Глава 4

Его темнейшество выполнил свое обещание, несмотря на то, что я благополучно сорвала его исследования с помощью магии и роз. Видимо, полученными данными он остался доволен, а может, у мужика просто пунктик на данном слове. Так или иначе, но через полчаса он явился в мою комнату вместе со стеклянным шаром, похожим на атрибут любой уважающей себя гадалки, и предложил законнектиться с моим родным миром. Вернее, назвал он сей процесс иначе, но смысл сводился именно к этому.

Так как кресло в комнате было всего одно, архимаг решил расположиться либо на полу, либо на кровати. Правда, в свойственной ему ироничной манере он также поинтересовался, не могу ли я телепортировать сюда кресло и столик из соседней комнаты, в ответ я спросила, почему бы нам в эту самую комнату просто не перейти, раз вся необходимая мебель там. Князь только хмыкнул на такое контрпредложение, после чего опустился на ковер. Я, пожав плечами, последовала его примеру. Почему нет? Не на голые же плиты садиться, а на пушистый белый ворс.

Дантэ поставил между нами шар размером с маленький мяч и велел мне его потрогать, погладить… короче, немного к нему привыкнуть, прежде чем начнем сеанс. Пока я тактильно знакомилась с волшебной стекляшкой, он объяснял принцип ее работы, большая часть которого сводилась к тому, что без самого архимага этот шарик не фурычит. Я слушала и с умным видом кивала, чувствуя, как от нетерпения начинают подрагивать пальцы.

Сейчас я увижу Янку и даже, если повезет, смогу с ней поговорить. Как она отреагирует? Узнает ли меня в новом образе? Поверит ли? А если ее на самом деле арестовали за мое убийство? Вдруг она сидит в обшарпанной камере с решеткой на узеньком окошке и проклинает меня за испорченную жизнь?

Мысли в голове роились всякие, я изнывала от нетерпения и от страха неизвестности, пока князь монотонным голосом продолжал что-то объяснять. Я честно пыталась прислушиваться к его словам, но…

– Готова? – наконец спросил он.

– Да! – ответила я. Положила по приказу архимага руки на шар и принялась старательно думать о той, кого хочу увидеть в первую очередь.

Дантэ, чуть подавшись вперед, накрыл мои ладони своими. Руки у него были большие, теплые и чуть шершавые. Странно, но отвлекали они не меньше моих хаотично скачущих мыслей. Сделав глубокий вдох, я шумно выдохнула, прикрыла на мгновение глаза, настраиваясь на долгожданный контакт с прошлой жизнью, и… увидела, как под тихое бормотание князя внутри шара проступает интерьер моей собственной спальни.

Моей, черт подери!

В шаре, как в миниатюре, были видны знакомые до боли шкаф, тумбочка, многострадальное бра и большая кровать, на которой лежали в обнимку мой бывший муж и… моя бывшая подруга. В голове воцарилась звенящая тишина, а на сердце стало холодно и пусто.

Я просто не понимала, как такое возможно! У нее ведь есть парень, из-за которого она меня с моста столкнула. А у Алекса есть любовница, маскирующаяся под «сестричку». Янка же терпеть не может моего мужа, она сама говорила! А как эта лицемерка поддерживала меня, когда я подала на развод, как обзывала его разными неприличными словами… Нет, этого просто не может быть! Обман, фикция, очередная проверка сидящего рядом садюги!

Резко выдернув руки из-под ладоней архимага, я тут же нашла им новое применение, вцепившись в ворот мужской рубашки.

– Ты-ы-ы! – взвыла, разъяренной фурией накинувшись на проклятого колдуна. – Ты все это подстроил! – Про то, что я с ним вообще-то на «вы», забыла напрочь.

– Спокойствие, эйла, – пропыхтел он, снова накрывая мои ладони. На этот раз, видимо, чтобы не придушила. – Я ничего не подстраивал. Что не так? Ты недовольна, что твоя подруга не в тюрьме, а с мужем?

– Она с МОИМ мужем!

– О!

– С бывшим, – добавила я с меньшей экспрессией. – Это так… подло, – прошептала совсем тихо.

– Мерзкий тип – этот твой бывший. – Дантэ скривился, покосившись на шар, в котором больше ничего не отражалось. – Как тебя угораздило с ним связаться?

– Да при чем тут он?! – повысила голос я. – Все мужики кобели и предатели – это известный факт. – Князь хотел возразить, но я и слова ему вставить не дала. – Янка! Дело в ней. Она меня предала! А может, и раньше предавала, я ведь не знаю, что там у них: минутная слабость или затяжной роман. Она была мне самым близким человеком после смерти мамы, понимаешь? Лучшая подруга, на которую я всегда могла положиться. Во всем! Думала, что могла. А она… – Стало так обидно, что на глаза навернулись слезы.

