло ни одной мысли. Их просто не было.

Как будто то, что я собиралась сказать, было противоестественно и мозг сопротивлялся подбирать слова, чтобы сказать то, что говорить на самом деле мне не хотелось.

Так что, когда я повернула ключ в замочной скважине, чтобы впустить Ваню, в голове не было даже начала нашего разговора, не говоря уже о каких-то связных мыслях.

– Привет. – Мужчина снял куртку, от которой веяло прохладой, и оставил ее в коридоре. – С работой не заметил, как день прошел… Ездил за город на объект.

– Угу, – отстраненно произнесла я.

– У тебя как день прошел? Отдохнула?

– Да, в кино ходила.

– Прикольно. Я уже сто лет в кино не был. Надо будет сходить как-нибудь. Слушай, времени начало седьмого. Ты не ужинала? Может, съездим куда-нибудь поедим?

– Вань, я тебе кое-что сказать хотела. – Собравшись силами, я закусила нижнюю губу и осторожно присела на край стула на кухне.

Мужчина тоже переменился в лице, заметив изменения в моем настроении. Он насторожился, но лишних вопросов задавать не стал. Присел на соседний стул и стал выжидающе смотреть на меня.

– Ева, чего молчишь? Случилось что-то?

Я отрицательно качнула головой и набрала полные легкие воздуха, чтобы начать, но в последний момент шумно выдохнула и снова промолчала.

– Ты меня начинаешь пугать. Говори как есть.

– Это все, что между нами происходит, ошибка. Моя ошибка, – наконец сказала я вслух. – Этого не должно быть.

– С чего бы? – хмыкнул Ваня после секундного замешательства.

– Потому что я не хочу. Не хочу так…

Мужчина не поднимал на меня глаз. Его взгляд впился в угол кухонного шкафа, а скулы вдруг сделались еще острее, чем обычно. Он как загипнотизированный качал головой, ничего не говоря вслух.

– Уверена? Мне не стоит даже пытаться что-то сказать?

– Уверена. Не стоит.

И хоть я не была в тот момент ни в чем уверена. И больше всего на свете мне хотелось, чтобы Ваня сказал что-нибудь, разубедил меня и объяснил, что мои глупые мысли не больше чем бред.

Однако он отнесся уважительно к такому категоричному заявлению и просто согласно кивнул.

– Раз так, не смею больше задерживать. Это, кстати, тебе.

Из кармана спортивной кофты мужчина достал шоколадное яйцо с сюрпризом, положил его на стол и, не глядя на меня, вышел с кухни.

А я только и могла, что смотреть, как он спешно забирает свои вещи в коридоре, обувается и покидает мою квартиру, хлопнув дверью на прощание.

Через несколько секунд стало казаться, что этой встречи и вовсе не было. О Ване напоминали только стойкий запах его терпких духов и шоколадное яйцо, которое по кругу каталось по столу.