Бонус: Эмили и Джозеф (8)

     О том, какую глупость он сделал, Джозеф понял только возле Кловерхилла. Настроил себя на то, что мистер Уивер не согласится отдать ему Эмили добром, и сходу кинулся в нападение. А тот только сидел и слушал, ни разу не перебив и даже не посоветовав вспыльчивому гостю сменить тон. Молчал, а Джозеф принял это молчание за недовольство и все больше распалялся, пытаясь доказать, что сумеет дать Эмили то, чего она заслуживает. И наконец дождался резонного вопроса:

     – Каким образом, мистер Артмут?

     Но и в этом, вместо того чтобы объяснить Томасу Уиверу собственный план, Джозеф увидел лишь недоверие к себе и неприятие для любимой дочери такого мужа, как он, после чего заявил, что не отступит, и едва не хлопнул дверью, покидая ноблхосский кабинет. И только после осознал, сколь непозволительно себя вел, вероятнее всего отвратив мистера Уивера от себя окончательно и поставив крест на надежде когда-либо добиться его благословения.

     Вот когда недостаток воспитания сыграл с ним самую злую шутку! А ведь и надо-то было лишь засунуть фамильную аристократическую гордость поглубже, повиниться перед мистером Уивером, пообещать исправиться и приложить все силы, чтобы Эмили никогда не пожалела о своем выборе, и тот не стал бы чинить препятствий: уж о присущем ему милосердии Джозефу было известно из первых рук. Потеряв жену, мистер Уивер не оставил без помощи совершенно чужого ему мальчишку, устроив того в Итон и дав таким образом путевку в жизнь. Наверняка ему хватило бы доброты, чтобы принять и Джозефа, если бы тот сам все не испортил. А теперь оставалось лишь потешаться над собственной одержимостью и придумывать способ новой атаки на владельца Ноблхоса, потому как сдаваться Джозеф был не намерен.

     Однако долго мучиться сомнениями ему не пришлось. Когда он, выплеснув весь свой пыл, добрался наконец до своей спальни в Кловерхилле, за окном его уже ждал белый голубь с посланием от Эмили.

     Да, Джозеф не счел смешным возродить эту их традицию обмена письмами, съездив за птицей в Лондон и, как оказалось, весьма польстив своей затеей Эмили, почему-то придававшей этим его отсылкам к их общему прошлому особый вес.

     Сейчас Чара, как Эмили окрестила подаренную голубку, принесла довольно-таки пространное послание, и Джозефу потребовалось трижды перечитать его, чтобы поверить в правдивость полученных строк.

     Значит, мистер Уивер вовсе и не злился на него, а лишь забавлялся, зная то, что неведомо собеседнику, но Джозеф сам дал оппоненту повод. Значит, он не считал брак своей дочери с Джозефом невозможным, а лишь хотел проверить их чувства. Значит, он не ждал от него никаких доказательств, однако с этим Джозеф никак не мог согласиться. Он хотел почувствовать себя достойным Эмили и ее замечательной семьи, и у него наконец была возможность это осуществить. И первым делом он направился к Энтони в уверенности, что тот снова не откажет в помощи.

     – Знакомый архитектор? – Энтони задумался, как всегда, не задавая вопросов и позволяя младшему товарищу хранить собственные секреты. Впрочем, особого секрета в намерениях Джозефа не было, а потому он начистоту выложил свою задумку.

     – Хочу построить дом, – доверчиво сказал он, зная, что Энтони не назовет его идею сумасшедшей, а сделает все, чтобы она могла осуществиться. – Понимаю, что дело небыстрое и недешевое, но Эмили не заслуживает того, чтобы всю жизнь провести в арендованных поместьях. Поначалу, конечно, придется подобрать какое-нибудь жилье неподалеку от Нетер-Стоуи, чтобы контролировать процесс строительства. Не знаешь, кстати, есть здесь что подходящее?

     – Кловерхилл, – с легкой усмешкой ответил Энтони, – ближе точно ничего не найдешь. У меня целое крыло простаивает, и я, так и быть, скощу тебе по старой дружбе арендную плату.

     Не сказать, чтобы Джозеф совсем не рассчитывал на подобное предложение, однако подтверждение Энтони своего к нему расположения наполнило его душу теплом. Он еще немного побубнил о том, что это не слишком удобно для Ридов и не особо к лицу графскому сыну, но Энтони быстро избавил его от угрызений совести, пообещав страшную участь гувернера для двух сорванцов, и Джозеф посчитал дело решенным. Оставалось только убедить Эмили в том, что до времени это лучший выход из положения; впрочем, она-то в этом случае и вовсе стала бы гостьей родной сестры, а потому вряд ли стала бы сильно возражать.