Наверное, вид у меня был очень уж расстроенный, потому что жалеть принялись все: и хвостик, и крылья, и даже князь, который ласково погладил меня по волосам, а потом, мазнув подушечкой пальца по щеке, убрал сорвавшуюся с ресниц слезинку.

Не помогло! Даже наоборот. Отшатнувшись от него, я воскликнула:

– Все мне врали! И сейчас врут! Все!

– Я тебе не вру, – опроверг мое заявление его темнейшество, продолжая сидеть рядом и сочувственно смотреть на меня, что лишь распаляло злость.

На кой ляд мне его жалось?! Я сильная, гордая демоно-человеко-фея! Пусть себя лучше пожалеет!

– Врешь! – зашипела в унисон с косичками. – Точнее, не договариваешь, а это еще хуже!

– То есть? – нахмурился он.

– То и есть! – огрызнулась воинственно настроенная я. – Что ты там пытался с моей меткой брачной сделать? А ну признавайся! Что у тебя не получилось?

Немного помолчав, Дантэ раскололся.

– Ладно, сдаюсь, – криво улыбнулся он. – Хотел избавить тебя и от метки, и от отбора. Не вышло. И не смотри на меня так, а то, чего доброго, опять розами закидывать начнешь, но королевские сады ведь не безразмерные, – пошутил архимаг, но мне было не до смеха: моя обида на весь белый свет требовала найти козла отпущения. И, кажется, я его нашла.

– Зачем метку стирать? – Я опять вцепилась в мужскую рубашку, подозрительно стойкую, учитывая мой «маникюр». – Решил оставить меня себе в качестве подопытной мышки? – прищурилась, прожигая его взглядом. Мне кругом мерещились интриги и заговоры, к тому же поводов для этого было хоть отбавляй.

– Если без подробностей, да! Решил, – спокойно ответил архимаг, рывком отодрав мои пальцы от своего воротника. Жаль, что не вместе с ним.

– А если с подробностями? – не сдавалась я.

– Ты не готова, Кайя, – серьезно сказал князь.

– К чему?

Мы все еще сидели на полу, хотя и гораздо ближе, чем раньше. После того как я налетела на него с разборками, шарик откатился в сторону, где и лежал сиротливо, словно дожидаясь внимания.

– Ко всему! Ты очень талантлива, но колдовство твое интуитивно. Ты сама не понимаешь, как именно это делаешь. Я прав? – Повела плечами, не желая признавать собственную беспомощность – гордые и сильные демоно-человеко-феи не могут быть недоучками! – Те же розы… Ты ведь понятия не имела, откуда их притащила, – продолжал давить на больную «кнопку» он. Ошибается – я даже не знала, что это будут розы! – Единственное, что у тебя выходит более-менее осознанно – это иллюзии, но их качество, как и долговечность, никуда не годится.

– И зачем я тебе такая непутевая сдалась?

Меня вновь захлестнула обида, правда, по другому поводу. Поджав губы, я уставилась на мужчину взором оголодавшей демоницы, жаждущей сожрать его душу. Потом вспомнила, что бывает, если я чего-то сильно хочу, испугалась и отвернулась.

Взгляд упал на стеклянную сферу, притаившуюся на ковре… и злость вернулась бумерангом. На себя за излишнюю доверчивость, на подругу за ее вероломство, на бывшего супруга за то, что умудрился нагадить мне даже после моей смерти (ну или в коме), и на его темнейшество за лекцию о моих недостатках. Хотя сама виновата – нефиг было щекотливые темы поднимать.

– Очень даже путевая! – возразил архимаг, заметно подняв мою самооценку. – Просто необученная.

– Так жених и обучит, – бросила я с неприязнью, направленной как на бывших мужей, так и на будущих. – Этот ваш… владыка. Если, конечно, понравлюсь ему и пройду испытания.

– Он тебя обучит, как же! – покачал головой князь… тоже с неприязнью, как мне показалось. – Постельному ремеслу.

– Это что за… – вырвалось прежде, чем я сообразила, о чем речь. – Понятно, – буркнула, ковырнув когтем коврик. Хвост дернулся в раздражении, как и крыло, и, кажется, даже рог. – Все мужики либо кобели, либо козлы, – снова задвинула полюбившуюся идею я. – А иногда и два в одном. Или даже три в одном, или…

– Не все.

