Глава 17

К моменту, когда Маша и Сёма вернулись в город, я с родителями жениха была уже в таких отношениях, что меня любили как родную невестку. Даже с Василисой мы нашли общие темы для разговоров и подшучивали друг над другом как подружки.

Если честно, я даже чуть-чуть расстроилась, когда Маша написала, что с минуты на минуту они будут на месте.

Рухнула какая-то воцарившаяся на час идиллия.

Мы так здорово болтали, шутили, я столько узнала об их семье, традициях. Было тепло, по-домашнему уютно. И, само собой, я находилась в центре внимания.

Но нужно было отдать должное и передать ветвь первенства молодой невесте.

В мессенджере я отписала Маше, что родители у Сёмы мировые и бояться ей точно нечего. Подругу это успокоило, но только немного.

– Ева, идем на кухню, разложим пока салаты. – Ваня дернул меня за рукав, когда в домофон позвонили.

Я точно опомнилась и поспешила следом за мужчиной, чтобы не перетягивать на себя одеяло в самый ответственный момент первого знакомства.

– Волнуюсь как за себя, честное слово, – сказала я, прикрывая дверь на кухню.

– Да брось, все нормально будет. Маша нормальная девчонка.

– Знаю, знаю, – согласно кивнула я. – Маша не может не понравиться. Давай салаты разложим? Они все в холодильнике?

– Угу, – безынициативно кивнул мужчина, наблюдая со стороны, как я по-хозяйски вожусь на кухне.

Ваня опирался спиной о высокий подоконник и буквально буравил меня взглядом. Не нужно было смотреть в его сторону, чтобы ощущать, как он прожигает дыру в моей спине между лопаток.

И когда я не выдержала, подняла голову и была готова предъявить мужчине за это прямым текстом, он заговорил сам.

– Органично смотришься.

– То есть? – Такое заявление выбило меня из колеи.

– Не знаю. – Противореча своим словам, мужчина пожал плечами. – Идет тебе, что ли, это все. Крутишься тут на кухне с салатами, кудряшки свои поправляешь.

– Если это был комплимент, то странный какой-то. Ты уже выпил, что ли?

– Хочешь выпьем?

Пить я в общем-то не хотела и не намекала на это, но Ваня уже налил вино в стеклянный стакан, который стоял на подставке для чистой посуды, и сделал большой глоток.

– Правда, больше тут бокалов нет, придется так.

Не успела я ответить что-либо, как мужчина прильнул к моим губам, передавая терпкий вкус полусладкого вина и привкус страсти.

Мы целовались в чужой кухне, позабыв о салатах и нормах приличия. Каким-то чудом оливье с черносливом остался цел, потому что я сидела попой на деревянной столешнице в сантиметре от него и упивалась страстью этого мужчины.

Ваня целовал горячо, напористо. Его руки блуждали по моему телу так, будто им было все дозволено. И я не могла сопротивляться, просто не хотела этого.

Когда воздуха стало катастрофически не хватать, мы наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша.

Ваня стоял, вклинившись между моих ног. Его лоб упирался в мое плечо, а руки продолжали крепко удерживать талию.

– Вообще-то, там еще кружки есть, – отшутилась я, кивая на подставку с чистой посудой.

– К черту кружки, так вкуснее, – сказал мужчина и поцеловал меня еще раз, но на этот раз поцелуй продлился лишь мгновение. И он был совсем не таким. Теперь мягкий, нежный, тягучий…

Я продолжала раскладывать салаты по хрустальным вазочкам, а Ваня стоял совсем рядом и цедил вино из стакана, поглядывая на меня опьяненным не от алкоголя взглядом.

Когда мы с Ваней и салатами появились в гостиной, Маша уже мило щебетала со своими будущими родственниками и рассматривала детские фотографии Сёмы. Все складывалось как нельзя лучше.

– А вот и салатики! Ну что, будем кушать? Ванечка, а принеси еще винцо, пожалуйста. Открыть надо.

– А мы уже открыли, – хмыкнул Ваня. – Сейчас принесу.

За семейным столом говорили о том, о чем принято говорить на первой встрече. О детстве, об увлечениях, образовании, родителях. В общем, ничего особенно интересного.

Мне нравилась атмосфера, которая царила за столом, в этом доме, в этой семье.

