Глава вторая: Выбор Элизабет

     – Дали ему свое согласие? – задохнулась Элизабет, не в силах ни сказать что-либо в ответ, ни поверить в подобное предательство любимого отца. Но, прежде чем она серьезно испугалась, тот поспешил ее успокоить.

     – Разумеется, лишь с тем условием, что он придется тебе по душе, – заверил Томас Уивер. Потом вздохнул и отвернулся. – Видишь ли, Лиззи, я обязан мистеру Риду так, что вряд ли когда-то сумею воздать ему по достоинству. И когда он сказал, что полюбил тебя с первого взгляда и хочет попытать удачи в покорении твоего сердца, я не мог ему отказать. Но последнее слово будет за тобой: несмотря на все мои последние причуды, я еще не дошел до той черты, чтобы расплачиваться за услуги жизнями дочерей.

     Элизабет не удержала облегченный вздох. Вряд ли она решилась бы пойти против воли отца. Не потому, что в этом случае он выставил бы ее из дома и лишил наследства, а потому, что больше всего на свете Элизабет боялась потерять его любовь и доверие и незаслуженно разочаровать. Отец отдал всего себя им с Эмили, не упав духом после смерти жены, хотя любил ее всей душой и не представлял на ее месте другую женщину. И подвести его, не позволив сдержать данное слово, было бы со стороны Элизабет черной неблагодарностью.

     Однако его уточнение все меняло. Завоевать ее сердце делом было непростым – во всяком случае, тому еще ни разу не приходилось трепетать от мыслей об особенном мужчине, – а с таким подходом, как у мистера Рида, и вовсе не возможно. Элизабет терпеть не могла подобных напыщенных нарциссов, уверенных в том, что они могут ломать судьбы из одной своей прихоти. Вероятно, успешная карьера вскружила мистеру Риду голову, позволив думать, что отныне весь мир у его ног. Но только не Элизабет. И очень скоро он в этом убедится!

     – Однако, Лиззи, я попрошу тебя, – озабоченно проговорил отец, очевидно прочитав на ее лице последние мысли, – дать мистеру Риду возможность узнать тебя чуть ближе и постараться найти в его характере качества, способные убедить тебя принять его предложение. Уверен, при определенном желании это будет несложно. Я пойму, если ты не сумеешь его полюбить и именно по этой причине ответишь отказом. Но я буду очень огорчен, если узнаю, что ты не дала мистеру Риду ни малейшего шанса. Любая нанесенная ему обида будет и моей обидой тоже.

     – А если он обидит меня? – сердито спросила Элизабет, невольно припомнив историю Эшли о неестественной смерти Джорджа Рида. – Или такую возможность вы не рассматриваете?

     Томас Уивер усмехнулся.

     – В таком случае я вспомню, что очень неплохо управляюсь с дуэльным пистолетом, – заявил он и, притянув к себе Элизабет, нежно поцеловал ее в щеку. – Но я уверен, что все будет хорошо. И однажды ты простишь мне и эту вольность, и ту слабость, что едва не оставила вас сиротами.

     С этими словами он развернулся и поспешно ушел, а Элизабет еще долго смотрела ему вслед, пытаясь уразуметь последние услышанные слова. Неужели отец говорил всерьез и речь действительно шла о его жизни? Если допустить, что Эшли ничуть не приукрасил состояние Томаса Уивера после скачек, то вполне можно было предположить даже подобную ужасающую действительность. Отцу угрожала опасность и мистер Рид выручил его из беды? В этом случае Элизабет должна быть обязана ему по гроб жизни. Однако при чем здесь отцовская слабость и почему он не хочет рассказать дочери правду? Неужели та настолько плоха? Но тогда и помощь мистера Рида представала совсем в ином свете, и Элизабет не знала, чему верить.

     В таких тревожных чувствах ее и застал возвратившийся Эшли.

     – Как и обещал! – торжествующе сообщил он. – Спровадил этого молодца миссис Холгейт – из ее цепких ручек он не скоро вывернется. Она в словоохотливости любому барристеру сто очков вперед даст.

     Элизабет постаралась улыбнуться, но удалось ей это неважно.

     – К сожалению, твои усилия напрасны, – она опустила голову, борясь одновременно с раздражением и обидой. – Папа решил, что мистер Рид должен стать моим женихом, так что мне волей-неволей придется с ним общаться.