– Хочешь сказать, что ты исключение? Наличие белого пальто и густой шевелюры не делает тебя белым и пушистым, – ехидно протянула я, придирчиво рассматривая его.

– Хочу сказать, что смогу не только развить твои магические способности, но и найти им достойное применение.

– Какое?

– Станешь моей помощницей.

– У тебя же Эльзарэ есть, – удивилась я. А еще испытала неприятный укол совести, потому что занимать чужую должность – не есть гуд. Мне вообще ничего сейчас не хотелось, кроме как вредничать, пакостить и мстить.

– Она работает по мере сил и возможностей, а ты будешь всегда под рукой.

– Без сна и выходных! Эдакий стойкий оловянный солдатик, а не хрупкая фея, – усмехнулась я саркастически. В земной жизни у меня работа тоже кучу времени съедала, но там хоть коллектив был хороший, а тут одна наглая сероглазая морда с замашками рабовладельца. – Спасибо за предложение. Не интересует!

– Это было не предложение, – «обрадовала» морда, а как только я собралась возмутиться, спросила: – Будем дальше без дела сидеть или все-таки выясним, что там случилось с твоей подружкой и почему она оказалась в постели твоего бывшего парня.

– Мужа, – поправила на автомате.

– Главное, бывш-ш-шего! – со свистом выдохнул Дантэ, которого мой «благоверный» бесил, похоже, не меньше, чем меня.

Я бы поиронизировала на сей счет, но… он сказал «ВЫЯСНИМ»! Резко подобравшись, села поудобней и с азартом человека, которому предложили выиграть миллион, спросила:

– Как будем их пытать?

– Психологически. – Уголки мужских губ дрогнули, а в прищуренных глазах заплясали серебряные смешинки. Псевдосредневековье порадовало меня очередным знакомым словом, но я не придала этому значения, представляя фееричные картины грядущих «пыток». – Твоя подруга поклоняется каким-нибудь богам? Может, боится чудовищ или выходцев из темной империи?

– Точно! – воскликнула воодушевленная я. – Все боятся демонов, даже если в них не верят. Мы сможем заслать к ним какого-нибудь демоненка?

– Скорее демоницу. – Улыбка Дантэ стала шире. И коварней! – Есть тут одна на примете.

– Но ты же говорил, что я не смогу вернуться домой! – Верно истолковав его намек, нахмурилась я.

– Ты и не сможешь… в отличие от твоей магической проекции. Я ведь обещал двусторонний сеанс связи.

Чуть позже…

– Молилась ли ты на ночь, Дезде… Тьфу! Не из этой оперы. – Я скептически посмотрела на вжавшуюся в спинку кровати парочку и со знанием дела изрекла: – Хотя грешки позамаливать не помешает. Обоим! – Выждав многозначительную паузу, задумчиво проговорила: – Начнем, пожалуй, с тебя… – А потом резким выпадом руки с удлиненными с помощью иллюзии когтями я указала на бывшего супруга и зловеще прошипела: – Алекс-с-с!

– Почему с меня-то? – завопил жалкий трус фальцетом. Удивительно, что в шкаф прятаться не побежал, там же его любимое место. – Это все она! Она! – Александр оттолкнул от себя перепуганную Янку, прекрасно демонстрируя свое отношение к ней.

Что я там думала про этих двоих? Любовь большая, роман тайный? Фигня все! Для моего бывшего Яна очередная временная «подстилка», как та «сестричка» и куча других девок до и после нее. Фу, мерзость! Как я только с этим похотливым слизняком жила? Нет чтобы девушку от демона защитить, а он… не мужик, а ушлепок какой-то! Впрочем, эта новость, пожалуй, уже устарела.

– Разве вы не сообща задумали убить Катерину? – задала я самый важный вопрос, и даже голос, как ни странно, не дрогнул.

– Я тут ни при чем! Это она убийца! – Алекс снова толкнул Янку, не преминув при этом спрятаться за ее спину.

– Я убийца?! – завизжала моя бывшая подруженция, накинувшись на него с подушкой, ибо другого орудия под рукой не оказалось. – Да ты сам ее довел!

– До ночной попойки и купания под мостом? Это ты ее толкнула! Ты!

– Я случайно!

– А спасателей не вызвала тоже случайно? – передразнил ее он.