Здесь было место любви и пониманию, шуткам и приколам, поддержке и доброму слову. Все было так органично, что улыбка невольно натягивалась от одного уха до другого и не сходила с лица весь вечер.

Но что странно, Маша с Сёмой вели себя как влюбленные голубки. Собственно, так им и полагалось.

Жених шутил, а невеста смеялась, он подкладывал ей салаты, интересовался, не дует ли от окна, и пояснял какие-то традиции и обычаи их семьи.

Это было нормально и даже здорово.

Но что меня смущало, мы с Ваней вели себя совсем как они!

Сёма спрашивал не положить ли Маше еще салата, и Ваня делал то же самое. Речь заходила о какой-то семейной поездке, Сёма начинал рассказывать Маше подробности, и Ваня обязательно говорил о какой-нибудь забавной детали мне.

Сёма выставлял свою невесту в лучшем свете перед родителями, всячески нахваливал ее таланты и достоинства, что мне даже не оставалось работы. А Ваня ставил меня в пример своей сестре и всерьез восхищался моими работой, упорством.

– Евочка, а как вы с Машей познакомились? Давно уже общаетесь?

– У них отношения посерьезнее, чем у нас, – отшутился Сёма.

– Мы в институте познакомились, – сказала я. – Я училась на учителя начальных классов, а Маша на другом потоке на социального работника. Ну и сдружились на каких-то мероприятиях университетских. Я благодарна судьбе и стечению обстоятельств за то, что послали мне этого замечательного человека. Она мне как сестра, честное слово.

– За дружбу? – предложил Макар Филиппович, поднимая стопку с клюквенной настойкой.

– За дружбу!

Мне казалось, что все проходит как нельзя лучше.

Машу мы выставляли в самом лучшем свете, да и она вела себя как полагается образцово-показательной невестке. Нахваливала салаты, интересовалась рецептом курицы в сливочном соусе и хотела в свой будущий дом непременно такие же шторы, что и у Ксении Антоновны.

Со стороны все было просто идеально, чему я несказанно радовалась.

Когда дело дошло до чая, мы с Машей любезно предложили помочь с посудой и тортом.

– Маш, сиди, – остановил мою подругу Ваня. – Я помогу на кухне.

– Да мне не сложно… – постаралась воспротивиться Маша.

– Сиди давай, за семейную жизнь успеешь напомогаться.

Мысленно я бросила в Ваню тысячу проклятий, потому что его инициатива была по меньшей мере подозрительной, а по большей не давала Маше возможности показать себя хорошей хозяйкой.

Что, вообще, за глупости?

Посреди семейного обеда уходить со мной в кухню. Чтобы что? Снова зажиматься у стола?

– Послушай, – начала я, когда мужчина прикрыл дверь в кухню. – Не нужно…

– Маша им не нравится, – огорошил меня Ваня.

– Чего?.. С чего ты вообще взял? По-моему, они к ней уже как к дочери относятся.

– Ева, я знаю этих людей примерно в тысячу раз лучше тебя. И Маша им не нравится!

– Да почему? Она же чудо! – Я посмотрела Ване через плечо, как будто там могла увидеть семейную идиллию.

– Сёма выставлял ее совершенно в другом свете. Понимаешь? Родители отчасти консервативны…

Я запустила пятерню в волосы и шумно вздохнула.

Конечно, мне казалось, что за столом полная идиллия и вечер проходит как нельзя лучше, но, судя по всему, мне так только казалось. Ваня был прав, когда говорил, что он в тысячу раз лучше знает эту семью, а значит, может сделать верный вывод.

– И что делать? – задала я вполне логичный вопрос, не став дослушивать ответ мужчины. – Маша не обязана им нравиться, но от встречи должно остаться приятное послевкусие.

– Я все беру на себя, если вы обе мне подыграете.

– Зачем тебе это? – спросила я скорее риторически, не ожидая ответа.

Теперь за столом я сидела встревоженная и напряженная. Все мое внимание было на Маше, которая наверняка думала, что абсолютно точно нравится родителям жениха.

Они так мило болтали оба всем на свете, что я бы ни в жизнь не предположила, что по отношению к ней не настроены положительно.

– Девочки, у вас, кстати, на завтрашнее утро планы как обычно? – Ваня вступил в игру, как и обещал.

