Глава 28

– Мама, что ты делаешь? – смотрю, как она проворно работает спицами, являя миру что-то мерзко-зеленого цвета. – Вяжу нашему Степашке жилетку, – гордо заявляет мама. – Распустила свою старую теплую кофту, как раз пряжи хватит. Я посчитала с его плечами и руками, мне хватит только на жилетку. – Мама! Он не будет это носить, – взвываю я. – Почему это? – искренне удивляется любимая теща бомжа. – На работе у вас холодно, скорее всего, а он там мерзнет. Жилетка под костюм медицинский как раз будет. – Потом не обижайся, когда откажется, и, мама, скажу тебе прямо и напомню, что Степан здесь ненадолго. Завтра мы идем на оформление квартиры и вскоре подпишем документы, будем переезжать. Ты не забыла, что у нас фиктивный брак? Ты слишком увлеклась зятем: трусы, жилетки, конфетки… – Так другого зятя нет, я этого берегу. К нему и Тонечка сразу пошла, – с сомнением произносит мама. – Ты как хочешь, Саша, но я думаю, что нам нужно этого твоего мужа оставить себе. – Как это себе? – возмущаюсь я. – Мы поженились фиктивно, я не собиралась жить с ним по-настоящему! – Почему? Хороший мужик, перевоспитаем и вообще золото будет. Он даже обещал мне полки в шкафу отремонтировать. – А, ну тогда да, – скептически улыбаюсь я. – Если полки, то, конечно, вяжи свою жилетку. – Вот и буду! Тебе тоже нужно поласковее с ним быть, может даже и немного… Дать! – Мама! – Что мама? Убудет у тебя, что ли? А так мужик в семье останется. Подумаешь, молодая еще, а словно монашка живешь. – Всё, я не хочу это слышать, – отмахиваюсь и ухожу в свою комнату. Это надо придумала, удержать мужчину близостью. Да еще и слово-то какое произнесла. Дать! От нее первый раз это слышу. Ну мама! – Тещенька, я тут икру к блинам принес! – доносится от порога радостный голос Степана. – На работе какую-то мадам выписывали, она всем нам по банке презентовала. А где все? Слышу шлепанье ног по полу, и бомж останавливается напротив комнаты мамы с Тоней. – Опа-на, сто лет такую картину не видел, после того как не стало бабушки. Носки вяжем? – А тебе носки нужны? – тут же спохватывается мама. – Так я мигом, у меня еще одна старая кофта есть, от Саши осталась… Встаю со вздохом с дивана и иду в коридор, где застаю милую картину. Степан с Тоней на руках, а мама кружит вокруг, пытаясь примерить к плечам бомжа полоску связанного. – А это что? – вертится счастливый Степан. – Вы меня хотите стреножить, сбрую вяжете? Так я БДСМ не очень люблю. – Не знаю, никакое такое бидисем, но пряжи не хватит, – печально опускает руки мама. – Я все посчитала, но на такие плечи одной моей кофты недостаточно. – Ну и ладно, – щелкает Тоню по носу Степан. – Так что, блины с икрой будут? Сто лет не ел. – Бегу! – срывается мама с места, кидая спицы и пряжу на пуфик в коридоре. – Та-ак… – складываю руки на груди. – Нужно поговорить. – Давай, и мне нужно, – охотно кивает Степан, а я подозрительно прищуриваюсь. Ему-то что от меня нужно? В гостиной Степан опускает Тоню на пол, двигая ей мозаику, а сам садится по-турецки на ковер и наблюдает за дочкой. – Степ, я тебе благодарна за помощь. Ты мне помог нереально, но… – Но… – внимательно смотрит на меня бомж. – Даже не знаю, как сказать, – жмусь я, чувствуя неловкость. – Завтра я оформляю сделку-продажу и на следующей неделе могу выплатить тебе свою комиссию, что обещала. Тебе хватит на съемную квартиру, встанешь на ноги, начнешь зарабатывать… Тут моя фантазия иссекает, что еще добавить я не знаю. – Короче, ты хочешь, чтобы я съехал через неделю? – улыбается Степан. – Не то чтобы хочу, но мама… Да и ты, Тоня… – пытаюсь подобрать нужные слова, но ничего не лезет, как назло, в голову. Ведь думала до этого, как всё скажу, объясню, а тут всё пропало от слова совсем. – Я понял, меня выгоняют, – хлопнув по коленям ладонями, встает с пола бомж. – Ну что ты, конечно, нет! – пугаюсь я, вскакивая вместе с ним. – Ты спокойно ищи жилье, никто не торопит. – Остаться совсем не вариант? – Надолго? – почему-то пугаюсь я. – Да я пошутил, не дрожи так, – смеется Степан. – Ладно, два дня еще меня потерпите, а потом сам уйду и никакую комиссию мне не нужно. Кстати, вот. Бомж достает из кармана пачку денег и берет мою ладошку в свои руки. Вкладывает туда купюры. – Это за антиквариат, сегодня все вывезли. Тут немного больше, чем говорил, но получилось продать выгоднее. Он направляется к выходу из комнаты. – Да, кстати, эти два дня так и быть не буду вас напрягать, переночую в клинике. Все равно меня просили помочь вынести все из ординаторской, вот и займусь. Сергей Геннадьевич там ремонт затеял. Так что не буду вам тут мешать. Он уходит, мягко прикрыв входную дверь, а я стою уже в прихожей как дурочка с деньгами в руках. – Саш, а куда это Степашка ушел? В магазин отправила, за молоком? – выходит с кухни мама, вытирая руки об фартук. – Надо было еще хлеба наказать. – Мам, мне кажется, он совсем ушел, – шепотом произношу я. – Как совсем? Ты его выгнала, что ли? – возмущается мама. – Нет, просто ушел. – Вот девка, ни себе ни людям, – в сердцах выругивается мама и уходит на кухню, сдергивая с себя фартук. – Нет, а что я должна была сделать! – сердито кричу я, следуя за мамой. – Догнать и обратно привести, – швыряет мама в раковину венчик для взбивания. – Нравится он тебе, и ты ему, что друг другу жизнь портите? Беги за ним, веди обратно. Всему вас учить надо. – А если он не пойдет? – испуганно смотрю на маму. – Не пойдет, значит, не судьба. Догоняй, давай! И я срываюсь с места, вылетаю за дверь квартиры. Лифт ждать не могу, тороплюсь. Поэтому прыгаю по ступеням, как молодая козочка. Мне бы только догнать его, извиниться, а там будь что будет. Ну нравится Степа мне, очень нравится, может и получится у нас что-нибудь. Вылетаю из подъезда и притормаживаю у лавочки, на которой сидит Степан и с улыбкой смотрит на меня. – Думал, не побежишь, – усмехается он. – Дурак, – с улыбкой отвечаю ему. – Пойдем домой, а то мама пригрозила всех блинов лишить. – Пойдем, ломаться, как девочка, не буду, – подмигивает мне Степа, а я кидаюсь ему на шею, касаясь губами его губ. – Всего-то и надо было просто уйти. Степан наклоняется ко мне и целует, да так, что у меня пальчики на ногах скручиваются от счастья.