– Она не выплыла! Не выплыла! Некого было спасать, придурок! – Яна снова схватила подушку за неимением другого аргумента. Похоже, страх перед призрачным чудовищем, требующим ответов, вылился у них не только в перекладывание вины друг на друга, но и в неконтролируемую агрессию. – Я же к тебе, гаду, прибежала зареванная! Рассказала все, просила со мной в полицию пойти, а ты, ты… велел обо всем молчать, если не хочу в тюрьму! А потом утешал и вином отпаивал, чтобы в койку затащить! У меня, между прочим, парень есть! – заявила она, снова зарядив ему по морде подушкой.

– М-да, – глубокомысленно протянула я, поглаживая свой заостренный магией подбородок. – Шекспир отдыхает.

Вместо посиделок возле мерцающей сферы князь организовал мне аналог виртуальной реальности с полным погружением. Я больше не пялилась в волшебную стекляшку, как в «снежный шар», пытаясь разглядеть мини-версии предавших меня людей, а смотрела на их призрачные копии в реальном размере.

Сама я перед ними тоже предстала в образе привидения. Еще и в иллюзорном камуфляже, превратившем меня из бело-розовой феечки в жуткую страхолюдину (спасибо кинематографу за идеи). Для пущего эффекта не хватало только остро заточенной косы, тогда бы эти двое безоговорочно поверили, что смерть их пришла. Хотя… они, кажись, и так поверили.

– А ну, цыц! – скомандовала я, и постельные разборки моментально прекратились.

Всклокоченные и притихшие, Янка с Алексом уставились на меня, ожидая… вероятно, вердикт темных сил, в образе яркого представителя которых я к ним и явилась. Огромные черные крылья за спиной, шикарные рога, хвост со стрелой вместо кисточки и физиономия такая, что походы к психологу обоим теперь точно обеспечены. А главное, весь этот «сценический грим» не таял, как мой купальник, ибо закреплял его сам архимаг.

– Я Катю не убивала, правда, – после продолжительной паузы первой отважилась подать голос Янка. – Это случайно вышло. Мы поспорили, я ее толкнула. Там ведь высота некритичная! Только холодно. Она должна была выплыть, должна! Это несчастный случай.

Девушка зарыдала, размазывая по лицу и без того уже стертую от любовных игр косметику. Руки ее тряслись, тиская одеяло, которым она прикрывалась. Выглядела Яна жалко, вот только сострадания у меня к ней, увы, не было.

– Угу, – усмехнулась я, качнув рогатой головой. – Ты, значит, Катерину не убивала, а ты, видимо, ей не изменял, – сказала, снова ткнув пальцем в бывшего. – Хотя постой-постой… знаю! Изменял, но тоже случайно. – Я демонически расхохоталась, наслаждаясь их бледным видом и своим превосходством.

Хотела мести – получила! Надо не забыть потом спасибо сказать режиссеру этого межмирного спектакля.

– Катька сама виновата – совсем не уделяла мне внимания. Вечно на своей работе хвостом крутила, – буркнул Алекс, выпятив нижнюю губу, будто обиженная девочка.

Божечки! А ведь когда-то этот дебильный жест мне казался милым!

Продолжая все больше разочаровываться в экс-супруге (хотя куда дальше-то?), я перешла ко второму акту нашей «пьесы» и, с комфортом расположившись в кресле из моей новой жизни, принялась задавать вопросы о жизни старой. При этом я время от времени грозно сверкала глазами, отчего дар речи у ответчиков периодически пропадал, и эффектно выбивала из пола искры остроконечным хвостом, намекая на адские муки для лжецов. Так что выложили мне эти голубки все как на духу. Даже то, о чем я их не спрашивала.

Правда оказалась неприглядной: роман у Янки с Алексом все-таки был (если можно назвать романом периодический перепих). Самое отвратительное, что первый раз муж изменил мне с моей лучшей подругой в день нашей свадьбы, а я, дура, за розовой мишурой придуманного счастья ничегошеньки не заметила. И хотя планов на Алекса Яна никаких не строила, считая его хорошим любовником, но отвратительным супругом, они все равно иногда встречались. За моей спиной! А при мне делали вид, что терпеть друг друга не могут.

Елки-палки! Какой же я слепой курицей была… аж стыдно!

– А ну, заткнулись! – приказала, чувствуя, что, если продолжу и дальше копаться в грязном белье, меня попросту стошнит. – Слушайте и не перебивайте, пока я добрая. – Утверждение, конечно, спорное, но очень уж хотелось дать им понять, что возможны варианты и похуже. – У вас будет шанс исправить свои ошибки…

– Но как? Катя же погибла! – воскликнула Янка, снова вцепившись в одеяло, будто оно могло защитить ее от моего гнева.

– Что тебе непонятно в слове «не перебивать», С-с-светлова? – тихим незлобным шепотом поинтересовалась я, прекрасно зная, что выгляжу в этот момент как исчадие ада.