     Знакомый архитектор у Энтони тоже нашелся. Шотландец, тот не был весьма известен в их краях, однако Джозефа куда больше его имени интересовали воплощенные мистером МакГрегором в жизнь работы и стоимость его услуг. И то, и другое его вполне удовлетворило, и мистер МакГрегор взялся за дело.

     Любые возникающие вопросы Джозеф решал вместе с Эмили. Более того, зная, что она неплохо рисует, он предложил ей набросать эскиз их будущего дома, обещая сделать реальными любые ее фантазии.

     – Букингемский дворец? – улыбнулась Эмили его щедрости. – Кларенс-Хаус? Хэмптон Корт? Или, быть может, настоящий замок с резными башенками и узкими окнами?

     – Все, что захочешь! – заверил Джозеф, небезосновательно надеясь на ее благоразумие. И Эмили его оправдала, через пару дней порадовав любимого изображением скромного, необъяснимо легкого и какого-то душевного двухэтажного поместья. Оно было ощутимо меньше Кловерхилла и даже Ноблхоса, однако Эмили в ответ на это замечание лишь лукаво улыбнулась.

     – Зато скорее будет готово, – сказала она. – А крылья и позже можно будет пристроить, если появится повод.

     Джозеф согласился с таким решением, а вот мистеру МакГрегору, чтобы вместить в заданный объем все необходимые помещения, пришлось изрядно помучиться. Дело осложнялось еще и тем, что о расположении и назначении комнат будущие хозяева спорили до бесконечности. Джозеф, желая почувствовать себя главой семьи, видел в доме собственный кабинет и гостевые спальни. Эмили настаивала на том, что часть комнат необходимо заранее приготовить под детские.

     – Сколько ты хочешь детей? – хватался за голову Джозеф, а Эмили только улыбалась.

     – Не меньше троих. Таких маленьких упитанных Джозефов, чтобы ты в полной мере прочувствовал, каково с тобой было твоим воспитателям.

     Обычно в ответ на такую провокацию Джозеф начинал немедленно отстаивать собственное высокое происхождение, однако в последний раз лишь серьезно покачал головой.

     – Прости, Эмми, но маленький Джозеф может быть только один. Не желаю своим сыновьям своей же участи, а на второе поместье, боюсь, магараджевых сокровищ не хватит.

     С этим Эмили спорить не смогла.

     – Но от парочки Джозефин ты же не откажешься? – нашла компромисс она и следом уже привычно попала в жаркие объятия жениха, очевидно, ничего не имеющего против Джозефин, а также Агат, Шарлотт и Марианн.

     Напрасно мистер Уивер сомневался в их чувствах. Когда первые восторги долгожданной встречи ушли в небытие, те заиграли новыми и еще более яркими красками. Да и что могло быть чудеснее, чем сдобрить ставшее когда-то привычным времяпрепровождение истинной нежностью и не менее искренней страстью? И дни до означенной мистером Уивером даты казались вовсе не врагами влюбленных, как представлялось поначалу, а вполне себе друзьями, без всякой скупости открывающими все более приятные способы проводить их, незаметно приближая осень, а с нею – и обещанное благословение Томаса Уивера.

     Однако, как оказалось, у Эмили было совсем другое мнение.

     – А потом еще полгода до свадьбы, чтобы никто не подумал, что мисс Уивер чересчур торопится замуж? – сокрушалась она. – По Лиззиному пути? Не хочу! А ну как случится что непредвиденное, как у мистера Рида?

     – Можем пожениться в октябре, – предложил Джозеф. – Вполне себе хороший месяц, и все правила будут соблюдены. Подадим в твой день рождения заявления, выждем положенные три недели и...

     – Я устала ждать! – неожиданно отрезала Эмили и нахмурилась, нагнав на небо Джозефа грозовых туч. – Я уже забыла, когда бы не уговаривала себя повременить: еще немного, Эмми, погоди, скоро все наладится. Все обязательно наладится и будет так, как ты мечтаешь! Только верь, только не сходи с этого пути... У меня больше нет сил, Джозеф! Разве наши чувства не прошли испытание и временем, и расстоянием? Разве у тебя или у меня есть хоть малейшее сомнение в том, чего мы оба хотим? К чему тогда все эти отсрочки? Отец взял с меня слово, связав по рукам и ногам и принудив еще к трем месяцам испытаний, и я держу его, но если на следующий же день после моего совершеннолетия ты предложишь мне сбежать и обвенчаться в Шотландии, я соглашусь без единого колебания! И пропади они пропадом – все эти традиции и порядки!