     – Что он решил?! – опешил Эшли, тоже явно не ждавший от дяди подобной блажи. – Старик совсем ополоумел? На почве собственной свадьбы надумал от дочерей избавиться? Чтобы не мешали его тихому семейному счастью?

     – Нет, папа… – Элизабет выдохнула, стараясь говорить спокойно. – Все совсем не так, Эшли. Это мистер Рид попросил моей руки, а папа…

     Эшли даже присвистнул, не стесняясь, в отличие от кузины, своих эмоций.

     – А адвокат-то знает, с какой стороны хлеб маслом! – заявил он. – Отхватить самую завидную невесту Сомерсета! Ни один гонорар ему столько не принесет, сколько твое приданое!

     – Думаешь? – несколько разочарованно спросила Элизабет: ей очень не хотелось верить, что отец ошибся в человеке, которому решился доверить свою дочь. На какую-то минуту даже подумалось, что, быть может, она действительно так очаровала этого несчастного мистера Рида, что он потерял голову и забыл все правила этикета, согласно которым согласия на брак сначала следовало испросить у объекта своей любви и лишь потом свататься к ее родителям. Это было бы так… мило и по-своему волнующе…

     Но оказывается, ему нужны были лишь ее деньги. Еще бы, пятнадцать тысяч приданого на дороге не валяются, и далеко не всякая девушка способна похвастаться подобным богатством.

     – Вне всякого сомнения! – вынес вердикт Эшли. – Ты видела сад Кловерхилла? На него же без слез не взглянешь. Увял, запустел. Уверен, в доме дела не лучше. Джордж Рид был известным картежником и столь же известным неудачником. Он промотал свое состояние и приданое всех своих жен, и младшему Риду поместье досталось в весьма плачевном состоянии. Вряд ли он на гонорарах заработал столько, чтобы суметь его поднять без посторонней помощи. А если вдруг ему передался тот же азарт, что у брата…

     Элизабет мотнула головой. Как многого она, оказывается, не знала о бывшем соседе. Но в их доме не принято было обсуждать чужие жизни. Мисс Миллс строго пресекала всякие попытки посудачить на чей-то счет, и отец всегда поддерживал ее. Лишь Эшли не обращал на этот неписаный запрет внимания, да Эмили иногда по секрету и в отсутствие мисс Миллс рассказывала сестре о событиях в соседских семьях. Элизабет считала такую тактичность единственно верной, однако выходило, что та едва не сыграла с ней злую шутку. Потому что с первого взгляда мистер Рид показался ей порядочным, хоть и несколько загадочным человеком. А в действительности получалось…

     Нет уж, за мота и авантюриста она замуж точно не собиралась!

     – Папа просил оказать мистеру Риду достойное внимание, – будто бы самой себе пробормотала она. – Я не могу отказать ему, Эшли. Но как я стану общаться с этим человеком, зная, что он не только прелюбодей и охотник за приданым, но, возможно, еще и братоубийца?

     – Да, удружил тебе старик! – Эшли бросил недобрый взгляд в ту сторону, где за розовыми кустами расположился свадебный стол. – Как он мог попасть во власть этого шарлатана? Помутнение рассудка? Или, быть может… – тут он нахмурился и сжал кулаки, – шантаж?

     – Шантаж? – переспросила Элизабет, не уверенная в том, что верно истолковала мысль кузена. – Это когда один человек знает тайну другого и за ее сохранность требует плату?

     – Именно! – подтвердил Эшли. – Только наш мистер Рид потребовал не деньги, а нечто куда более ценное для дядюшки.

     У Элизабет от брезгливости перехватило дыхание. Однако это не затуманило ее разум.

     – Папа все-таки оставил право выбора мне, – проговорила она, – хотя мог приказать и я не посмела бы его ослушаться. Значит, ты ошибаешься и у мистера Рида нет над ним власти.

     Эшли снисходительно усмехнулся.

     – Думай, как тебе угодно, кузина Лизбет, – сказал он. – Только Христом прошу: держи с ним ухо востро. Я же постараюсь раздобыть о нашем нетерпеливом знакомом побольше сведений. Глядишь – и дядюшка однажды скажет мне спасибо.

     – А я не стану откладывать, – улыбнулась Элизабет и взяла его за руки. – Как же я рада, что ты у нас есть! Не знаю, что бы я без тебя делала…

     – Прошу прощения!

