Глава 27

– Саш, а что бы ты сделала, если бы у тебя стало много денег? – спрашивает меня Степан, хрустя сушкой. Он явился в клинику уже вечером, когда я только засела у себя в кабинете, чтобы выпить чай. Дневная смена уже давно ушла, оставался только дежурный врач, в данный момент я, и персонал, что обслуживает стационар и приемный покой. Насчет ночных смен здесь был прямо рай. С улицы сюда редко привозили больных, если только случилось что-то рядом. Клиника платная, соответственно, мы и принимаем платно. Редкий случай, когда приходилось срочно принимать, а потом разбираться с оплатой. В основном наши постоянные клиенты, как правило, сострой болью или несчастным случаем. Поэтому дежурить было одно удовольствие. Обойти больных в стационаре, посидеть за бумагами да лечь спать. Если что-то серьезное, вызвать Любимова или его заместителя, а там смотря по профилю заболевания. Приходилось и Изольду Михайловну дергать, когда неожиданные роды, хотя это бывало редко, или клиентка на сохранении с болями. – А ты что хотел узнать? – смотрю внимательно на Степана, который запихивает в себя сушки, будто никогда их не ел. – Я чисто теоретически. Вот представь, я олигарх и могу тебе сделать подарок, чтобы отблагодарить за заботу о моей неповторимой персоне. Чтобы ты выбрала? Машину, драгоценности, что? – То, чего я хочу, ты мне не дашь, – хмыкаю я, подливая в его кружку чай. – Я бы отвезла Тоню на море. В принципе, я собиралась это сделать, когда у меня будет отпуск. Если ты продашь антиквариат, надеюсь, нам хватит на поездку? Представляешь, моя мама никогда не видела море! – А ты? – хмурится Степан. – И я тоже, – усмехаюсь в ответ. – Но какие мои годы, а вот она без моря останется. Как только получу деньги, первым делом закажу нам путевки куда-нибудь в Анапу. – Куда? – широко открывает свои синючие глаза Степан. – Мне сказали, что там песочек, Тоне полезно по нему походить, – отпиваю чай, задумчиво смотрю в окно, где уже зажглись фонари, стало темно. – Море, значит… – что-то там соображает Степан. – А со мной общалась бы после этого? – В каком смысле? – Ну если бы я вдруг стал очень богатым человеком? – Ты?! – смеюсь, фыркаю. – Даже представить тебя таким не могу. – Что это? – обижается он. – Я могу. – Неважно, я бы с тобой не смогла общаться. – Почему? – Богатый человек – это совсем другой уровень, – начинаю перечислять ему. – Другие знакомства, времяпровождение. Мы по-разному смотрим на обычные вещи. Вот у нас в клинике часто лежат очень богатые люди. У палаты стоит охрана, что меняется каждые три часа, еду привозят из ресторана, а какие женщины здесь бывают? Шубы до пят, пахнет так, что голова кружится от такой вкусноты. – Ты тоже такой хочешь быть? – Я?! Ну уж нет… Хотя… Если бы мое благосостояние помогло Тоне, то да, хотела бы. – А что ей нужно? Мне Тоня кажется нормальным ребенком, – становится серьезным Степан. – Или ей лечение особое надо? – Есть вариант с введением наследственного гена, но я боюсь, если честно, – признаюсь Степану. – А что тут бояться, это опасно? – Опасно, дорого, есть свои риски. Пока Тоня справляется, даже ходить начала. Благодаря физиотерапии и лекарствам мы пока не столкнулись с судорогами… – Ты меня пугаешь, – бледнеет Степан. – У нее может такое быть? Это же больно! – Степ, давай закончим этот разговор, мне неприятно, – встаю из-за стола и подхожу к окну. – Это моя дочь, и тебе не стоит во все это лезть. – Разве? – чувствую, как он подходит ко мне и кладет руки на плечи, поворачивает к себе. – Она не больная, понятно? Тонька вообще девка хоть куда, я если бы не знал, так и считал ее здоровым обычным ребенком. – Но это не так. Ладно, тебе пора домой. Мама звонила час назад, говорит, тебе сюрприз приготовила, – улыбаюсь Степану, заранее зная, что там натворила мама. – И какой? Не скажешь? – хитро прищуривается бомж. – Любимая тещенька стала моим самым преданным фанатом, и это пугает, знаешь ли. Он открывает рот и показывает мне розовые зубы и дыру между передними верхними. – Давай тебе золотой вставим? Я поговорю с нашими стоматологами, – начинаю смеяться, толкая Степана кулачком в грудь. – Ты неотразим! – Я знаю, ладно, пойду домой, иначе от любопытства сейчас съем тут все сушки. Он улыбается и хватает со стула свою куртку от спортивного костюма, натягивает на себя. Провожаю взглядом исчезающие в рукавах куртки руки, которые явно знали гантели и штангу. Тело у Степана очень даже ничего, любой мужчина позавидует. – Что это ты смотришь на меня таким взглядом? – довольно ухмыляется Степан. – Ой, иди уже, – отмахиваюсь я, тут же краснея. Отворачиваюсь от него, чувствуя, как щеки начинают полыхать от смущения. – Ну-ну, – выдает Степан и выходит из кабинета, а я выдыхаю. Находится рядом с ним становится все труднее, но еще хуже спать вместе на одном довольно узком диване. Все же Степан очень привлекательный мужчина и меня ужасно волнует, а я этого не хочу! Стараюсь отвлечься от мыслей про своего бомжа и его тело. Сажусь за компьютер, ищу статьи про детей с ДЦП, просматриваю последние новости в этом направлении. Я уже все это знаю наизусть, изучала не один раз и даже не десять. Но как это сложно, тем более Тоня еще такая маленькая! Звук вибрирующего телефона вырывает меня из мыслей, и я с улыбкой вижу на экране контакт «мама». – Саша, тут с тобой хочет поговорить этот неблагодарный! – сердито выговаривает мама. – Вот скажи ему, что это нормально, понятно, не нравятся ему мои трусы! – Не ваши, тещенька, а мои, – слышу, как жалуется Степан, и беру у мамы трубку. – Ты знала? Нет, вот скажи, ты знала, что сотворила, тещенька? – Ну как тебе сказать… – делаю вид, что задумываюсь. – Вот сама это и будешь носить! – Они очень удобные! Я когда шила, специально швы наружу сделала! – оправдывается рядом мама. – Подумаешь, ромашки! – Ромашки… – рычит Степан. – Это семейные трусы! Десять штук! И все в ромашках! Как я перед людьми разденусь? – А вот и не надо перед всякими раздеваться, – тут же парирует мама. – Ишь чего удумал! Надевай, сказала! Слышу возмущенный визг Степана и короткие гудки в трубке. Ну что же, сшитые мамой семейные трусы из ситца, где на голубом фоне красивые белые ромашки, кто-то явно будет носить долго и меняя на такие же. Пусть спасибо скажет, бомж с одними трусами и спортивным костюмом.