     – Я на тебя плохо влияю, – рассмеялся Джозеф. – Ты еще замуж за меня не вышла, а уже готова бунт устроить. Что же будет дальше?

     О том, что шутка оказалась несвоевременной, он понял лишь после того, как замолк. Эмили уже несколько раз заводила подобный разговор, но Джозеф не придавал ему особого значения. Однако сейчас Эмили так сверкнула глазами, что мигом объяснила всю серьезность своих переживаний.

     – А ты, я смотрю, напротив, растерял былое рвение, Джозеф Артмут! – заявила она, выдернув свою руку из его. – Если передумал жениться, скажи прямо! Я как-нибудь переживу, мне не привыкать!

     Джозеф не удержался, хмыкнул, забавляясь над подобной мыслью, однако и так уже напряженная Эмили поняла его совсем иначе. Задрала гордо подбородок, щелкнула поводьями, выразив тем самым все свое презрение к подобному легкомыслию избранника, а Джозеф по этому же самому легкомыслию не учел, что быстроногая Аврора нынче была куда свежее Гектора, проделавшего с утра путь до Тонтона и обратно, а потому догнать разобиженную невесту до ворот Ноблхоса Джозефу не удалось. Зато, глядя на спину невесты, он отлично понял причину подобного поведения Эмили. Это он уезжал из Англии с мыслью никогда больше сюда не возвращаться, да и в Индии не особо рассчитывал на новую встречу с любимой. А Эмили надеялась и ждала его все это время. Долгие два с половиной года. После такого любая отсрочка должна была показаться настоящей пыткой. А Джозеф, вместо того чтобы подбодрить любимую и заверить, что их свадьбе и будущему счастью ничего не угрожает, лишь подшучивал, не воспринимая ее страхов всерьез. Вот и дошутился.

     Как он мог исправить собственную оплошность? Попросить прощения? Эмми простит, но от камня на душе не избавится. А он – разве не обещал беречь ее и исполнять любые ее желания? Так может, пришло время сдержать данное слово? Ведь для того и надо-то лишь поговорить с Томасом Уивером. И переманить наконец его на свою сторону.

     – Мистер Артмут! – на этот раз хозяин Ноблхоса встретил его в холле: судя по одежде и тонкому хлысту в руках, он как раз собирался на конную прогулку. Если, конечно, этот хлыст в свете очередных слез Эмили предназначался не Джозефу: о том, как будущий тесть умел управляться с этим орудием, Джозеф знал очень хорошо. – Разве Эмили не должна быть сейчас с вами? Или вы оставили ее, чтобы сообщить мне нечто неожиданное?

     Из этой не слишком теплой встречи Джозеф сделал два вывода. Во-первых, Эмили, очевидно, скрылась в саду, а не доме и не виделась с отцом после ссоры с женихом. Во-вторых, мистер Уивер явно не забыл их предыдущий разговор и заранее предлагал Джозефу задуматься над стилем общения. Чем он и воспользовался.

     – Вы, кажется, куда-то торопитесь, мистер Уивер? – с предельно подвластным ему почтением проговорил Джозеф. – Если не возражаете, я составил бы вам компанию и скрасил одинокую дорогу собственным веселым нравом.

     Томас Уивер повел плечами, словно бы давал Джозефу возможность отступить, пока не поздно.

     – Если вы уверены, что вам это не навредит, мистер Артмут, – вынес решение он. Джозеф с благодарностью поклонился.

     – Во всяком случае, я очень постараюсь не повторить прошлых ошибок.

     Томас Уивер кивнул и указал на дверь, предлагая Джозефу покинуть дом первым. У крыльца хозяина Ноблхоса уже ждал грум с оседланным конем; Джозефу тут же подвели его лошадь.

     – Вижу, наша встреча для вас сегодня не первая, – заметил мистер Уивер, оглядев уставшего Гектора. – Много дел?

     – Немало, – согласился Джозеф, взбираясь в седло. – Даже не думал, что строительство дома – столь увлекательное занятие. То поставщик норовит всучить некачественный товар, то посредники – обсчитать, то строители – утащить пару сотен кирпичей на свое хозяйство. Вот и кручусь, как проклятый. Спасибо, Энтони помогает: без него я бы совсем пропал.