– Угу, – кивнула я, глядя на подругу взглядом, который у нас означал «Подыгрывай, ври как можешь».

– Уже две недели подряд по субботам вожу их как волонтеров в центр помощи детям.

– Да вы что? – Ксения Антоновна расплылась в улыбке, и сейчас я поняла, что до этого в самом деле искренней радости на ее лице не наблюдалось.

– Да, я очень люблю детей, – робко начала Маша. – Поэтому и работаю в детской фотостудии. Дети настоящие ангелы.

– Никто не любит детей так, как любит их Маша, честное слово! Она моему классу стабильно раз в четверть устраивает фотосессию. Просто так, от чистого сердца.

– Люблю оставлять детские улыбки не только в памяти, но и на снимках.

– А еще Маша с Евой учат французский.

– Тоже для детишек?

– Нет, нет, – поспешила я опровергнуть такую очевидную ложь. – Я для себя. Уже почти год этим занимаюсь.

– А я недавно присоединилась, – подхватила подруга. – Интерес к языкам у меня давно, и вот Ева своим примером наконец смотивировала. Хочу, чтобы мои дети потом свободно владели несколькими языками.

Сёма смотрел на наш спектакль и едва сдерживал смех, но Ваня жестом показал ему, чтобы тот молчал.

В итоге наплели мы какой-то ерунды с три короба, но Ксения Антоновна и Макар Филиппович, кажется, были на седьмом небе от счастья.

Я не думала, что это правильно: врать, чтобы понравиться кому-то. Но это казалось единственным решением в данной ситуации.

Что, если бы о Маше подумали плохо, стали бы капать на мозги Сёме? Зачем такое начало семейной жизни.

Маша хорошая девчонка, и они обязательно полюбят ее как родную дочь. И полюбят не за выдуманные факты, а за то, какая она настоящая. Просто им понадобится немного больше времени, чтобы разглядеть за татуировками и цветными волосами прекрасную девушку, доброго друга и примерную жену.

– Времени уже много. Я, наверное, поеду, – сказала я, когда и впрямь настал час заканчивать с посиделками.

– Я тоже поеду с Евой.

– Ванечка, ты же хотел остаться? – всплеснула руками беспокойная родительница.

– Тут трехкомнатная квартира, а не двухэтажный коттедж. Куда вы всех собираетесь разместить? А нам с Евой все равно на один адрес.

– Тоже верно. Давайте я вам тортика с собой положу?

– Нет, нет, что вы, спасибо большое, но не нужно.

– Мы лучше бутылку вина заберем, – пошутил мужчина.

Хотя, как оказалось, не пошутил, потому что с кухни он и впрямь стянул бутылку, которую успели только открыть, но не успели начать.

Нас проводили как родных, как будто это мы с Ваней приходили на знакомство с семьей. Я на прощание поцеловала Ксению Антоновну, обняла Василису и шепнула Машке, чтобы придерживалась легенды, но сильно не завиралась.

Подруга согласно кивнула. Она, кажется, вообще не расстроилась, что пришлось врать, чтобы понравиться семье. Ей было куда важнее, чтобы ее приняли. А уж за остальным дело не станет.

Когда мы оказались на улице, сумерки давно окутывали город. Но почему-то было совсем не холодно, как то полагается осенним ночам. Наоборот, стало даже теплее, уютнее.

– Не хочешь прогуляться? – спросил Ваня, не нажав кнопку вызова такси в приложении.

– Прогуляться хочу. Но трезветь не хочу. Так хорошо после вина…

– Так у нас целая бутылка, – хмыкнул мужчина, отпивая прямо из горла.

На том и решили. Мы медленно побрели по бульвару куда-то в сторону нашего дома, согреваясь теплом друг друга и красным полусладким.

– Уютно у вас, по-домашнему. И отношения в семье такие хорошие…

– Да, но становится грустно, когда вспоминаю, что перед этим что он, что она познали все прелести несчастного брака. Сейчас они очень счастливы, но только со второй попытки. Почему люди так редко находят счастье с первого раза?