– П-простите, – запинаясь, пробормотала она.

– Бог простит, а я предпочитаю наказывать, – протянула, смакуя их ужас. – Но вы, детки, все-таки сможете избежать нашей новой встречи…

– Как? – на этот раз не выдержал Алекс. Одарив его раздраженным взглядом, подняла очередной столб искр монструозным хвостом. Вернее, хвост поднял, ибо участвовал в представлении как еще один актер.

– Слушайте и запоминайте! – торжественно провозгласила я, поднимаясь с кресла, которое тут же исчезло (на самом деле Дантэ просто накрыл его чарами невидимости). – Если тело Катерины будет найдено, похороните ее рядом с матерью и закажите хороший памятник. – Оба согласно закивали, готовые на все. – Имущество, которое отошло ей после развода, продадите…

– Но у нас же нет прав, – попытался возразить Алекс, который явно имел другие планы на мою часть дома. Хрен ему!

– Кого ты обманываешь, мальчик? – Я хрипло рассмеялась, с презрением глядя на него. – Твоя мама нотариус, а твоя жена мертва, и об этом никто пока не знает. Хочешь сказать, что вы еще не придумали, как заграбастать ее недвижимость? – Экс-муж покраснел: не от стыда, а от недовольства, что его планы раскрыты, но спорить с крылато-рогатой тварью, знающей о нем все, не посмел. – Деньги отправишь… отцу Катерины. – Я чуть не ляпнула «моему», но вовремя спохватилась. – В конце концов, именно он помог вам купить этот дом. И те сбережения, которые ты спер у жены, тоже ему перешлешь.

– Это было совместно нажитое! – начал возмущаться он, но быстро прикусил язычок, потому что я грозно оскалилась, подавшись вперед. А зубки я себе роскошные «нарастила» – монстр из фильма «Чужой» обзавидуется!

– Все отдам, клянусь! – пролепетал Алекс.

– Конечно, отдаш-ш-шь! Деваться-то некуда, – с азартом маньяка, изобретающего новую пытку, рассмеялась я. – Не хочешь в скором времени угодить в мой котелок, раскошелиш-ш-шься!

– Машину тоже продавать? – обреченно проблеял мой бывший козел.

– Машину оставь себе, – милостиво разрешила я. – А вот двадцать пять процентов от дохода каждый месяц ты теперь будешь отчислять в благотворительный фонд помощи больным детям. И я не про официальную зарплату говорю, а про реальную прибыль. Попробуешь смухлевать – вернусь в компании жнеца смерти, и все долги твои взимать будем уже на нашей территории. – Я в предвкушении потерла руки, и Алекс потерянно замолчал. – Теперь ты! – переключилась я на Янку. – Что бы такое-эдакое для тебя придумать…

– Я тоже буду делать отчисления в фонд, обещаю! – пискнула экс-подруга.

– Нет. – Я тряхнула иллюзорными лохмами и поморщилась. – Ты будешь ухаживать за могилками Кати и ее мамы. Ежемесячно ездить на кладбище и привозить им цветы. Розы!

– Только это? – с облегчением, которое не смогла скрыть, уточнила Янка.

– Еще проследишь, чтобы твой полюбовничек отправил деньги Катерины ее отцу. Если попробует обмануть, накажу вас обоих! – пригрозила я, с удовольствием отмечая, какой убийственный взгляд подарила Яна Алексу. Теперь точно все будет по справедливости – уж она об этом позаботится.

Когда маскарад закончился и кровать вместе с перепуганной парочкой благополучно растаяла в воздухе, я снова упала в кресло, ощущая себя выжатым лимоном. Удовлетворение от мести, осуществленной с размахом, безусловно, присутствовало, но оно не могло стереть мерзкое чувство, поселившееся в душе. Меня в прямом смысле слова мутило от того, что я узнала об этих людях.

– Довольна? – спросил архимаг, положив ладони на высокую спинку кресла.

– Да. Спасибо! – ответила я, глядя на волшебный шар, который вновь стал обычной стекляшкой, а не источником магической голограммы. – Но надо будет через месяц нанести им контрольный визит. Это осуществимо?

– Конечно! – уверенно сказал князь, хотя через месяц я могла оказаться не только далеко отсюда, но еще и глубоко беременной. С другой стороны, почему это все должно помешать очередному «видеозвонку»? – Что теперь? Проводить тебя до комнаты или, быть может, хочешь перекусить? За ужином ты почти ничего не съела.