     – Я правильно понимаю, что мистер Рид в случае вашей женитьбы любезно согласился предоставить вам с Эмили часть своего дома? – уточнил мистер Уивер, направляя коня к воротам. Джозеф последовал за ним.

     – Совершенно верно, – подтвердил он и мысленно усмехнулся тому, что какие-нибудь полгода назад от подобного вопроса он закипел бы и принялся доказывать, что не нуждается в подачках, а способен сам позаботиться и о себе, и о невесте. Потом наделал бы глупостей, отказавшись от предложения Энтони и рассорившись с ним из-за собственного гонора, и, пожалуй, согласился бы сбежать с Эмили, тайно обвенчаться и осесть где-нибудь подальше от всех этих людей, чьим мнением он так дорожил и чье терпение столь часто испытывал. Вряд ли из такого поступка вышло бы что-нибудь хорошее: в конце концов пришлось бы либо возвращаться и снова просить у всех прощения, либо вычеркнуть из своей жизни и жизни Эмили родных людей и пытаться существовать без них. Эмили ни за что не оценила бы подобный выбор, но, к счастью, его и не надо было больше делать. Найдя себе достойное занятие, почувствовав себя нужным и вполне состоявшимся, Джозеф перестал столь яростно цепляться за собственную гордыню и позволил почувствовать себя равным друзьям и близким. Это было потрясающее ощущение, открывшее перед Джозефом целый новый мир и позволившее сейчас беседовать с мистером Уивером не в качестве провинившегося просителя, а в качестве столь же достойного, как и он сам, джентльмена. – Мисс Уивер сочла этот вариант более предпочтительным тому, при котором нам пришлось бы откладывать свадьбу еще на три-четыре года, покуда не построится наш собственный дом.

     Мистер Уивер кивнул.

     – Теперь же, как я понимаю, вы рассчитываете обвенчаться в возможно кратчайшие сроки? – поинтересовался он, и Джозеф порадовался тому, что Томас Уивер сам перешел на нужную ему тему.

     – Об этом я и хотел поговорить, – признался он. – Дело в том, что Эмили не хочет ждать даже до тех сроков, о которых вы с ней уговорились. Я, как вы понимаете, был бы только счастлив осуществить это ее желание, но мысль о том, что она потеряет ваше благословение, для мисс Уивер невыносима.

     Мистер Уивер повел бровями, что, очевидно, означало его удивление. Джозеф молчал, ожидая его ответа и снова ловя себя на мысли о том, что раньше он отреагировал бы и на подобный ответ, распалившись и принявшись ходить со своих козырей еще до того, как хоть что-нибудь прояснится. Все-таки нынешнее лето сотворило с ним чудо, неподвластное предыдущим двадцати трем годам. И Джозефу нравились такие перемены.

     – А вы не думаете, мистер Артмут, что Эмили так торопится из боязни вашего нового побега? – между тем поинтересовался Томас Уивер. – Что она не доверяет вам и именно поэтому хочет иметь хоть какие-то гарантии, не думая о том, какую ошибку может совершить подобной поспешностью, если обнаружится, что ее подозрения имеют по собой основания?

     Смешок Джозеф не сдержал, а вот отсутствию негодования из-за подобных обвинений снова порадовался.

     Как относится к нему Эмили, он знал лучше всех: она стерла любые сомнения своей отзывчивостью и преданностью. А вот мистера Уивера необходимо было в этом убедить, и у Джозефа имелся нужный ответ.

     – Я начал строить дом не для того, чтобы бросить это дело на полдороге и отправиться удовлетворять очередные амбиции, – заявил он. – И мисс Уивер, зная меня, отлично это понимает. Но, наученная примером родных, хочет в случае возникновения проблем справляться с ними не в одиночестве. Я готов стать ей опорой – и желаю этого больше всего на свете! Ее счастье – это цель всей моей жизни! Если вы хотите испытать меня, я готов, зная, ради чего все это. Но, мне кажется, Эмили заслуживает вашего доверия и уважения к своему выбору.

     Томас Уивер хмыкнул, обнаружив тем самым, что и он не всегда способен совладать с собственными эмоциями.

     – Вашему нахальству только позавидовать, мистер Артмут, – заметил он. Джозеф пожал плечами, и не думая спорить.