– Не знаю. – Я пожала плечами и сделала большой глоток вина. – Наверное, все дело в возрасте. Когда выходишь замуж лет до двадцати пяти, ты один человек. Время идет, ты взрослеешь и неизбежно меняешься. Вот тебе тридцать, и ты осознаешь, что и твой партнер изменился, стал совсем не таким, каким ты его полюбила. А после тридцати пяти таких колоссальных изменений, как по мне, в личности человека уже не происходит.

– Но есть же те, кто вместе один раз и на всю жизнь.

– Есть, – согласно кивнула я. – Мои родители вместе один раз и до сих пор. Но кому нужно это «один раз», если у них нет и десятой доли той любви, что я видела сегодня вечером? Жить как соседи с тем, кого полюбила, будучи пятнадцатилетней девчонкой? Я бы так не хотела.

– Наверное, ты права. Надо стараться быть счастливым, а не считать попытки, сколько раз ты пытался построить это счастье.

– Вот-вот.

Идти до дома пешком было минут тридцать или даже сорок. Но с учетом того, что мы с Ваней никуда не спешили, за час прошли, наверное, только две трети дороги.

Почему-то хотелось гулять. Как будто это была не прохладная осенняя ночь, а теплый летний вечер, который должен навсегда остаться в памяти романтичным и значимым воспоминанием.

– Давай в парк свернем? – неожиданно даже для самой себя предложила я. – Там есть качельки.

– Ева, половина первого. Какие качельки?

– Широкие, – с улыбкой ответила я.

Ожидаемо через несколько минут мы уже сидели на деревянных качелях в центре аллеи и неспешно покачивались, ежась от потоков воздуха, которые двигались навстречу.

Я запрокинула голову вверх в надежде увидеть звезды, но их не было. Говоря по правде, они были, но здесь, недалеко от центра города, где сотни и тысячи лампочек искусственно создавали иллюзию естественного освещения, их было не видно.

– Решила вопрос со своим Казановой? – тишину нарушил Ваня, который, как и я, смотрел в небо, пытаясь разглядеть маленькие яркие точки.

– Неа, – совершенно беззаботно ответила я. – Он не пишет, не звонит, я тоже. Не хочу давать ему шанс совершить глупость.

– Скажи, что у тебя есть парень.

– Это будет звучать глупо. Он сразу поймет, что я его просто выдумала!

– Ну меня же в своей квартире ты не выдумала. – Ваня приблизился ко мне, почти касаясь губами щеки. – Вон там.

Я смотрела на его губы, а он почему-то показывал пальцем куда-то в сторону.

Пришлось заставить себя оторваться от созерцания красивого мужского лица и поднять голову в ту сторону, куда показывал Ваня.

– Звездочка, видишь?

– Ага, маленькая такая, – тихо шепнула я, рассматривая ночное небо. – Всего одна, так странно.

– Почему одна? Две.

– А где вторая? – Я попыталась рассмотреть на небе еще одну светящуюся точку, но Ваня осторожно взял меня за подбородок и повернул лицом к себе.

– Загляни мне в глаза, чтобы увидеть.

Только мгновение я улыбалась, потому что дальше мужчина притянул меня к себе и коснулся губ нежным чувственным поцелуем с привкусом вина.

Мы не напирали друг на друга, не придавались страсти и животному желанию, а просто долго и тягуче целовались под ночным небом, как обычно делают подростки на первом свидании.

И, пожалуй, это был самый прекрасный поцелуй за всю мою жизнь…

– У тебя руки замерзли, – шепнул мужчина, отстраняясь.

В ту же секунду я почувствовала, как Ваня обхватывает мои руки своими и засовывает себе под куртку.

Стало тепло и уютно. Я положила ладони поверх плотной вязаной водолазки и с удовольствием ощутила жар мужского тела.

Ваня растирал мои руки своими и смотрел на меня как на нашкодившего ребенка.

– А так замерзнешь ты.

– Не замерзну. Я горячий.

– С этим не поспоришь, – хмыкнула я. – Пойдем в сторону дома? Поздно уже.

– Сама затащила меня в этот парк…

Ваня поднялся с качели, застегивая пуговицы на куртке, и подал мне руку, чтобы я могла спрыгнуть на землю.

До дома оставалось не так уж и много. Но этого, кажется, хватило, чтобы влюбиться…

– Час ночи, – констатировал Ваня, когда мы вошли во двор. – Семейный ужин, называется. Да я из баров домой раньше возвращался!