Я даже обернулась, удивленная его заботой. На контрасте с чередой предательств от некогда близких людей это показалось мне подозрительным, но я быстро вспомнила, что темная невеста для королевских смотрин нужна, пышущая здоровьем, а потому успокоилась и даже улыбнулась.

– Хорошая мысль, Дантэ, – сказала, но тут же опомнилась: – Прости… те, ваше темнейшество.

– Можешь называть меня по имени и на «ты», когда мы наедине, Кайя, – разрешил архимаг. – На людях же я для тебя либо эйрин Опал, либо ваше темнейшество. Рано пока наши отношения на всеобщее обозрение выставлять.

– А у нас уже есть отношения? – вскинула бровь я.

– Да, – кивнул он. – В первую очередь деловые. Так мы закончили с иномирными переговорами? Идем в столовую?

– Нет. – Я отрицательно мотнула головой. Кошмарную иллюзию архимаг с меня снял, и я опять стала сама собой: бело-сиренево-розовой демоно-человеко-феей. – Сначала мне надо еще кое с кем поговорить.

– С отцом? – логически предположил Дантэ.

– Да. Правда, у него там сейчас день, а не вечер, как у Янки, но если он дома один, я бы хотела с ним пообщаться.

– Морок нужен? – без лишних слов уточнил он.

– Нужен, но другой. – Губы мои растянулись в печальной улыбке. – Я сейчас превращусь в себя прежнюю, а ты просто закрепи иллюзию, ничего не добавляя.

– В прежнюю, значит, – как-то странно произнес архимаг, зачем-то пропуская сквозь пальцы мои разноцветные волосы. – Попробуй.

И я послушно зажмурилась, воскрешая в памяти то, что годами видела в зеркале. Не блондинку с растрепанной косой и синяками под глазами от постоянного недосыпа, кофе, стресса, а идеальную версию себя без яркого макияжа и одежды а-ля пацанка. Я хотела явиться к папе крылатой девой в летящем белом платье, с блестящими волосами цвета льна и умиротворенной улыбкой на губах, чтобы он понял, как мне хорошо после смерти, и не грустил.

В последние годы мы с ним очень мало общались, потому что оба были слишком заняты. Да и детская обида из-за ухода отца из семьи по-прежнему жила в сердце, хотя я пыталась мыслить разумно и уважать его право на собственную жизнь вдали от нас с мамой. Мне казалось, что папа меня бросил, уехав в Штаты и женившись там на американке. И хотя он никогда не отказывал в финансовой помощи ни мне, ни маме, я все равно от него отдалилась, о чем сейчас сильно жалела. Мы столько всего упустили…

Есть ли шанс наверстать?

– Понятно. – Голос князя отвлек от тоскливых размышлений.

Открыв глаза, я вопросительно посмотрела на него, мол, как оно – получилось, нет? Но Дантэ молчал и, не выдержав, я поинтересовалась:

– Что тебе понятно, твое темнейшество? – Взглянув в зеркало, удостоверилась, что задумка моя воплотилась в жизнь именно так, как я хотела.

– Понятно, что с тобой происходит, – сказал архимаг, скользя по мне взглядом, который снова остановился на груди. Ек-макарек! Неужто с вырезом переборщила? Покосилась на зеркало – так и есть. – Признаться, я поначалу думал, что все эти изменения – какой-то неизвестный мне вид иллюзий, потому что тело после заселения новой души обычно не подвергается настолько явным метаморфозам, – продолжил объяснения князь. – Движения, эмоции, даже голос – все это подстраивается под новую личность, отчего меняется и внешность, но в разумных же пределах. А ты просо уникум какой-то, Кайя-Катя, – улыбнулся он, заметив, что я поправляю свое иллюзорное декольте, делая вырез на порядок скромнее. – Было лучше, – сказал сероглазый нахал.

– Знаешь что! У тебя какой-то нездоровый интерес к моей груди, – состроила недовольную рожицу я, закончив доводить до ума иллюзию.

– По-моему, как раз здоровый, – усмехнулся он. – Хотя ты права: для встречи с отцом вид кроткого ангелочка будет более уместен.

Я действительно напоминала белокрылого ангела, если бы не хвост, кончик которого норовил высунуться из-под длинного подола, и не рога, обвитые волосами так, что стали напоминать часть прически. Если честно, я просто побоялась снова разделиться с моими пушистиками, мечтая превратиться в прежнюю себя, поэтому и выбрала такой образ: вроде и Катя, но в то же время и Кайярдэ.

– Готова к очередной встрече с прошлым?

– Угу, – кивнула я, взяв в руки волшебный шар, который протянул мне Дантэ.