     – Это единственная черта характера, помогшая мне пробиться в жизни, – признался он. – Без нее у меня не было бы ни Энтони, ни Эмили. И я не отступлю ни перед какими препятствиями. Если мисс Уивер мечтает сыграть свадьбу немедленно, так оно и будет. И только вам решать, произойдет ли это в Кроукомбе или в столь же глухой шотландской деревушке, где никакие законы и предрассудки не сумеют нам помешать.

     Томас Уивер усмехнулся, и следующую четверть мили они проделали в обоюдном молчании. Джозеф следовал за отцом Эмили чуть позади, оставляя за тем право вершить его судьбу, но ни в коей мере не отказываясь от собственных потребностей. Вряд ли мистер Уивер мог быть доволен его дерзостью, зато не посмеет обвинить в криводушии. А это, пожалуй, было в глазах джентльмена лучшей рекомендацией.

     – Я услышал вас, мистер Артмут, и, думаю, мы поняли друг друга, – наконец сказал Томас Уивер, и голос его был суров, но не безжалостен. – Я рад, что у нас с вами одинаковое отношение к счастью Эмили и что вы нашли в себе храбрость на эту встречу. Я поговорю с дочерью и, если ее желание действительно таково, как вы утверждаете, постараюсь помочь вам в его осуществлении. Думаю, будет лишним предупреждать вас о том, что ее новых страданий я вам не прощу?

     – Совершенно лишним, – без тени улыбки заверил Джозеф. – Я уже вышел из того возраста, когда угрозы значили для меня больше, чем обязанности. Надеюсь лишь, что однажды мне удастся завоевать и ваше доверие и признание в том, что вы не сожалеете о своем решении вверить мне дочь.

     – Если первое произойдет, даю слово, что не стану утаивать второе, – пообещал мистер Уивер.

     Стоило ли говорить, что уже следующим утром взволнованная и счастливая Эмили бросилась Джозефу на шею и после горячих благодарных поцелуев потребовала назначить свадьбу ровно через три недели?

     Стоило ли говорить, что Джозеф с радостью подчинился ей и спустя всего двадцать один день взял в руки руки восторженной и словно бы светящейся изнутри невесты, чтобы произнести клятву верности и назвать наконец любимую своей женой?

     Стоило ли говорить, что, несмотря на показное недовольство четы Рид, вынужденной отложить давно запланированное путешествие в Италию из-за скоропалительной свадьбы, и откровенное удивление сыновним поступком четы Артмут, этот день стал самым счастливым в жизни Джозефа и, хотелось надеяться, его восхитительной супруги?

     Впрочем, Эмили не дала в этом усомниться.

     – Как ты смотришь на то, – начала она вечером, складывая свадебные украшения в серебряную шкатулку – первый подарок Джозефа, – чтобы назвать наш будущий дом Сильвер-Бокс? Я, когда рисовала его, почему-то все время думала о том пикнике, и своем дне рождения, и твоем внимании... и, кажется, именно тогда и влюбилась в тебя окончательно.

     – Если окончательно, то ничего не имею против, – улыбнулся Джозеф и, подойдя сзади, с нежностью обнял молодую жену. – Хоть мне и кажется, что серебро чересчур просто для обрамления такого сокровища, как ты.

     Эмили рассмеялась. Обхватила его руки своими, откинулась на него, подставляя для поцелуев шею.

     – Когда ты научился льстить? Я знаю тебя шесть лет, Джозеф Артмут, а подобного еще не слышала.

     – Рад, что мне пока еще есть, чем удивлять, – чуть приглушенно заметил он и потерся о ее шею носом. – Надеюсь, сегодня ночью тебя ждет еще немало чудных открытий.

     – Уж не с тобой в этом сомневаться, – отозвалась Эмили и закрыла глаза, отдаваясь на его волю...

     Теперь точно всё :) Бонус закончен, и мы прощаемся с викторианской Англией, солнечным Сомерсетом, Кроукомбом и его жителями. Надеюсь, с ними не было скучно, несмотря на все эти правила этикета, приветствующие сдержанность и отрицающие любые эмоции. Будет ли когда-нибудь продолжение? Не могу сказать. Есть идея о дочери Энтони и Элизабет, но пока хочется выбраться из позапрошлого века и нырнуть в век нынешний. Посмотрим, что из всего этого получится.

     Спасибо, что были со мной и героями на протяжении миллиона с лишним знаков! Мне очень приятно ваше внимание и невероятно дороги ваши теплые слова! До новых встреч!

Конец