– Ворчишь как старый дед.

– Мне тридцать два, имею право.

И все это было так комфортно и правильно, что аж в груди щемило.

Это походило на идиллию, на те самые отношения, о которых я всегда мечтала. Со взаимными подколами, шутками, искренностью и романтикой.

Мне непреодолимо сильно захотелось, чтобы это была не иллюзия, а реальность. Чтобы мы возвращались так с субботних посиделок у друзей, говорили обо всем на свете, заваливались в нашу квартиру и еще час сидели на кухне за чаем.

Но я знала, что наш вечер неминуемо закончится уже через несколько минут. В лучшем случае через полчаса в кровати… И ничего с этим не поделать.

Я подняла расстроенный взгляд на Ваню, но он, кажется, расценил его по-своему и только по-доброму улыбнулся мне.

– Устала? Ничего, до кровати осталось немного.

– Да нет, спать вроде бы как раз не хочется.

– А чего хочется? Чаю хочется?

– Если бы с печенюшками…

– Пошли. – Ваня по-товарищески закинул руку мне на плечо и потянул в сторону своей квартиры на лестничной площадке. – У меня как раз упаковка шоколадного лежит.

Во всей квартире приглушенный свет горел только в коридоре.

Ваня не добавлял освещения то ли в целях экономии, то ли атмосферы ради.

Я ощущала себя гостьей с правами хозяйки, потому как мужчина сказал чувствовать себя как дома, а сам ушел в кухню делать чай.

Я оставила куртку в коридоре, прошла в ванну, чтобы помыть руки, осмотрела ту часть квартиры, которую не успела увидеть в прошлый раз, и прошла на кухню к Ване.

– Тебе черный или зеленый? – бросил он через плечо, колдуя над заварочным чайником.

– Давай черный.

– Окей. Открывай печеньки, на столе вон лежат.

– Мучное ночью вредно, – прокомментировала я, крутя в руках упаковку с печеньем какого-то немецкого бренда.

– Жить вообще не особо полезно.

Ваня поставил на стол две кружки с ароматной дымящейся жидкостью, но пить чай почему-то перехотелось.

Я смотрела на мужчину слегка пьяным от вина взглядом и думала, какой же он все-таки хороший.

А еще красивый, сексуальный, интересный и смешной…

– Вань. – Я отодвинула от себя кружку и наклонила голову на бок, как бы намекая.

– Чего?

– Может быть, без чая?

Мужчина не успел сориентироваться, потому как я притянула его к себе за водолазку и первая поцеловала так, что сомнений в продолжении этого вечера ни у кого не осталось.

Был ли виной тому алкоголь, или дело в романтике вечера, которая неизбежно накрыла нас с головой, не знаю. Но мне хотелось именно того, что произошло между нами.

Мне хотелось чувствовать себя нужной, желанной, хрупкой девушкой в руках надежного мужчины, который может разглядеть в женщине принцессу.

Я выбралась из кровати в начале третьего ночи с ощущением приятной усталости в мышцах. С лица не сходила улыбка, а внутри опустошение смешивалось с невероятным чувством наполненности.

– Дать тебе полотенце?

– Зачем? – спросила я, собирая с пола свою разбросанную одежду.

– В душ сходить.

– Так мне вроде бы тут до дома недалеко…

Ваня пожал плечами и одним уверенным движением натянул на себя широкую футболку, которая лежала на полочке рядом с кроватью.

– Можешь остаться, если хочешь.

Я застыла с колготками в руках и несколько секунд анализировала услышанное.

Хотелось ли мне остаться? Пожалуй. Был ли в этом смысл? Не уверена.

Что вообще за странность такая: оставаться в кровати до утра после секса? Между нами нет ничего общего, да и прошлое утро показало, что совместное пробуждение – не самое комфортное, что может быть.

– Лучше пойду к себе, – сказала я наконец, собирая волосы в хвост.

Ваня равнодушно пожал плечами и кивнул.

А у меня в тот момент что-то больно кольнуло в груди. Обида?

Неужели я ждала, что он станет уговаривать меня остаться на ночь? Дура! Еще бы раскатала губу на кофе и круассан в постель, ага.

Ругая себя за наивность, я быстро собралась и покинула квартиру, дабы избежать скомканного и нелепого прощания.