И снова его ладони накрыли мои, а мысли, растревоженные чужим прикосновением, нестройным потоком устремились на Землю – туда, где сейчас находился мой единственный близкий человек. Тот, кто в отличие от Янки всегда был со мной честен и никогда на самом деле не предавал, что бы я там раньше ни думала.

Спустя пять минут…

Мне повезло: я застала отца дома в его кабинете. Поседевшего, но все такого же бодрого, забавного… родного. Растрепанный, в рубашке, застегнутой не на ту пуговицу, и в прикольных мохнатых тапочках на босу ногу он сидел с ноутбуком в кожаном кресле и пил свой любимый черный кофе из огромной кружки с зеленым медвежонком.

На глазах выступили слезы, ведь именно эту кружку я когда-то подарила ему на день рождения. Думала, она давно разбилась или потерялась где-то, а он, оказывается, увез ее с собой. Я и не знала – отец никогда не выставлял ее напоказ, вероятно, боялся, что буду язвить.

– Пап, – позвала, сглотнув вставший в горле ком. Голос звучал еле слышно, отец даже не заметил. – Папа! – собравшись с силами, повторила громче.

– Катюша? – Кружка выпала из рук, когда он резко дернулся, поворачивая голову. Густой ворс ковра смягчил удар, и последствиями маленькой аварии стало темное пятно на полу, а не гора осколков. – Ты… я… – медленно поднимаясь, забормотал обескураженный моим появлением отец. – Откуда ты здесь? Я схожу с ума? Или это просто сон? – спросил он, нервно дернув шеей. – Раньше ты мне снилась без крыльев, малышка.

– Снилась? – Смахнув с глаз непрошеные слезы, я разглядывала его так же внимательно, как и он меня. – Часто?

– Часто, – признался папа. – Зря ты отказываешься навещать нас тут. – Он махнул рукой, имея в виду свой нынешний дом, город, страну – все. – Может, приедете с мужем? Мы с Бэт вам приглашение сделаем…

– Нет, пап. – Я подарила ему грустную улыбку. – Не приедем. Уже никогда.

– Все упрямишься? – расстроился он. – Кать, ну сколько можно?

– Ты меня не понял! – с жаром принялась разубеждать его я. – Я бы с удовольствием тебя навестила вживую, если бы не умерла, – выпалила скороговоркой. – Теперь я в мире ином, где по-настоящему счастлива. – Вернее, БУДУ счастлива, даже если мир начнет ставить мне палки в колеса, только отцу такие подробности знать необязательно. – Ты слышишь меня, пап? – уточнила, расправляя белоснежные крылья, покрытые, благодаря иллюзии, перьями. – Я мертва!

– Мертва? – переспросил отец, явно сомневаясь в моем заявлении, и даже шоу с крыльями его, похоже, не убедило. – Да брось, Кать, это же просто сон! – попытался ободрить он меня (и себя заодно), но я возразила:

– Я не сон, папа. Я – привидение, – сказала, крутанувшись на месте, чтобы он лучше меня рассмотрел и оценил наконец призрачность фигуры. – Счастливое и довольное привидение…

– …которое плачет, – закончил за меня отец, заметивший предательский блеск в глазах. – Как же так, Катюш? Ты ведь такая молодая.

Поверил! Только мне от этого легче не стало. Морщинки на его лбу и в уголках глаз стали резче, а взгляд выражал столько боли и сожаления, что я окончательно расклеилась. Как-то разом навалились усталость, обида, грусть… захотелось уткнуться в родительское плечо и выплакаться, как бывало в детстве. Чтобы папа гладил по волосам и убеждал, что все у меня скоро наладится. А я бы хныкала, комкая его рубашку, и мечтала о тортике, который точно решит все мои «огромные» проблемы.

Ехарный бабай! Я сюда не сырость разводить пришла, а успокаивать отца и настраивать на позитивный лад. Так какого хрена нюни распустила? Тоже мне… ангел слез!

– Пап, кончай хандрить! – заявила бодрым голосом, незаметно придавив ногой хвост, который тоже рвался поучаствовать в диалоге. – Одна жизнь закончилась, другая началась. Со мной, правда, все отлично. Видишь, даже к тебе нашла возможность заглянуть.

– Чтобы попрощаться? – Он совсем раскис. Опустился обратно в кресло, став похожим на древнего старичка, а не на мужчину пятидесяти лет. Спина сгорбилась, плечи поникли… хреновый из меня психолог, м-да. Да и актерские способности свои я тоже переоценила.