     Элизабет вздрогнула, почему-то уверенная, что голос за спиной принадлежит Энтони Риду, хотя до сих пор ни разу его не слышала. Но эти уверенные властные нотки, это холодное чувство превосходства, это неохотное снисхождение и даже разочарование – они были присущи людям избранной мистером Ридом профессии, а Элизабет не могла их принимать.

     – Мистер Рид! – Эшли показательно пожал ее пальцы, напустив на себя самый что ни на есть таинственный вид, будто только что секретничал с кузиной и теперь был рад своей шалости. – Вы, конечно, извините мне ту бестактность, что я позволил себе, оставив вас с миссис Холгейт? Она, как мне показалось, очень нуждалась в вашем совете. А я не имею ни сил, ни воспитания противостоять леди.

     Элизабет сама не поняла, отчего вдруг ее щекам стало жарко. Мистер Рид, конечно, застал их с Эшли в весьма двусмысленной позе, но защита кузена должна была волновать ее куда как больше мнения этого неприятного человека. И все же Элизабет испытывала стыд и за себя, и за Эшли, привычно упражняющегося в остроумии и явно обескуражившего мистера Рида своим напором.

     – Не берите в голову, – спокойно отозвался тот, однако смотрел он при этом не на собеседника, а на Элизабет, и она была вынуждена хоть на пару секунд встретиться с ним взглядом. Вот странность-то! По его очень темным волнистым волосам и по-южному смуглой коже легко угадывались итальянские корни, однако глаза его были голубыми, и это сбивало с толку. А еще рождало в душе какое-то смутное воспоминание: слишком далекое и прозрачное, чтобы его поймать. – Ваш отец, мисс Уивер, разрешил мне прогуляться по ноблхосскому саду, – зачем-то принялся объяснять он свое здесь появление. – После вчерашнего слушания уж очень хочется спокойствия и уединения.

     – В таком случае вы выбрали странное место, чтобы отдохнуть, – повел плечами Эшли, а Элизабет почувствовала, как внутри него клокочет гнев. Если она еще не до конца поверила обвинениям в адрес мистера Рида, то сам Эшли, видимо, ни секунды не сомневался в их правдивости. – На свадьбах, знаете ли, редко бывает тихо. Быть может, мне разыскать кучера и он отвезет вас домой?

     В голосе Эшли слышалась забота, однако Элизабет отлично понимала, что на деле он всеми силами старался спровадить незваного гостя, и всей душой желала, чтобы ему это удалось.

     Однако мистер Рид лишь покачал головой.

     – Благодарю, но не хочу показаться невежливым, – сказал он, по-прежнему глядя на Элизабет. – Мистер Уивер оказал мне честь, пригласив остаться на свадебный завтрак, и я не могу оскорбить его своим несвоевременным уходом. Уверен, что ваш прекрасный сад стряхнет мою усталость за какие-нибудь четверть часа.

     Элизабет колебалась. Как радушная хозяйка и послушная дочь она должна была предложить мистеру Риду свое сопровождение, однако едва слышная усмешка Эшли за спиной напомнила об истинной цели мистера Рида и избранном им способе ее достичь, и Элизабет раздраженно прищурилась.

     – Не сомневаюсь, что за оказанную услугу папа простит вам любую слабость, – ледяным тоном произнесла она. – И, напротив, будет казнить себя за то, что не сумел распознать ее и достойно позаботиться о вас, подобно мистеру Ходжу.

     Мистер Рид ответил не сразу, позволив Элизабет прочувствовать всю жестокость своих слов и помимо воли снова залиться румянцем. Ей еще никогда не приходилось указывать гостю на дверь. В Ноблхосе всегда были рады посетителям, даже если те приносили не слишком добрые вести. Мистер же Рид оказал ее отцу неоценимую услугу, чем, несомненно, заслужил самое теплое к себе отношение. А Элизабет…

     – Думаю, вы правы, – наконец проговорил мистер Рид и, чуть отвернувшись, посмотрел на идущую за оградой дорогу. – Не стоит мне портить вашей семье праздник своим присутствием. Буду благодарен, если вы передадите отцу мои извинения и пожелания им с супругой крепкого счастья. Всего доброго!

     С этими словами он чуть поклонился Элизабет и зашагал к открытым воротам. А у нее вдруг перехватило горло, да так, что она не сумела даже попрощаться в ответ.