– Чтобы поздороваться! – не выдержав этого зрелища, заявила радостно, хотя именно прощаться изначально и планировала. – Мы давно не общались, и теперь я намерена исправить это досадное упущение. Ты ведь не будешь против, если к тебе иногда станет заглядывать на огонек ма-а-аленькое безобидное привидение? – Я сложила в молитвенном жесте ладони, состроила умильную мордашку и чуть закусила губу в ожидании.

– Кать, это действительно ты? – немного помолчав, спросил отец.

– Я. – Щипнув себя за руку, он зажмурился. – Я все еще тут, папа, – сказала, когда он посмотрел на меня вновь. – Можешь даже жену позвать, она подтвердит. Но только если Бэт, во-первых, не боится призраков, а во-вторых, умеет хранить секреты.

– А если разболтает о тебе, что тогда? – напрягся отец.

– Тогда я больше не смогу тебя навещать, – слукавила я.

В действительности же просто не хотела становиться хитом сезона в этой их Америке. Народ там набожный, в потустороннее верящий. И вдруг такая сенсация – белокрылое привидение, зачастившее в соседний дом. А если выяснится еще, что крылья у меня на самом деле кожистые, есть рога и хвост, боюсь, вместо спокойствия я принесу отцу сплошные неприятности.

– И как давно ты… Когда с тобой это случилось? – назвать вещи своими именами он так и не смог. – Почему муж твой мне ничего не сообщил? Что это было? Болезнь, авария? А похороны когда? Я все оплачу! Попробую приехать как можно…

– Не надо приезжать! – перебила я, испугавшись его грандиозных планов. – Не волнуйся, пап, все уже улажено, и с похоронами в том числе… если будет что хоронить. Не надо ехать в Новгород, я серьезно. Меня там больше нет. А деньги… Так это тебе Алекс скоро перевод сделает, не удивляйся, – усмехнулась я.

– Какой еще перевод?

– Наследство.

Отец начал хмуриться, странно поглядывая в мою сторону. Опять, наверное, засомневался в реальности происходящего и решил, что сон его начал попахивать бредом.

– Пап, успокойся, я не сон, не глюк и даже не твоя шизофрения.

– А похоже! – Улыбка его была невеселой.

– Точно тебе говорю! – клятвенно заверила я. – Сам потом все проверишь. Я призрак твоей дочери, и в качестве доказательства скажу вот что: девятнадцатого мая мы с Алексом официально развелись, в тот же вечер я, бурно отмечая развод, случайно свалилась с моста и теперь активно осваиваюсь в новом мире, который меня вполне устраивает. Но сейчас я хотела бы поговорить о тебе. – Перевела стрелки на него, дабы соскочить с щекотливой темы. – Мы так давно не созванивались. Как ты? Что нового? Как поживает Бэт? Как работа, дом, твои длинноногие доги?

Я засыпала его вопросами, с облегчением замечая, как он превращается в прежнего себя: немного неуклюжего и рассеянного ученого, обожающего свою работу, жену, меня… и собак. Да-да, себя в этот список я тоже внесла. Может, папа и не был идеальным отцом, но он все равно меня любил. Ведь все это время он помогал мне финансово, справлялся о моей жизни, несмотря на занятость и мое прохладное отношение к нему, звал к себе, если не переехать, то хотя бы в гости. Папа ушел из семьи, что печально и, с детской точки зрения, непростительно. Только я-то давно выросла. Отец никогда меня не бросал – это я его бросила. У меня будто шоры с глаз упали после новостей про Янку с Алексом. И как-то сразу стало понятно, кому я действительно была дорога, невзирая на разделявшее нас расстояние, а кто мною просто пользовался.

– Тебе правда интересно? – с недоверием и робкой надеждой уточнил отец.

– Не представляешь насколько! – искренне ответила я.

Мы проговорили около часа. И расстались, когда Дантэ жестом показал, что пора закругляться. Я узнала столько нового об отце, о его жизни и особенно о семье, в которой, к моей великой радости, ожидалось скорое пополнение. Значит, будет кому позаботиться о моем папе в старости, кроме Бэт. И о ком заботиться ему – тоже будет.

После беседы с отцом настроение мое заметно поднялось, но я все равно чувствовала себя эмоционально и физически вымотанной. Решив, что есть на ночь вредно, от ужина отказалась, а вот вина немного выпила, чтобы поскорее уснуть, ведь утром мы должны будем отправляться в Дэримор. То ли вино оказалось забористым, то ли кое-кто чересчур заботливый приправил его чарами – так или иначе, но вырубилась я, едва голова коснулась подушки. И сны мне снились замечательные.